Избегать нельзя встречаться

– Нам надо поговорить, – разбила тишину придавленная грузом тела блондинки Женя, – обо всём, что происходило и происходит. – Пойдём, я приготовлю завтрак, – женщина резко засобиралась покинуть нагретое местечко в виде тела брюнетки, – заодно поговорим. Не дожидаясь ответа, Тутберидзе быстро накинула на себя легкий шелковый халат и пошла на кухню. Предстоял тяжелый разговор. Мы должны всё решить сегодня. – Гречишный чай заварить? Слышала, ты его любишь, – не оборачиваясь спросила и поставила греться чайник и турку с кофе женщина. – Да, спасибо, – отрешенно ответила девушка и села за стол. – В холодильнике шаром покати, только сыр с колбасой, – усмехнулась кудрявая, – будут твои любимые бутерброды, – попыталась развеять витающее в воздухе напряжение. В комнате снова повисло молчание, от которого становилось страшно, но также страшно было его прерывать. – Этери, я... – Жень, я знаю всё, что ты хочешь сказать, – перебила брюнетку блондинка, – что это всё ошибка, что нужно забыть об этом, что этого больше не повторится, – Тутберидзе развернулась к столу, налила кофе в чашку и посмотрела на Женю, – я это слышала уже. Вот только на этот раз тобой никто не пользовался, пьяной была я, – поставив перед Женей чашку чая и бутерброды, Этери также села за стол, – Ты полностью отдавала себе отчет в том, что происходит. Признай наконец, что секса друг с другом мы хотим взаимно в любом состоянии, – блондинка скривила лицо, – фу, нет, даже не так. Не просто секса. Любви, близости, связи, называй как хочешь. – Тебе не кажется, что между нами наоборот осталось исключительно сексуальное влечение? – Нет, Жень, я говорила и буду говорить, что люблю тебя, – без раздумий коротко ответила Этери. – Мне кажется, вся твоя любовь сгорела ровно в тот момент, когда ты начала комментировать мой уход по тв, уж извини что напоминаю тебе об этом, – Женя сделала спасительный глоток. Любимый чай всегда помогал настроиться на нужный лад. – Ну сколько можно об этом говорить, Женя? Ты уехала, обидевшись, я начала комментировать обидевшись, в отместку, – Этери нервно водила чашкой по столу, — ты не представляешь, в каком состоянии я была, в каком состоянии меня застали звонки журналистов. Они буквально вытягивали из меня то, что я сказала. Раскручивали меня, драконили. Неужели ты правда думаешь, что я не хотела твоей победы и что ты чего-то не заслужила? – Да мне уже насрать чего ты хотела, мне от этого ни горячо, ни холодно. Не делай вид, что ты не знаешь, что ты запустила своими словами. Какой ушат дерьма вылился на меня. И льется до сих пор. И в этой ситуации ты не одна единственная пострадавшая. Ты у нас в лицах большинства честно выполняющий свою работу тренер, а я позорно сбежавшая и также позорно вернувшаяся предательница. – Женечка, посмотри вокруг, за всё, что я когда-либо сделала не так, я уже расплатилась. И это, видимо, ещё не предел, – фыркнула Тутберидзе. – Так, стоп. Про бумеранг и прочие прелести судьбы опустим. Плакаться о судьбе и я, и ты можем долго. А про любовь... – Женя поймала взгляд Этери, – ты любишь не меня, а ту девочку, которая прыгала вокруг тебя, побеждала для тебя. Ту, что никогда не давала сбоев, была твоей главной надеждой, и, что самое главное – верную тебе. Честно сказать, до олимпиады я и представить не могла, что могу себе позволить сменить тренера, уехать отсюда, от тебя. Я же боготворила тебя, Этери. Так хотела быть на тебя похожей, слушалась во всем, причём не всегда в свою пользу, – Медведева усмехнулась, – теперь-то я это понимаю. Но пойми, что той Жени больше нет и не будет. Теперь всё, что я