euphoria

Она неловко мнётся с ноги на ногу, заходя в квартиру. В их квартиру. Всё вокруг напоминает о днях, когда эти двое были счастливы. Когда каждый выходной день она звонко смеялась, бегая от парня по всей квартире. У них было всё. И они были счастливы. Но они поддались слабости, надеясь, что в скором времени всё встанет на места. – Здесь ничего не изменилось. – С улыбкой говорит Марк, проводя рукой по столешнице. – Да, мы со Светланой Владимировной решили, что не будем ничего трогать. Ты же не любил когда-то что-то меняло своё местоположение. Она произносит это с такой лёгкостью, будто не они избегали друг друга в их же квартире, оставаясь у друзей, семьи и в ледовых дворцах. – Ты так с ней сблизилась, что порой мне страшно что ты заберёшь моего тренера. – Кондратюк хрипло смеётся, вспоминая, как Соколовская уже пару раз угрожала ему расправой за то, что тот довёл до такого состояния Трусову, если та уже даже четверной спокойно приземлить не может. Порой даже мелькали такие слова по типу "дочь". И ему становилось страшно от того что его тренер и девушка так быстро сблизились. Кто ж знает, что эти двое могут устроить стоит им остаться наедине. – Ты будешь что-нибудь? Саша стучит пальчиками по барной стойке, смотря на брюнета. Она не знает как он питался последние несколько дней. И питался ли вообще? Вдруг он хочет чего-то особенного, что ест только у Трусовой? А может какой-то десерт или свои любимые булочки с изюмом, которые ни в какую не шли с его спортивной диетой? – Саш, я не думаю что это то о чем стоит говорить сейчас. Она пожимает плечами. Желание отстрочить неизбежное растёт в ней. Она не готова к такому разговору. Понимает, для него ещё нужно время. Нужны силы. Этот разговор либо понесёт в себе боль и расставание, либо вновь заставит улыбку расцвести на ее губах. И эта неизвестность пугает. Марк стоит по другую сторону барной стойки, пытаясь подобрать слова, но, кажется не может. Трудно описать все то, что они чувствовали, что они прошли, о чем мечтали. – Саш, наш путь был очень долгим, тернистым, мы думали о том, сможем ли вообще быть вместе... И Марк, и Саша даже в первые месяцы относились друг к другу будто к фарфоровым куклам. Уступали, находили компромиссы, старались не выплёскивать боль и негативные эмоции друг на друга. – Я помню, как мы первый раз погуляли, как я предложил тебе встречаться, нашу первую ссору. В моей памяти сохранен каждый момент с тобой, Саш. Она не прерывала его. Смотрела, слушала и слышала. Наверное, сейчас был момент исповеди. – Я так переживал за то, если бы о наших отношениях узнали, потому что ты переживала. Мне было все равно что скажут обо мне, я переживал за тебя. – Марк становился все более искренним. – Сборы, Олимпиада....Мое сердце каждый раз переставало биться в твои прокаты, я так боялся, что ты потухнешь, Саш. В уголках глаз начали проявляться слёзы – Трусова уже не скрывала эмоций. – Я стою здесь, но у перед глазами у меня ты, пританцовываешь в моей футболке, но это только воспоминание. Я не хочу, чтобы это навсегда было только воспоминанием. Он замолчал. Их взгляды говорили гораздо больше, чем казалось. – Марк, я никогда не была так искренна с кем-то. Ты был и будешь единственным человеком, которому я могу рассказать всё, что происходит со мной. Я могла прийти и лечь к тебе на плечо, заплакав, потому что сил просто нет. Я любила тебя. – Любила? – Я так не хотела, чтобы о наших отношениях узнали, потому что думала, что счастье живёт в тишине, но сейчас я понимаю, что счастье там, где есть ты. И мне не важно, сколько человек об этом знает, какие издания написали об этом статьи. Мне абсолютно наплевать. – Саша нервно покусывала губу от собственной искренности. – Марк, я не знаю, что нам делать. – Ты думаешь, что мы причиним друг другу боль после этого? Или перестанем доверять? Она громко выдохнула. – Я не знаю, к чему это приведет, Марк. – Думаешь, что мы сможем не общаться друг с другом всю жизнь? Я уже не боюсь совершить ошибку. Я просто хочу видеть тебя счастливой. Видеть твою улыбку. Только тебе решать, сможешь ли ты быть счастливой рядом со мной. Я не хочу заставлять тебя или делать вид, что мне все равно, не хочу тебя мучить. Будь счастлива, Саш. Он отвернулся к окну. Трусова думала. Анализировала. В последнее время, когда они были в «ссоре», она ужасно переживала из-за него, потому что молчание убивало. Саша умирала изнутри, будто заживо, от непонимания, как действовать. Молчание убивало – она точно знала это, поэтому молчать сейчас ей не хотелось. Ей больше никогда не захочется молчать рядом с ним. Она будет кричать, плакать, смеяться, но только от радости. – Марк. – Парень повернул голову в сторону девушки. – Мы справимся.