Никакого праздника

Тряпка в очередной раз скользит по кафельному полу, но со следом от кетчупа ничего не происходит. Здесь два варианта: либо соус настолько въелся в пол и стал с ним одним целым, что его наждачной бумагой не отскоблить, либо на тряпке попросту не осталось моющего средства. Кенни, стоя со шваброй посреди коробок с булочками, упаковками из-под наггетсов, несколько минут пытается понять, что из этого правда, и в конечном итоге приходит к выводу, что нужно покурить. До конца смены остается примерно полчаса (если верить часам с цыпленком в подсобке), поэтому если не спалят, можно скоротать 10-15 минут за сигаретой. По правде сказать, ему нравится работать в «Цыплята и друзья». Изначально он планировал устроиться на кухню, но после того, как в первый рабочий день случайно обварил во фритюре руку, его больше на метр не подпускали к кухонной технике. Зря они боятся, ведь Кенни бессмертный. По крайней мере он себя таковым считает. В его обязанности входит уборка во всем помещении, сбор и выдача заказов, касса. Работа непыльная, а главное неплохо платят. Неплохо для одиннадцатиклассника, само собой. Помимо прибыли Кенни видит в этом еще один положительный момент: меньше времени нужно проводить дома. Это является причиной, почему он подолгу задерживается после смен или зависает в компании других ребят. Психолог бы сказал, что таким образом он сбегает от проблем и игнорирует любые способы решения конфликта и начала диалогов. Кенни мысленно посылает выдуманного психолога нахуй, потому что, во-первых, не верит в психологию, во-вторых, попробовал бы этот психолог прожить всю жизнь с родителями-алкоголиками в самом бедняцком районе города. Передача «Сдохни ли умри», ей богу. Ловко перепрыгнув через кухонный стол, он хватает висящую на стене оранжевую парку, и, подобно ассасину на секретном стелс задании, пробирается на улицу. На заднем дворе закусочной почти всегда нет людей, за исключением грузчиков, которые по утрам разгружают привезенный товар. Лучшее место для отлынивания от работы (курения). «Холодает». Кенни плотнее кутается в парку и отмахивается от сигаретного дыма, принесенного ветром обратно в лицо. Через дорогу на детской площадке несколько детей играют в Игру Престолов. Или во Властелина колец. Дети стреляют друг в друга пластиковыми стрелам, машут деревянными палками, кричат что-то в духе «Принесите палку королю любой ценой!», «Евреи не могут быть королями друидов!» У любого, даже самого черствого человека, такая картина вызовет чувство ностальгии. МИ-ЛО-ТА. «Интересно, чем сейчас занят Кайл». Когда они расходились по домам, по его лицу было видно, что он расстроен. Картман тоже. «Почему бы им двоим оставить детские расхождения во мнениях и начать общаться как нормальные друзья», - думает Кенни. Со своими минус 5 он разглядывает среди детей силуэт синего цвета, ростом под метр 80, слегка сутулый, переходящий дорогу и движущийся в его сторону. Спустя несколько мгновений загадочная синяя фигура приобретает очертания Крейга Такера. Учась в младшей школе, все дети поделились на небольшие компаний, и у каждой был своего рода лидер. В их тусовке это был Стэн, а у других ребят – Крейг. Лидерство обоих всегда вызывало ряд вопросов, потому что Стэн выделялся на фоне Эрика, Кайла и Кенни разве что своей нормальностью, а Крейг – отсутствием какой-либо заинтересованности в тупых детских забавах. «Черт, а они похожи», - возникают мысли. Тогда их компании мягко сказать не ладили, но прошло много лет, Крейг занудной задницей так и не перестал быть, но общая атмосфера между всеми значительно улучшилась. – Прохлаждаешься? – своим фирменным монотонно-шепелявым (из-за брекетов) голосом произносит Крейг. Его лицо немного уставшее, под стать серому, хмурому небу позади. Только кончики ушей и нос розовые от холода. Жестом он просит у Кенни сигарету, и тот просовывает ее между прутьями решетки. Интересно, что они с Крейгом