Прячься

Десять лет спустя.

— Значит, ты почувствовала во мне потенциал и решила заполучить такого красавчика? Я ведь наивный и не сразу разглядел в тебе охотницу за деньгами. — Чон Хосок перевернул омлет. Парень старался, чтобы завтрак не подгорел, пока он разговаривал со своей девушкой. — Да, именно так все и было. В менеджере маленького кафе в заляпанной футболке и в дырявых носках так и виднелся потенциал будущего владельца собственного заведения. — Сана закатила глаза и посмотрела на голую спину парня. — Вдруг масло на грудь попадет? Не обожжешься? — пошутила она, замечая довольство на лице обернувшегося Хосока. — Так я выгляжу сексуальнее. Не пытайся нацепить на меня фартук, дорогая. — Парень поставил перед ней тарелку и осторожно выложил в нее омлет, после чего легонько чмокнул Юн в макушку и вновь прошел к плите, чтобы приготовить завтрак и себе. — Вообще-то я имела в виду футболку или рубашку, — пояснила девушка, продолжая подкалывать парня. — Мне уже двадцать девять, дорогая. Имею полное право разгуливать с голым торсом по дому. — Хосок демонстративно заиграл мышцами груди, вызывая смех у Саны. — Это как-то зависит от возраста? — уточнила она, беря палочки и приступая к завтраку. — Нет. Я просто хотел напомнить, что ты забыла про мой день рождения. — Парень разбил несколько яиц в сковороду, а скорлупу бросил в умывальник. Сана досадно поджала губы, проглатывая еду. — Ох… — Она виновато посмотрела в тарелку, стыдясь встречаться взглядом с Чоном. — Прости, Хосок… — Я строго придерживаюсь мнения, что лучше поздно, чем никогда. Так что… ты уж раскошелься на подарок. — Парень хохотнул и принялся выкладывать омлет. Девушка сразу же начала размышлять, что ему подарить, но в голову ничего, кроме часов, не приходило, а хорошие часы стоили немало, поэтому она остановилась на новой рубашке. — И давай выберемся за пределы Тэгу. Я как-то с друзьями бывал в отличном ресторане в Сеуле, — предложил он, садясь рядом с Саной. — Не слишком ли серьезные траты? Ты только открылся… — Да-да. Я знаю, что кафе еще не приносит особого дохода, но столик все равно забронирую. После недолгого завтрака за непринуждённой беседой, Сана вымыла посуду, пока парень убирал со стола, а затем оба прошли в спальню, чтобы собраться на работу. Девушка работала администратором в кафе Хосока и старалась соответствовать новой должности. Сана познакомилась с Чоном пять лет назад, когда пришла устраиваться на работу в кафе, в котором он работал менеджером, и до сих пор не жалела, что обратила внимание на ту вывеску о вакансии, висящую на витрине. С первой минуты, когда парень вышел из-за стойки, чтобы провести с ней короткое собеседование, Юн улыбнулась ему, так как он начал их знакомство с глупой и бессмысленной шутки. В Чон Хосоке было много недостатков. Моментами они раздражали и даже вызывали недовольство. Он являлся тем парнем, который, увидев, что Сану шлепнули по заднице в кафе, вместо того чтобы устраивать разборки, просто не давал ей больше обслуживать столики с молодыми парнями. Девушка ни разу не подумала ворчать на него, когда он слишком много улыбался и флиртовал с кем-то или чесал зад при посторонних. Все потому, что Чон Хосок был тем, кто не причинял боль. Тем, кто лечил своей улыбкой. Тем, кто позволял опираться на свое плечо. Тем, кто выслушивал. Тем, благодаря которому она так часто улыбалась. А самое главное… тем, кто знал все о ее прошлом, но не являлся участником этого самого прошлого. Человек извне. — Сана?.. — Парень вывел Юн из размышлений. Встав у нее за спиной, он положил руки на спинку стула, на котором девушка сидела. — Если думаешь над этим приглашением, то сразу же скажу, что я против, — твердо произнёс Хосок, глядя на конверт в ее ладони, который она уже в десятый раз детально изучала. — Я почти семь лет не навещала бабушку с дедушкой… — тихо произнесла Сана, пустым взглядом смотря на аккуратно сложенный светло-бежевый лист бумаги. — Они бы точно не хотели, чтобы ты возвращалась в Квачхон. — Хосок старался быть убедительным в своих словах, поэтому