Прекрасный цветочный сад, или 8 школьная тайна

**POV Цучигомори** Я сижу за своим столом в библиотеке, где запах старых книг смешивается с пылью и едва уловимым привкусом страха, который эта школа впитала за десятилетия. Мои пальцы, длинные и тонкие, как лапы паука, перебирают страницы старого журнала, но глаза мои не на бумаге. Они скользят по теням в углах, по трещинам в деревянных полках, по тусклому свету, льющемуся сквозь мутные окна. Библиотека — мое царство, моя паутина, и я знаю каждую нить, каждую тайну, что хранит эта школа. Но сегодня тишина кажется тяжелее, чем обычно. Она дрожит, как перед бурей, и я чувствую, как что-то шевелится в глубинах школы — что-то, что пока не показало своего лица, но уже плетет свои нити. Я откидываюсь на спинку стула, мои пальцы переплетаются, и мои мысли возвращаются к ним — Камомиро, Ханако, Цукасе. Их история, как и многие другие, записана в моем дневнике, но их нити переплетены так туго, что даже я, хранитель тайн, не могу предсказать, как они развяжутся. Камомиро, девочка с ромашками, чья смерть стала еще одной трещиной в паутине этой школы. Я помню ее живой — звонкий смех, белые локоны, глаза, полные света, как будто она могла осветить даже самые темные уголки. Но эта школа не любит свет. Она его гасит, превращает в тени, и Камомиро стала одной из них. Ее сад, где ромашки шепчут о покое, — это все, что удерживает ее здесь, но даже он не может защитить ее от прошлого. Ханако и Цукаса. Братья, чья любовь к ней стала ядом. Я видел их живыми — Амане, с его тихой улыбкой и глазами, полными вины, и Цукасу, с его дикой энергией, с его смехом, который был как буря. Они были так похожи, но так различны. Амане всегда был тенью, всегда вторым, всегда смотрел на Цукасу с завистью, смешанной с любовью. А Цукаса... он был солнцем, которое притягивало всех, включая Камomiро. Но солнце обжигает, и его свет оставил ожоги на их душах. Я знаю, что Ханако убил Цукасу. Знаю, потому что видел, как его аура, темная и тяжелая, сжалась вокруг него в тот день, когда он поднял нож. Знаю, потому что школа шептала мне об этом, показывая в своих тенях ту ночь, когда Цукаса упал, а Ханако остался один с кровью на руках. Но есть тайны, которые даже я не могу до конца распутать. Мичиго Сато. Его имя — как яд, пропитавший эту школу. Я помню его, мальчишку с глазами, полными одержимости, с руками, которые толкнули Камомиро в пустоту. Его любовь была не любовью, а цепями, и школа не отпустила его. Его тень все еще здесь, витает в коридорах, в трещинах зеркал, в шепоте стен. Я чувствую, как она набирает силу, как будто школа готовит его возвращение. Он не просто призрак. Он — нечто большее, созданное из боли, вины и ненависти, которые Камомиро, Ханако и Цукаса оставили за собой. И я знаю, что он придет. Скоро. Но я не могу предупредить их. Не потому, что не хочу, а потому, что школа не позволит. Она любит свои игры, свои трагедии, и я — лишь ее наблюдатель. Я открываю дневник, его кожаная обложка скрипит под моими пальцами, и перелистываю страницы. Здесь записаны жизни, смерти, ошибки. Имена, которые давно забыты, и те, что все еще эхом звучат в коридорах. Камомиро, Ханако, Цукаса, Нэнэ — их имена свежие, чернила еще не высохли. Нэнэ... живая девочка, старшеклассница, случайно втянутая в этот кошмар. Ее аура, теплая и упрямая, как солнечный луч, контрастирует с холодом Ханако. Я вижу, как их пути начинают сходиться, несмотря на их недавнее знакомство. Она не знает всей правды, но ее глаза, полные любопытства и решимости, говорят мне, что она не отступит. Она станет