Избегать нельзя встречаться

Она была не дома. Абсолютно точно. Женя не испытывала каких-то сильных чувств. Слова Дианы не то чтобы растопили ее сердце, ведь и она все два года холодной войны с Этери была не самым счастливым человеком и просто так забыть об этом и начать жалеть Тутберидзе – практически невозможно. Но чувства ребенка, который переживает за единственного родного человека и хочет знать, что с ней все хорошо были Жене абсолютно понятны. Более того – она поступила бы точно так же. Поэтому ровно через полчаса после звонка Дэвис машина Медведевой была припаркована аккурат напротив входной группы заведения, в котором на сто процентов точно находилась Тутберидзе. Женя прекрасно знала это место – сама некоторое время назад была там завсегдатаем под руку с Этери и по прибытии из Канады изредка посещала его в гордом одиночестве. Закрытый для простых обывателей ресторан. Если в твоих руках безлимитная карточка – перед тобой открыты все двери этого заведения. В совокупе лишь в одном прокуренном зале собралось кошельков на пару миллионов зелёных. Холеные толстосумы, чьи-то любовницы, золотая молодежь, уставшие от шума медийные и не очень персоны – всех объединило гробовое молчание от персонала и возможность наконец-таки отдохнуть от папарацци и назойливых взглядов. И прямо сейчас за одним из столов в клубу дыма Женя заприметила кудрявую голову, что-то обсуждающую с немолодым и стремительно лысеющим владельцем заводов, музеев и пароходов, не меньше. Судя по жестикуляции – оба слегка подшафе. Какого черта я тут делаю? Доча переживает, а ей тут вполне комфортно, того и гляди запряжет мужичка проспонсировать шоу. Чужой кошелёк – потёмки, конечно, но чую, что он уже готов ей три катка построить. Нужно побыстрее разобраться с этим. Может еще и выспаться успею. Женя сделала глубокий вдох и двинулась прямиком к их столику. – Девушка, повторите, – слегка замыленный взгляд Тутберидзе издалека заприметил вошедшую гостью, а не менее замыленный рассудок решил гениально пошутить, – и лимончика еще подрежьте, пожалуйста, – с характерным акцентом проговорила кудрявая. – И вам с утра не болеть, Этери Георгиевна, – Женя совершенно не обращала внимание на сидящего рядом с блондинкой персонажа и опустилась на пустующий стул напротив Тутберидзе, – вы не думали свою грузинскую фамилию сменить на армянскую? – Это на какую же? – Петросян, например. – Спасибо, мне в личной жизни хватает аншлага. – Добрый вечер, – раздался голос справа от Тутберидзе, – неужели это вы? А дядечка похоже в курсе, кто перед ним. – Скорее ночь, – уточнила Медведева, – Это? Я. – Этери, представь меня олимпийской чемпионке, пожалуйста, – явно восхищенно потребовал Рокфеллер местного разлива. Ммм, уже на "ты". Времени даром не теряешь... – Да, Жень, познакомься, это Михаил. Твой пламенный поклонник, между прочим, – прохихикала Тутберидзе. – Евгения, очень приятно с вами познакомиться, – мужчина протянул Медведевой руку, Женя ради приличия протянула в ответ. Михаил по-джентельменски легко поцеловал ее руку. – Да, Этери не врёт, давно слежу за фигурным катанием, болел и болею за вас. – Большое спасибо, очень приятно. Только я не олимпийская чемпионка, – решила уточнить девушка. – Для меня, да и для всего мира вы абсолютная чемпионка, Евгения. Мы с дочкой за вами следим, она вас обожает, глядя на вас даже фигурным катанием заниматься пошла. – Это прекрасно, что моя фигура популяризирует фигурное катание, – ответила на приятности спортсменка. – Угу, фигура особенно попу... попурял... популяз... – путаясь в буквах пошутила Тутберидзе. Медведева нечитаемо посмотрела на блондинку, еле сдерживая смех, перемешанный со злостью. – Жень, – замялся мужчина после недолгой паузы, – не сочтите за наглость, что я так сразу, но не могу упустить такую возможность. Может быть, есть какая-то возможность пару