сел рядом с девушкой и склонил голову, ловя девичий взгляд. — Сана, послушай меня, они умерли… прошло почти семь лет. Я не хочу, чтобы ты туда ехала. — Я… — Девушка положила конверт с приглашением на встречу выпускников обратно на стол и прильнула к Хосоку. — Я не поеду. Прости… — Спасибо, — поблагодарил он ее, радуясь, что Сана решила мыслить здраво и не возвращаться туда, где получила столько боли. — Нам пора одеваться, — напомнил парень и, встав, принялся стягивать с себя спортивные брюки. Сана продолжала сидеть, пронизывая пустым взглядом волнующий ее мысли конверт. Прошло семь лет, как она уехала из Квачхона, взяв с собой лишь ключи от дома, документы, скудные денежные накопления, пару футболок с брюками и несколько фотографий бабушки с дедушкой. Прошло десять лет с их выпускного. Прошло десять лет со дня, когда она в последний раз видела его… Он исчез из ее жизни. — Все-таки о любви твоих стариков надо бы фильм снять, — восторженно произнёс Хосок, застегивая пуговицы на рубашке. — Умереть сразу после похорон супруги… — Дедуля очень любил бабушку КамРи. Для него жить без неё было невыносимо. Иногда я думаю… — Сана замолчала, громко вздохнув. — Что? — Ничего, — коротко отрезала девушка, не желая продолжать собственную мысль. Порой Сана обижалась на дедушку, что он оставил ее совершенно одну, уйдя следом за бабушкой. — Я поеду, — стальным голосом заявила девушка, не глядя в сторону Хосока. — Ты ведь знаешь, что я не смогу поехать с тобой, а одну отпускать в то логово… — Парень моментально забеспокоился и начал перебирать в голове варианты, которыми ее можно было бы отговорить от этой безумной затеи. — Да и в кафе ты будешь нужна. Мы только начали… Девушка в задумчивости крутила на указательном пальце своей правой руки обручальное кольцо. — Прости, но… я должна.

***

Почти три часа Сана провела в автобусе. В начале пути она старалась как-то отвлечься от беспокойных мыслей, слушая музыку в наушниках, но когда за окном показались знакомые пейзажи, а до конечной остановки осталось всего десять минут, девушка поставила песню на паузу и полностью ушла в размышления. Семь лет она не появлялась в родной деревне, которая стала для нее адом. После того дня Сана долго не выходила из дома и полностью оборвала все связи с единственной подругой, пытавшейся добраться до нее, и милым парнем с квадратной улыбкой, который звонил, писал и даже приходил к порогу их дома, но уходил ни с чем. Девушка до сих пор винила себя, что, возможно, из-за беспокойства за нее и заболела бабушка, после чего окончательно слегла, и Сана ухаживала за ней вплоть до дня смерти. Юн Сана никогда не забудет того, как бабушка извинялась перед ней вновь и вновь за свою немощность, и после каждых таких извинений девушка запиралась в ванной, долго плача и не зная, как еще убедить свою бабушку в том, что она и дедушка лучшее в ее жизни. Казалось, в Квачхоне совершенно ничего не изменилось. Время будто застыло для этого места, и все выглядело точно так же, как и семь лет назад. Светлое шифоновое платье и бежевые босоножки совсем не сочетались с пасмурной погодой. На небе сгущались тучи, обещая в скором времени сильный дождь, но Сана не прихватила с собой ничего из одежды, так как собиралась на последнем автобусе уехать обратно в Тэгу. Погода — последнее, о чем беспокоилась девушка, поэтому она даже зонт с собой не взяла. Решение приехать в Квачхон приняла она сама, отбиваясь от всех аргументов против. Сана хотела убедиться, что она стала сильнее, смелее и обладала хотя бы маленькой долей независимости, а для этого ей было необходимо окунуться в мир призраков прошлого. По пути к школе, Сана уже передумала, что решилась на такое, и несколько раз разворачивалась, порываясь уехать ближайшим автобусом обратно, но находила в себе силы, чтобы не делать этого и пройти путь, который она выбрала самостоятельно. Усталость после долгой поездки как рукой сняло, она заменилась совсем иными мыслями и ощущениями. — Ты другая, Сана… — шептала девушка сама себе. Она остановилась, завидя знакомое здание