Избегать нельзя встречаться

Диана Дэвис Когда-то этот номер был частым гостем телефонной книги. Женя была для Дианы примером для подражания, мудрым наставником (несмотря на небольшую разницу в возрасте), возможно, даже старшей сестрой, которой у неё никогда не было. Медведева же всегда находила слова поддержки для маленькой Дэвис, когда у той что-то не получалось. Диана доверяла Жене, поэтому могла рассказать ей все на свете. «Мне такой классный девчачий набор подарили, поиграем?» «Жень, мама испекла такууую вкусную шарлотку, мы тебя ждем» «Ты же придешь на крестины Ефрема?» «Я вижу как мама переживает за тебя, выздоравливай, Жень» «Что ты с ней сделала?» «Я вижу её слезы.» «Она столько для тебя сделала.» «Не прощу тебе этого.» «Бабушки не стало... Надеюсь, у тебя хватит смелости позвонить ЕЙ.» Из примера для подражания Женя превратилась для Дианы в смертельно ранившую её маму предательницу. Поэтому Медведева совсем не понимала, чего Диана хочет от нее в 12 часов ночи. Всего каких-то 11 цифр заставили сердце забиться чаще. Неужто на землю упадет метеорит? Глубокий вдох. Раз. Два. Три. – Алло. – Жень, привет, – секундная запинка на том конце провода выдала взволнованность звонящей, – это Диана... Дэвис, – спустя столько времени без уточнения не обойтись. – Ну привет, Диана Дэвис, – вопреки мнению Дианы, телефонная книга Жени и не собиралась забывать её номер, – что стряслось в 12 ночи? – Ох, точно, прости, я совсем в этих часовых поясах запуталась, у вас же уже ночь. Я тебя не разбудила? – виноватым тоном уточняет младшая. – Нет, что ты, я всегда в полночь созваниваюсь с Америкой, – у Жени нет желания изображать вежливость и ходить вокруг да около, – Диан, что случилось? – Мама не отвечает на звонки, не читает смски, я уже час не могу до нее дозвониться... – И? – Мы каждый день созваниваемся в это время, перед тем как она ложится спать. – Твоя мать вроде бы вышла из пубертатного возраста, чтобы так переживать из-за пропущенных ею звонков, – язвительно подметила брюнетка, – в конце концов, может устала и раньше времени вырубилась и видит 10 сон, в отличие от меня, – делая акцент на последнем слове заключила Медведева. – Она бы написала смску, она всегда так делает. – Диан, это все лирика, я-то что с этим должна сделать? – В общем, возможно, это прозвучит странно, но мне нужна твоя помощь. Если бы Женя сейчас пила воду, она бы наверняка подавилась. – Что, прости? – Жень, я вижу, что у нее сейчас непростой период, и что это так или иначе связано с тобой, поэтому ее нет дома и она не отвечает на звонки. – А я-то тут при чем? – Жене не понравилось вовлечение ее персоны в тайну ночного исчезновения Этери, – не надо меня приплетать к тому, что твоя мать сейчас возможно с кем-то развлекается. Или может ты думаешь, что она со мной? Слава богу, Диана, нет! – Но ты наверняка знаешь, где она может быть. – Да с чего мне знать, где она проводит время? Я к этому никакого отношения не имею и иметь не хочу. – Ой, да ладно, Жень, как будто я не знаю, что там, где бывает мама – явно бываешь и ты. Вы же одинаковые, и в места ходите одинаковые, – устало констатирует факт Дэвис. – Я не понимаю, к чему ты ведешь этот разговор, – с каждой минутой Женя раздражалась все больше и больше. – Жень, поспокойнее, пожалуйста. Если бы я была в Москве, я бы даже не стала тебя беспокоить, но я не могу сейчас издалека повлиять на маму. Черт, да был бы в этом толк. Я в принципе не могу на нее повлиять. В отличие от тебя. В эту же минуту Медведеву осенило. – Подожди-ка подожди, ты щас реально мне поехать поискать ее предложишь? – брюнетка уже не скрывала смеха от абсурдности ситуации. Диана помедлила с ответом. Ей было тяжело признавать то, как много для ее матери значит этот человек. – В общем, да. – Назови мне хоть одну причину не послать тебя куда подальше прямо сейчас. – Ты единственная, кого она послушает и кто может с ней справиться. – Послушает? Меня? Ты ничего не перепутала? Вроде как Дуда с Глейхом её семья. Три ножки стула и все такое, – хмыкнув спросила Медведева. – Нет, не перепутала, – спокойно ответила Дэвис, – Жень, я тебе такси оплачу куда угодно, умоляю, только найди её... – Нет уж, спасибо, я не бедствую, – почему-то Женю совершенно не трогала речь Дианы, – да и вообще, с какого перепуга я теперь должна помогать в поисках твоей тусующейся где-то матери? Что-то изменилось и я перестала быть предательницей? – Медведева стремительно