первые в классе начали курить. Прятались от школьного психолога за мусоркой, а потом подолгу кашляли, потому что сигареты, сворованные Крейгом у своего отца, были жесть какие крепкие. Кенни вспоминает эти времена с теплотой. – А ты меня отчитывать пришел? – Нет. Пришел позвать пива попить. Крейг был удивительным человеком, совмещающем в себе хулигана, ботаника, тотального похуиста и завсегдая всех тусовок. – Приглашаешь на свидание? – Кенни подмигивает. – Да, конечно <саркастично>. Родители уезжают на выходные. Хата свободна, и у меня много настолок, – Крейг смотрит куда-то сквозь Кенни. Видно, что ему тяжело, или неохота коммуницировать, или, господи прости, он смущается, – если не хочешь, то можешь не приходить. «Облом», - думает про себя Кенни, который успел вообразить в голове толпы милых девочек, реки алкоголя и прочего веселья. Но вслух этого не говорит. Все-таки от бесплатного пива так просто не отказываются. – Крутяк. Я пацанам передам? Крейг уносит с собой прощальное «ага». Дым от сигареты шлейфом скрывается за кирпичной стеной. Если подумать, эта короткая беседа была жестом великой благосклонности со стороны Крейга. Его дома всегда был запретной зоной: родители не выносили шумных Крейговых друзей, которые могли испортить мебель, разбить фамильную вазу, испачкать обшивку дивана пивом или соком. Исключение составлял Твик. Его они обожали, хоть и не знали, что у трепетного мальчика есть небольшие проблемы с веществами. Получается, они с Крейгом все таки друзья. **** В районе, где находится дом МакКормиков, света нет в половине домов. Горячая вода тоже привилегия избранных, ну или тех, кто все-таки смог наскрести деньги на оплату коммунальных услуг. Еще с улицы Кенни замечает, что свет горит только на кухне. Оставив велик в гараже, преждевременно крепко пристегнув его цепью к водосточной трубе (кто знает местных жителей, которым ничего не стоит разбить окно и утащить чужое имущество), Кенни заходит внутрь. – Кенни!!! Карен, младшая сестренка, вся в муке, с венчиком в одной руке и прихваткой на другой, выбегает навстречу брату. – Привет, сестренка. Он обнимаются, и теперь оба оказываются в муке. – Пока ты не спросил, я тебя опережу и отвечу. Родители сегодня рано легли спать, и я подумала: «Настало мое время». Нашла прикольный рецепт в тик токе «Японское печенье за 5 минут» и решила приготовить. Для них нужно дофига продуктов, поэтому я… малость усовершенствовала рецепт. - Карен говорит так быстро, что всегда с трудом удается поспевать ее слушать. Причем на публике, не в кругу семьи, из нее два слова не вытянешь, но зато с Кенни она превращалась в ведущего ТВ викторины, который говорит 5 слов в секунду. – Заменила сливочный сыр сметаной, вместо масла взяла остатки маргарина. На кухне настоящий бедлам: куча вскрытых упаковок, плошек, в раковине башенка из грязной посуды. Удивление Кенни, вероятно, было обусловлено тем, что в их семье редко готовят, и трехдневные «чиз энд крим» из супер-маркета – самое популярное блюдо. Они едят его на завтрак, обед и ужин. – И… короче... вот. Карен протягивает ему огромную печенюху в форме кошачьей морды, с нарисованными шоколадную глазурью (откуда в их доме шоколадная глазурь???) усами, глазами и носиком из цветной посыпки. – Посыпке, кстати, сто лет, поэтому не уверена насчет вкуса. Видно, что сестра очень переживает. – Блин, Карен, это очень мило, – Кенни пробует, – и пиз… очень вкусно! Ты внутрь положила шоколад? Но откуда? – Мне Гордон Стольтски подарил шоколадку на прошлой неделе… – она засмущалась и покраснела. - И я решила ее добавить. *** После уборки, которая к слову заняла практически час, они сели смотреть шоу Беккера, ели печенье и смеялись, а Кенни думал, что никогда не бросит свою сестру. Их брат свалил, родители никчемные, вокруг разруха, блевотина, бомжи и наркоманы. Давным-давно он поклялся, что станет ее ангелом хранителем, и это обещание ни за что не предаст.