занятий преподать моей Арише? Конечно, если у вас как-нибудь будет свободное время, она бы очень хотела чему-то научиться у вас. – Да-да, я помню, ты говорил, – поддакнула женщина, – однако дочку отдал не к нам, – ухмыльнулась Тутберидзе. – Нет, Этери, у тебя прекрасная группа, прекрасные спортсменки, но Женя-то самая лучшая. – Да... самая лучшая, – не сводя глаз с Медведевой проговорила Тутберидзе. – Ну прямо захвалили меня, – стрельнув взглядом в её сторону посмеялась Медведева, – Пока что график забит, но вы приходите на шоу Ильи Авербуха в Сочи, мы все лето будем там, думаю, смогу выделить время вашей дочке. – Спасибо большое, Жень, буду вам ОЧЕНЬ благодарен, – выделив слово сказал мужчина. Несмотря на его часы, что стоили, пожалуй, как Женина машина, мужчина показался ей абсолютно не испорченным деньгами и интеллигентным человеком. – Кстати о дочках, собственно, почему я здесь, – прервала молчание девушка, – Этери Георгиевна, хочу напомнить, что специально для вас Александр Белл создал телефон. Понимаю, возраст не тот, с техникой возникают проблемы, но одну-то кнопку можно было нажать. – А что такое? Ты не смогла до меня дозвониться? – Ну что вы, титула КакДочь я давно лишена. А вот Диана... Помните её? – Тутберидзе в ответ кивнула, – Вижу, что с вами все хорошо, не хочу мешать и теперь со спокойной душой могу отбыть отсюда, а вы позвоните дочери, она волнуется, – назидательным тоном сказала девушка. – Нет нет, Жень, оставайтесь, вижу вы давно не виделись, поболтайте, а вот мне уже пора, к тому же, за вашим тренером нужно проследить, – мужчина прервал своё учтивое молчание и встал из-за стола. – Чай, может быть кофе? Я распоряжусь. – Спасибо, Михаил, не стоит Мужчина достал своё не менее дорогое портмоне и вложил в счёт шуршащие купюры. – Хорошо, отдыхайте, девочки, за всё заплачено. Этери Георгиевна, не изводи себя, отдохни, – Михаил посмотрел на Медведеву, – Жень, еще раз приятно было познакомиться, надеюсь на сотрудничество. Не уходите, посидите немножко с Этери, ей с вами будет не скучно. Да уж, как и мне с этой занозой в... – До свидания, Михаил. Мужчина на прощание улыбнулся и двинулся к выходу. Наконец, два человека остались наедине. – Изводишь себя, значит? – Угу... – Чем же? – Несчастная любовь. – Чё так? Вроде хороший мужик, – размышляет Женя, – Ааа... Женат! – Фу, Медведева! Это мой хороший знакомый, мы с ним здесь пересеклись и ничего между нами нет. У него молодая и красивая жена. – Воу воу, спокойно, не надо передо мной оправдываться, – выставила ладонь вперёд Женя, – жалко, такие бонусы пропадают, да? – подмигнула младшая. – Идиотка. – Что? – Дура. – Ой да ладно, как будто я не знаю, как ты тут времени даром не теряла. Скажи, ты уже весь Хрустальный перетрахала или кто-то избежал этой участи? – А ты все гей-клубы Канады оттоптала или кто-то избежал этой участи? – Зачем мне гей-клубы, в Торонто и в обычных есть чем поживиться, – сладко улыбаясь промурчала Медведева. – Дрянь – Сама такая, – Медведева взяла наполненный чем-то похожим на сок стакан, понюхала и сделала пару глотков, – Когда твоя дочь какого-то хрена звонит мне, а не куче ваших родственников и слезно просит отыскать свою мамочку, то я еду сюда явно не для того, чтобы слушать этот бред. Ты что, мамонтенок? Потерялась? Так вот будь любезна ответить на звонки своей дочери и успокоить её. – Диане я сейчас позвоню, а вот тыыы, – Тутберидзе сладко улыбнулась, – Так мило, что ты рванула сюда по её просьбе, я оценила, Медвежонок, – Тутберидзе протянула свою руку к лежащей на столе Жениной руке и игриво прошлась по ней ногтями. – Я так соскучилась по твоим рукам, – почти шёпотом проговорила блондинка. – Озабоченная, – Медведева одернула руку, – вибратор подарить? – Себе подари, сучка-злючка. – Да пошла ты, – Женя встала и уже хотела пойти на выход, но решила пока что просто