euphoria

Начало сезона действительно выдалось до ужаса сложным. Они не могли вывезти начало сезона. Постоянная нагрузка, тренировки без перерыва, редкие встречи по ночам из-за расписания Они взяли перерыв. Они продолжали жить в одной квартире, изменилась ли комната, где они ночевали, не появляясь дома днём. Бывали дни, когда Трусова устало тянула руку к телефону, смотря на время.

***

Вновь 03:54, а вновь Кондратюка нет дома. Саша устало переворачивается на спину, поднимаясь взгляд в потолок, нервно закусывая губу. В груди несчастно ныло. Она боялась, что это конец. Боялась, что он нашёл кого-то другого, у кого ночевал. Вдруг он и вовсе ушёл к Уваровой, которую пару раз приводил к ним домой, делая центром ссоры. Саша поднимает телефон, на автомате открывая чат с Марком. Сглатывает ком слез, борясь с желанием написать ему. В голове беспрерывно крутились вопросы, не давая ей спокойно вздохнуть. «Где он?» «С кем он?» «Все ли у него хорошо?» Она зашла в чат со Светланой Владимировной, что резко стала ей одним из самых близких людей. Порой, она даже называла Трусову ее своей дочкой. Проверяет сообщения. Новых нет. Значит, Кондратюк остался у кого-то дома. Но у кого?

***

Она бьет кулаком по льду, мгновенно жалея об этом. Резкая боль распространяется по ладони, заставляя ее смахнуть с глаз слёзы. Нервы сдают. Проклятый триксель не получается. А презрительные взгляды со стороны тренеров лишь становились чаще, заставляя Сашу сжаться изнутри. Русская ракета стала слабой, дала трещину. Кто она теперь? Девушка, у которой нет будущего? Та, кого скоро выгонят из хрустального на произвол судьбы? Конечно, порой ей хотелось все бросить. Кинуть защиту для лезвия на лёд и помахать всем ручкой, уходя к Соколовской.

***

Она стоит на крыше, покачиваясь на носочках. В последнее время это место стало для неё спасением. Каким-то личным успокоением. Светлана Владимировна не раз приносила ей плед, говоря, что она простудится. А Саша просто продолжала стоять, смотря в глубину города. Его нет уже неделю. Неделя без сообщений, появлений. Даже у Соколовской он взял небольшой отпуск, спихнув на то что ему нужно время. С кем он? Голова раскалывалась от вопросов, кружилась. Трусова путалась в днях недели, через силу ориентировалась на льду, постоянно падала, но находила в себе силы встать. Чтобы потом вновь упасть. Она вновь получила травму. Вновь проклятый перелом. Новый сезон повторяет прошлый, становясь в тысячу раз хуже. И ей ужасно не хватало Кондратюка. Они бросались друг к другу в темноте, но именно Марк подталкивал Трусову к обратному полету. Марк не был опасен для Саши, наоборот. Она была опасна своей привязанностью, верностью, что сейчас играли с ней злую шутку. Из-за Марка разбивался хрусталь, скупались сицилийские розы, возникала бессонница. Его хотелось спрятать, запомнить, вдыхать. Но главное – в измученном сердце Трусовой вновь расцветала Весна, стоило этому брюнету оказаться в поле ее зрения. Саша торопливо спускается по лестнице, чуть ли не падает, пытаясь превозмогать боль. Застывает на ее середине. Встречается с обладателем нежных голубо-серых глаз вживую. Это не фотография на экране телефона, это он... Они смотрят друг на друга так, словно в перекрестие прицела. Чертова неделя друг без друга сказалась на обоих. Голод, звериный голод и собачья тоска. Трусова хмурится, ее лицо непроницаемо и прежде, чем Марк успевает сказать своё первое слово, она идёт на опережение: – Кажется, "это" даже есть.