делаю, я делаю только для себя. Есть только Евгения, с тяжелым грузом опыта за плечами и с характером, пожалуй, даже тяжелее чем твой. Женя тяжело выдохнула и допила уже остывший чай. – Это касается не только перемен во мне, но и в тебе. Когда-то я влюбилась в другую Этери, буквально в другого человека. Абсолютно в другого человека, – тут же поправила себя брюнетка, – а новая Этери от меня очень далека. Она не является для меня авторитетом, с ней мне хочется поддерживать исключительно деловые отношения, я, в некотором смысле, побаиваюсь, что ещё она может отчебучить в отместку или назло мне. В этом-то и наша проблема. Ты держишься за прошлое, а я хочу его отпустить, но оно меня не отпускает, – Женя устало потёрла виски, – мы вроде бы знаем друг друга на 100 процентов, но при этом мы, точнее, ты живешь в иллюзии как будто ничего и не было. Мы же даже ничего не обсудили во время моего возвращения, ты запретила, тебе было так проще. Как будто бы просто та Женька вернулась из отпуска. Но вернулась с поломанной спиной. А меня это разрывало изнутри, и разорвало до такой степени, что я уже ничего не хочу с тобой. Ни этих разговоров, которые говорить уже поздно, ни отношений, которые восстанавливать точно так же поздно. Пожалуйста, пойми меня и расслабь петлю на моей шее, – Женя встала из-за стола и подошла к окну. Такое лёгкое солнечное утро, и такой тяжёлый мрачный разговор, который потихоньку высасывал все силы. Через пару мгновений тишина была прервана. – Мы изменились, я не спорю, это было бы глупо отрицать, Жень. У меня достаточно времени было всё хорошенько обдумать, переосмыслить и понять, что нам нужен был этот конфликт. Нам нужно было это расставание. Но не для того, чтобы разорвать в клочья эти долгие 11 лет, а для того, чтобы ты попробовала что-то новое, чтобы получила этот опыт, а я поняла, что никакие медали не заменят мне тебя. Ты моя частичка, Жень, до сих пор, хоть и отрицаешь это, – Этери встала, но не решалась подойти к девушке, – какими другими мы бы не стали, любовь так не работает. Она от этого не зависит, понимаешь? Я много дерьма за всю жизнь сделала, очень много, и самое светлое, что осталось во мне – это ты и Диана, – уголки губ нервно поползли вверх, – прости за всё, медвежонок, прости, но я не могу тебя отпустить. Как в Собаке на сене, знаешь: "Так знайте, я не отдам вас, Теодоро, я оставляю вас себе". Ты можешь уехать от меня на другой континент, планету, созвездие, но ты всё равно в моём сердце, а я в твоём. – Этери, бывают в жизни такие обстоятельства, которые просто не позволяют людям быть вместе, – Женя развернулась и в взглянула на блондинку, проницательные карие глаза выражали боль. – Я верю, что мы сможем. Я знаю, Жень, любовь сильнее всех обид, – блондинка сделала шаг навстречу девушке, – можешь спокойно ехать в Сочи, а сердце всё равно останется со мной здесь. Я даю нам время. И если я права, то ты окажешься у памятника Петру и Февронии 17 августа ровно в 20:00, – Этери подошла ещё ближе и совсем аккуратно, словно боясь спугнуть, коснулась щеки брюнетки, – удачи, Медвежонок. Женщина развернулась и, сдерживая крик, ушла в ванную, тем самым дав понять девушке, что она свободна и её больше не задерживают. В растрёпанных чувствах, девушка рассеянно обулась и вышла из квартиры, оставляя там, как и обещала женщина, частичку себя. В лицо ударил весенний ветер. Настанет день и час, любовь к тебе придет, не скрыться от нее. Как с нею не борись, как ей ни прекословь, она возьмет свое. Придет ли как заря, придет ли как гроза, не знаешь наперед! Обманется твой слух, солгут твои глаза, но сердце не солжет.