остыть в дамской комнате. Благо, прямо сейчас она пустовала. Не хотелось оставлять блондинку одну, в таком состоянии она могла учудить все, что угодно. Пусть место и конфиденциальное, но ничего не мешает ей уехать в какую-нибудь отвратную богадельню, нажраться и стать звездой интернета. Так что Медведева чётко решила довезти эту занозу до дома, а там уже что хочет, то и делает. Но один фактор волновал Женю больше всего. Тело всё также реагировало на Этери. На её голос, руки, взгляд, даже на её тупую игривую ухмылку. Это то, от чего отвыкнуть было невозможно. Сколько мужиков, а может быть и женщин танцевало тебя, пока меня проклинали твои фанаты... Тем и неприятнее, склизко чувствовать что-то от твоих прикосновений, когда я знаю, сколько постелей ты сменила, а может быть даже водила кого-то к себе. Туда, где когда-то хозяйкой наравне с тобой была я. Надо постоянно держать этот факт в голове, это отрезвляет. Это делает меня непробиваемой. Надолго ли? Сполоснув лицо холодной водой, спустя, казалось, вечность, Женя вернулась к столику. Вся ненужная посуда была убрана, а заместо неё появилась начатая бутылка виски. – О, Медведева, ха ха ха, а ты чё тут делаешь? – делая глоток снова упражнилась в юморе Тутберидзе. – Блять, не беси, – Медведева села напротив Тутберидзе, – Диане позвони лучше, пока в край не нажралась. – А я... уже – Что уже? Нажралась? – Позовнила Диане, сказала с... пасибо, что перживает за меня. В отличие от тебя я умею благодарить... Благо дарить умею, понятно? – Это за что мне тебе спасибо надо сказать? – За всё, что у тя есть, – вливая в себя неизвестно какой по счету стакан виски бросает уже изрядно выпившая Тутберидзе. – Ха ха, тебе тоже тогда МНЕ надо спасибо сказать, "за всё, что у тя есть", – спародировав Этери сказала Медведева, – Да и не только мне, в принципе, вот быть благодарной своим спортсменам ты точно не умеешь. – А чё вас благодарить, вас учишь учишь, а вы потом нож в спину, предаёте, уходите, сбегаете, – буднично протянула Тутберидзе. – Да хватит чтоли, никто от тебя не сбегал, ты всё прекрасно знала, и документы видела, – Медведева нагнулась ближе к Тутберидзе, – ты можешь на Первом канале святой прикидываться, а тут мне про тебя всё известно. – Хочешь меня? – Что? – Ты хочешь меня? – Нет, – Медведева опешила от такой смены темы. – Вот и мне про тебя всё известно, врушка, – Тутберидзе наклонилась через стол, – ты хочешь меня прямо здесь, прямо сейчас, в одежде, без одежды, на столе или... под, – медленно чеканя каждое слово почти что мурлыкала блондинка, потихоньку начиная вести своей ногой вверх по ноге Медведевой под столом. Ноги обеих были скрыты длинной скатертью в пол, так что о шалости кудрявой не знал никто, кроме Жени. – Может быть, кто-то и был в моей постели, пока я замерзала без тебя, но, – стопа остановилась прямо между ног  – каждый раз, – пальцы ноги стали совершать поступательные движения, вгоняя Медведеву в краску, – каждый раз, кончая, я представляла тебя. Потому что только ты творила со мной в постели такое, что после хотелось плакать от счастья, только ты дарила мне ощущение судорог в ногах... – Хватит, – чуть дрожа отрезала Медведева, резко встав из-за стола. В очередной раз блондинка предприняла попытку (и не самую плохую) выбить землю из под ног. Девушка ощутила себя рыбой на суше, стало душно, во рту пересохло, жутко захотелось пить и как можно скорее разорвать всякий телесный контакт с женщиной, пока от её действий окончательно не сорвало крышу. – Поехали домой. – К тебе или ко мне? – улыбнулась блондинка. – Ты к себе, а я к себе, собирайся. – И ты что же, оставишь меня одну в пустой холодной квартире? – Да. – Ну тогда я никуда не пойду, – очередной стакан виски подлетел к губам и был осушен. – Будешь бухать здесь до утра? – Не, мне на тренировку завтра, ха ха, точнее уже сегодня. Хотя... пусть