заводилась от слов Дианы, – Ах да, нужна же конкретно МОЯ помощь, Этеричка Георгиевна в беде! – Жень... – А почему мне никто не помог, когда я два года терпела плевки в лицо от твоей матери и ее фанатиков? Почему мне никто не помог, когда твоя мамочка прямым текстом послала меня нахуй, отправила в утиль, сказала, что это конец, что мне возможно лучше вообще уйти из спорта? – голос Жени сорвался на крик. Старая рана дала о себе знать, – Мамочка же тебя в это не посвятила, предпочла опустить то, как она меня растоптала, морально и физически. Я молчала, я ни слова плохого не сказала, только и делала, что благодарила твою мать. Я её боготворила, но все равно осталась и для нее, и для тебя мразью. И почему теперь ты, для которой я моментально стала врагом номер один, звонишь и просишь МЕНЯ о помощи? Весь монолог Диана слушала молча. Она знала, что это произойдет, что вспомнятся былые обиды, взойдут на поверхность айсберги невысказанных обид. Дэвис и не надеялась, что Женя без вопросов и сломя голову помчится на помощь её матери. Но у Дианы давно был заготовлен один контраргумент: – Потому что она тебя любит. Фраза звонкой пощечиной ударила по лицу Жени. – Что? – Выслушай меня, пожалуйста, не перебивай, – пришла очередь высказаться Диане. – Я сначала не понимала, почему она так по тебе убивается... Нет, конечно, ты всегда для нее была ближе всех вместе взятых, да и для меня была почти как сестра, но не ты первая — не ты последняя. Шелепень когда-то ушла, Юля, Питкеев... Для мамы это всегда было как отряхнуться и пойти дальше, ушли и ушли, это жизнь, всех не удержишь. И ладно бы это можно было списать на временное явление – поплакала недельку, погоревала и пошла растить новых, но с тобой случился дикий заскок. Я видела как моя мама разбивается на части, по несколько дней не выходит из дома – и все из-за ухода девчонки, которой она дала в спорте больше, чем мне самой. Я дико ревновала её к тебе, ты как будто отбирала у меня любовь матери. Было так обидно за себя, за неё, за её слезы, за бабушку, которая медленно угасала, и вместо того, чтобы проводить с ней отведённое ей время моя мать собирала себя по кускам, – Диана еле слышно шмыгала в трубку, – прошло время, бабушка уже ушла, мама потихоньку приходила в норму, но ее будто бы подменили. Она потеряла интерес буквально ко всему, чисто механически ездит на работу, вроде бы радуется победам, улыбается, а глаза стеклянные... А потом я увидела, как она в своей комнате над какой-то коробкой сидит и фотографии целует. Во мне любопытство взыграло, нашла её, пока мамы дома не было, открыла, а там... Фотографии твои, письма, записки какие-то. И тут я узнала, что нихрена я и не знала. Сначала отрицала, как такое вообще возможно, какие еще отношения между вами, это же бред какой-то. А потом поймала себя на мысли, что даже рада, что это была ты, а не какой-то непонятный мужик. Я же подозревала, что у нее кто-то есть, а она все отмалчивалась. Теперь понятно почему. Все это время Женя заново переживала пересказанные Дианой события. Грудную клетку сковало цепями, а дар речи в прямом смысле был потерян. То, чего когда-то боялись Этери и Женя случилось – Диана узнала об их отношениях. Но Медведеву это больше не волновало – их связь осталась в прошлом. Почти. – Жень? Ты тут? – среди молчания динамика раздался голос Дэвис. – Да, Диан... Мне было не менее больно, чем твоей матери все это время, я точно также была в развале и ты наверняка это видела, но мне бы так хотелось это все оставить в прошлом. А больше мне нечего сказать. – Зато мне есть что еще. Я не знаю, что творится в твоей голове, но я представляю, что творится в ЕЁ. Я же вижу, какая она порхает счастливая после твоего возвращения, как нежно смотрит. Теперь то я понимаю, что за взгляды вы друг на друга всегда кидали. Но ведь и ты могла не возвращаться, встать в позу и категорически отказаться с ней контактировать. Ты же сделала большой шаг навстречу, неужели так сложно сделать еще один, но совсем малюсенький? Как бы сильно вы друг друга не обидели. Во имя всего светлого, что между вами было. Ведь все не так, как ты себя заставляешь думать... Всего за каких-то 20 минут Диана методично сковырнула затягивающиеся душевные раны. У нее получилось добраться до скрытых под замком глав сердца Жени. Так легко и проникновенно. После такой душераздирающей речи отказ в помощи будет сказочным свинством и бессердечием. – Хорошо, я позвоню позже.