школы, перед которой стояло около десятка машин. Сколько боли и ненависти она получила под крышей этого здания? Сколько безразличия и жестокости она получила от учеников этой школы? И почти все они сейчас, возможно, находились внутри. Сильная. Смелая. Независимая от воспоминаний о нём… — Сана?.. — сначала голос звал совсем неуверенно, но после зазвучал восторженно: — Сана! Это же она! Я говорила, что это она! Звуки останавливающейся машины и громкие девичьи визги привлекли внимание Юн, заставляя обернуться. Ким Хина вышла из машины и сразу же подбежала к ней, крепко обнимая, а автомобиль поехал дальше к школе. — Глазам своим не верю! Это действительно ты?! — Девушка отстранилась и, взяв Сану за ладони, принялась осматривать ее, словно желая убедиться, что не ошиблась. — Ты пропала со всех радаров! Никто о тебе ничего не знал! Я так рада, что ты сейчас здесь! — Привет, — единственное, что смогла выдавить из себя Юн. Перед ней стояла всё та же миловидная Ким Хина в женственном платье до колен с яркой брошью на груди и аккуратно собранными в хвост волосами. Единственное изменение, которое невозможно было не заметить… — Оу… ты… — Сана смотрела на округлый живот бывшей одноклассницы и часто моргала. — Да, я беременна. — Девушка положила свою ладонь на живот, поглаживая его. — Через месяц уже рожать. — Ты вышла замуж? — Юн задала логичный вопрос, стараясь поддержать разговор, из-за волнения у нее даже голос подрагивал. — Уже почти два года. — Хина похвасталась кольцом на своем пальце и, немного смутившись, опустила руку. — Я не могла пригласить тебя на свадьбу. Ты действительно пропала. Никто не поддерживал с тобой связь… Учёба в Сеульском Университете была последней информацией, которую Сана слышала о Ким Хине, прежде чем уехать из Квачхона. — Тогда как я получила приглашение на эту встречу? — задала Сана беспокоящий ее вопрос. — О-о… Чонгук долго уговаривал Чимина сказать адрес, чтобы можно было послать приглашение, но тот крепкий орешек, и единственное одолжение, которое он сделал для друга, это обещал доставить конверт до места твоего проживания. — Хина шла медленно к школе, но тараторила, стараясь как можно быстрее обойти неинтересную тему и приступить к обсуждению жизни бывшей подруги, однако Сана остановилась и с волнением посмотрела на Ким. — Откуда… о-откуда он знает, где я живу? — В голове девушки не укладывалась эта информация, ведь ни единой душе она не сообщила, куда уезжает. — Кто? Чимин? — Хина удивлённо вздёрнула брови и сделала несколько шагов назад, равняясь с бывшей подругой. — Я не знаю. Думала, ты сообщила. Внезапно ноги стали ватными и еле удерживали Сану прямо. Когда она увидела конверт, лежащий у порога их с Хосоком съемного жилья, девушка недолго перебирала в голове возможные варианты попадания приглашения к ее квартире, так как мысли полностью ушли в болезненное прошлое. — Если честно, с Чимином тоже никто не на связи, кроме Чонгука. Он, кажется, проходил какой-то реабилитационный курс лечения после смерти отца. Дыхание Юн стало прерывистым от получения слишком большого количества информации сразу, без передышки на осмысление. — Отца? Он ведь был… — Да-да. В тюрьме-то его и убили. Ну, говорят, там насильников не слишком жалуют. Чонгук ездил к Чимину в Тэгу, чтобы поддержать. Потерять и отца, и мать… — Девушка печально помотала головой. — Ты ведь знала, что его мама умерла при родах? — Д-да… — выдавила ответ Сана, желая, чтобы Хина скорее замолчала. Ей нужно было время. Время, чтобы осознать, что он жил в Тэгу… — Я видела его сестрёнку. Такая милашка. — Хина состроила умилительную мордашку, после чего снова приняла серьезный вид и выдала: — Нам с тобой еще столько всего надо обговорить! Сколько мы с тобой не виделись? Я все еще не могу поверить, что это ты! Как ты могла так исчезнуть? — Хина вновь зашагала вперед и, взяв Юн под локоть, заставила идти вместе с ней. — Вообще-то… мне очень жаль. Ну, по поводу твоих бабушки и дедушки. — Голос Хины менялся от радостного и восторженного до печального и удрученного. Сана не могла переварить