сами справляются, дармоеды. – Так всё, вставай, – схватив блондинку за запястье потребовала девушка. – Не надо меня так хватать, у меня синяки останутся! – выдернув свою руку из захвата шикнула Тутберидзе и стукнула младшую по ладони, – противная! – Блять, ты уж определись, приятная я или противная. – Попрошу помощи у зала. Офцант, еще одну такую с собой, – показала пальцем на почти допитую бутылку блондинка. – Нам ничего не нужно, спасибо, – остановила уже приближающегося молодого человека Медведева и повела Тутберидзе за собой. – Бу бу бу, – блондинка успела схватить со стола священный сосуд, осушила его двумя глотками и на выходе вручила бутылку швейцару, – это вам на чай! Ха ха ха. – Господи, какое же позорище, – ища в карманах ключи от машины пробухтела брюнетка – Да ладно те, Медведева, нас тут все знают, – резко развернув девушку к себе лицом женщина впилась в её губы. – Ты что творишь! – темноволосая вытирает рот рукой и открывает заднюю дверь. – А я хочу... – Мне похуй, что ты хочешь, садишься сзади, мне не нужны аварийные ситуации на дороге, – запихнула блондинку на заднее сидение и закрыла дверь. – О, машина для липилу... липни, ХА ХА ХА, ли-ли-пу-тов, – смеясь с самой себя, заплетающимся языком выговорила Тутберидзе. – Тоесть ты хочешь сказать, что я – лилипут? – Ага... самый красивый лилунптут из всех, что я видела. – Господи, помолчи, пожалуйста, – простонала Медведева, – фу блин, навоняла, аж стекла запотели. В эту же секунду повисло молчание. На какое-то время можно выдохнуть. Ёбаный пиздец.

***

– Этери, ёп твою мать, ты можешь хоть немного ногами двигать, а? – Женечка, мне плохааа, – повисла обмякшим телом на шее брюнетки женщина. – А мне блин хорошо! Это же надо такому случиться, чтобы в элитной высотке не работал лифт! – таща Тутберидзе фактически на себе возмущалась девушка. – Надо же, надо же, надо ж такому случиться, надо же надо же надо ж так было влюбиться, ха ха ха, – начала напевать совсем разморенная дорогой блондинка. – Наконец то! – дойдя до нужной двери воскликнула девушка, – вот вроде не ешь ничего, худющая, а весом все равно как кобыла, чувствую себя ёбаным муравьём. – Ты когда так много материться стала, ааа? Щас как по жопе надаю, – возмутилось пьяное кудрявое создание и резко ударило девушку по попе, пока та возилась с дверным замком. – Я за это еще и сдачи могу дать, – проталкивает блондинку внутрь квартиры и закрывает за собой дверь младшая. – О да, давай, я люблю, когда ты применяешь силу, – игриво прошептала блондинка, прижимая девушку к двери своим телом. – Так, я смотрю тут кому-то похорошело, – отодвинув от себя женщину ухмыльнулась брюнетка, – тогда на горшок и спать, а я поехала. – Тогда я прям щас поеду в какой-нибудь бар, – поплелась по коридору Тутберидзе. Навстречу ей выбежала маленькая кудрявая собачка и довольно завиляла хвостиком. – Привет, чудовище, – Женя взяла собаку на руки, та приветственно её облизала, – совсем тебя мамка запустила, свои то патлы вон как бережёт, а тебя даже не пострижёт, бедняжка. Ладно, пойдём чай хоть нальём. Всё по-прежнему. Верхняя полка справа, моя белая кружка с Сейлор Мун. Пожалуй, самое стабильное место на планете – это твоя квартира. Интерьер, бардак, даже место, куда ты прячешь сладости не меняется. Фотографии на стенах, на кухне какое-то несметное количество пачек чая и кофе, половину из которых уже пора выбросить, но ты всегда откладываешь это занятие. Кухонька небольшая, но вмещает в себя всё и даже больше. Размышления брюнетки прервал шум из спальни Этери. – Ты чего тут? – подходя к комнате спросила девушка и увидела то, от чего сглотнула ком в горле. – Ну как тебе? – полностью обнаженная Тутберидзе стояла посередине своей комнаты и зазывающе улыбалась брюнетке. – Обои, думаю, надо переклеить. – Медведева! – Что по пьяни нудистка, что по