для Ханако якорем, тем, что удержит его от падения в пропасть вины. Но сможет ли она выдержать бурю, которая грядет? Я не уверен. Мои мысли возвращаются к Цукасе. Его аура изменилась. Когда он вернулся, он был не просто тенью, созданной школой. В нем есть что-то новое, что-то, что даже я не могу до конца понять. Его энергия, дикая и неукротимая, стала чище, но в то же время опаснее. Он не просто призрак, не просто воспоминание. Школа дала ему силу, но за какую цену? Я видел, как он смотрел на Камомиро, стоя в тени сакуры. Его глаза, такие же, как у Ханако, но полные огня, были прикованы к ней, и я знаю, что он не отпустит ее. Не теперь. Не после всего. Их любовь — как огонь и ветер, усиливающие друг друга, пока все не сгорит дотла. И я боюсь, что школа использует эту любовь, чтобы разжечь новую трагедию. Я встаю, мои шаги гулко отдаются в пустой библиотеке, и подхожу к окну. Сквозь мутное стекло виден сад Камомиро, где ромашки качаются под невидимым ветром. Я вижу ее там, спрятавшуюся за сакурой, ее аура дрожит, как пламя свечи. Цукаса рядом, его фигура едва различима в тени, но его присутствие ощущается, как буря, готовая обрушиться. Я знаю, что она сделала выбор. Не Ханако. Не прошлое. А Цукасу. И это пугает меня больше, чем я готов признать. Потому что Цукаса — не просто мальчишка, которого она любила. Он — часть школы, часть ее тьмы, и я не знаю, что она сделает с ним. Я возвращаюсь к столу, мои пальцы касаются старого дневника, и я открываю его на чистой странице. Мое перо скользит по бумаге, оставляя за собой чернильные следы. Я пишу их имена — Камомиро, Цукаса, Ханако, Нэнэ — и чувствую, как школа наблюдает. Она всегда наблюдает. Ее стены, ее зеркала, ее тени — все они живые, все они помнят. И я знаю, что Мичиго Сато где-то там, в глубинах, набирает силу. Его тень еще не явилась, но я чувствую ее, как чувствую дрожь паутины, когда муха попадает в ловушку. Он придет, и когда он придет, все изменится. Я вспоминаю другие тайны, которые школа хранит. Зеркало в старом корпусе, то самое, что треснуло, когда Камомиро посмотрела в него. Оно не просто зеркало. Это врата, портал, созданный школой, чтобы хранить воспоминания и выпускать тени. Я видел, как оно шептало ее имя, как оно показывало ей крышу, кровь, падение. Но есть вещи, которые оно не показало. Например, что Ханако не просто убил Цукасу. Он пытался спасти его. Я видел это в тенях — как Амане протянул руку, но не успел. Как его крик смешался с ветром, когда Цукаса упал. Но школа не любит правду. Она искажает ее, превращает в яд, и я знаю, что Камомиро не готова узнать это. Есть и другие тайны. Дух ромашки, который следует за Камомиро. Это не просто ее помощник. Это часть ее души, отголосок той девочки, которой она была. Я видел, как он вьется вокруг нее, как он пытается защитить ее, но даже он не может остановить то, что грядет. И Нэнэ... она не так проста, как кажется. Ее аура слишком яркая для обычной старшеклассницы, и я подозреваю, что школа выбрала ее не случайно. Она — ключ, но я еще не знаю, к чему. Я закрываю дневник, мои пальцы дрожат, когда я касаюсь паутины в углу. Она дрожит, как будто чувствует то же, что и я. Школа не спит. Она ждет. Ждет, когда Мичиго явится, когда нити их судеб сойдутся в одной точке. И я, Цучигомори, хранитель тайн, буду здесь, чтобы записать их историю. Чтобы увидеть, как она закончится. Или начнется заново. Я отворачиваюсь от окна, мои глаза возвращаются к книгам, к паутине, к теням. И я шепчу, так тихо, что даже школа не слышит: — Будьте осторожны, дети. Эта школа не прощает ошибок.