трезвой, оденься. – А не хочу, буду так ходить! Кому комиссарского тела? – Господи, Тутберидзе, опять твои цитаты эпохи динозавров, прикройся, кому говорят, – Медведева открыла шкаф с вещами и стала искать подходящие вещи, лишь бы не разглядывать это не по возрасту идеальное голое тело. Предательский ком в горле не хотел сглатываться, а нижнее белье от влажности начало прилипать к телу. – Этери, тебе надо в душ. – Не, не хочу, – Тутберидзе и не думала одеваться, и уж тем более хоть немного протрезветь. – Хорошо, тогда туда пойду я, – Медведева рванула подальше от этой красивой груди, плоского живота и потрясающих ног. Нет нет нет, только не сейчас, Медведева, ты же трясешься как впервые увидевший грудь школьник. Держи себя в руках. Она пьяная, выводит тебя, нельзя. – Так что ты там говорила про душ? – Тутберидзе всё в том же виде неожиданно появилась на пороге ванной, закрыв за собой дверь. – Я пойду. – Не торопись, – преградив ей путь, Этери впилась в губы Жени сладким поцелуем. – Этери, нет... – не дав брюнетке договорить, блондинка продолжила поцелуй, медленно продвигаясь к ванной. – Отпусти меня! – Ну уж нет, медвежонок, сейчас ты никуда не уйдешь, – Тутберидзе углубила поцелуй, медленно расстегивая джинсы девушки. – Прекрати сейчас же, – перед глазами Медведевой всё плыло, но разум всё еще подавал голос. Но Этери вновь заткнула ей рот поцелуем, а после, расправившись с джинсами, начала стягивать с Жени футболку, которая сложила в кучу последние остатки сопротивления и не давала этого сделать. Поэтому в ход пошло главное оружие Тутберидзе – поцелуи в шею. Этери приложила свои влажные губы к разгоряченной шее Медведевой, тем самым убив её остатки самообладания. Женя протяжно застонала, прижавшись к голому телу. – Пойдем в ванну, – не переставая целоваться они залазят в ванну, Тутберидзе снова тянет футболку вверх и не встречает никакого сопротивления, рука отбрасывает ненужную одежду, тянется к крану, регулирует комфортную температуру, крутя ручки горячей и холодной воды, – как же я скучала. Женя уже где-то на краю блаженства, когда умелая рука подкрадывается к самому сокровенному, и беспрепятственно проникает внутрь – Боже, какая ты мокрая, – не переставая терзать шею мурчит, – как же долго ты терпела, любимая – Да, Тери, господи! – перестав стесняться сладко простонала Медведева, сжимая в руках её ягодицы, – не останавливайся, милая. – Милая? А 5 минут назад я была... – Заткнись, – Медведева затыкает ей рот слегка грубым поцелуем, – просто трахай меня. Тутберидзе послушно ускорила движения и уже буквально вдалбливалась в брюнетку. Рука Медведевой также отыскала слабое место и вошла двумя пальцами во влажную плоть желанной женщины, а губы ответно принялись оставлять засосы на шее Этери. – Ахх, Женечка... – Ох, в тебе ужасно горячо, – размазывая смазку по складкам, задыхаясь простонала Женя. – Хочешь закончить? – Ни в коем случае! – рыкнув, Медведева прикусила нижнюю губу Тутберидзе, и вторя движениям Этери ускорилась. – Только не останавливайся, я почти... – Да, да, да – Ты как? – Я тоже... почти – Женечка... – Тери... Громко застонав в унисон, их одновременно заполнил сильнейший оргазм. Задрожав, тело и сознание потеряли связь с землей. Взрыв эндорфина, окситоцина и пролактина. Руки Этери покоились на щеках Жени, Женины – уверенно обнимали тонкую талию блондинки. Поцелуй уже не был таким животным, скорее глубоким, нежным, чувственным, но в то же время усталым. Капли теплой воды стекали по разнеженным телам, которые теперь не планировали отлипать друг от друга ближайшие несколько часов. – Я хочу еще, малыш, пойдём в постель? – искренне улыбнулась в поцелуй блондинка, получив кивок в ответ. Этой ночью Этери засыпала на груди любимого человека, а Женя на время забыла о своей гордости и провела ночь любви с женщиной, которую запретила себе любить...