одну тему, как та заводила совсем другую, требующую внимания. — Мне сказал Ким Тэхён. Помнишь его? Мы подружились в Университете. Он учился на курс старше. Знаешь, он тоже очень беспокоился за тебя. Я приезжала после сессии, чтобы увидеться с тобой и выразить соболезнования, но мне сказали, что ты уехала из Квачхона, а куда неизвестно. Но зато теперь ты не упорхнёшь от меня! — Девушка вцепилась в локоть бывшей подруги, ведя ее вперед. Они остановились возле машины, из которой Хина вышла. — Я сказала ему ехать вперёд, но он так и не зашел в школу. Беспокоится, что я могу споткнуться или еще чего. — Хина довольно заулыбалась и хлопнула по капоту ладонью, после чего водительская дверца машины открылась. Сана ожидала увидеть мужа Хины, но перед ее взором предстал Сонхун: возмужавший, с четко очерченными скулами и в дорогом костюме. — Ты… — Девушка не могла и слова вымолвить от удивления, переводя взгляд от бывшей подруги на парня. Ей казалось, что сейчас толпа выбежит откуда-то из-за угла с табличками «розыгрыш». — Мы поженились. — Хина подошла к мужу и тот осторожно приобнял ее за талию. — Вижу, и ты нашла себе кого-то. — Она кивнула на кольцо на безымянном пальце Саны и, стараясь быть тактичной, добавила: — Подожду, пока ты сама сообщишь. — Привет, Юн Сана, — наконец, поздоровался Сонхун, выглядевший то ли виновато, то ли просто без настроения. — Давно не виделись. — Привет… — вяло произнесла девушка, стараясь стереть излишний шок со своего лица. — Милый, ты заходи, пожалуйста. Мы с Саной немножко поболтаем еще. — Хина похлопала супруга по груди, одаривая его нежной улыбкой. — Только не задерживайся. — Парень кивнул жене, затем посмотрел на Сану и направился в сторону школы. — Ты удивлена, правда? — Хина смотрела в спину мужа. — Сонхун умеет быть навязчивым и упрямым. — Чонгук все-таки оказался не в твоей лиге… — Сана вспомнила слова одноклассника, которые он когда-то сказал ей, твердо решив не цепляться за Ким Хину. — Чонгук? — Теперь была очередь Ким удивляться. — Я и думать забыла о своей школьной симпатии, — искренне призналась она, ведь с Чонгуком после выпускного почти не общалась лично, только в компании мужа, так как они продолжали дружить. — Как и о антипатии, — подколола Сана, кивая на удаляющегося Сонхуна. — Я знаю, что в школе между вами было не всё гладко, но он… очень заботливый и сильно любит меня. И родители одобрили наш брак. — Хина говорила серьезно, без тени на улыбку, мягко поглаживая свой живот. — Я счастлива рядом с ним. И полностью доверяю ему. Для меня это очень важно. — Не всё гладко… — повторила Сана, словно пробовала на вкус слова, так легко произнесённые бывшей подругой. Юн Сана поняла одно: она так и не смогла отпустить всё то, через что ей пришлось пройти в школьные годы. Заглушала в себе, старалась не думать, но не забыла, не смогла окончательно вылечить свои душевные раны. А в это время ее монстры строили свои жизни, совершенно не вспоминая о той, которую раздевали на камеру, запирали в шкафу, обзывали всеми последними словами и многое другое, о чем вспоминать было болезненно. Все просто жили, радовались и двигались вперед, как видно, не оглядываясь назад. Туда, где они оставили Юн Сану: покалеченную и немного морально нездоровую. — Я действительно хочу о многом поговорить с тобой. Но давай сначала увидимся со всеми остальными, а потом Сонхун нас высадит в каком-нибудь кафе? — Прикосновения Хины были тёплыми, и Сана взглянула на ладонь одноклассницы, накрывающую ее. Девушки зашли внутрь, где Хина принялась обниматься с большинством из присутствующих, здороваясь и расспрашивая о жизни. Как выяснилось, с некоторыми из одноклассников девушка поддерживала связь и даже виделась изредка, как и остальные имели какое-то взаимодействие между собой. Одноклассники здоровались и с Саной, крепко обнимали и выказывали удивление по поводу ее присутствия, ведь никто ничего не слышал о ней уже давно. Поначалу Юн чувствовала себя безумно некомфортно, словно она вернулась в былые времена, и вот-вот Сонхун бросит в нее очередной предмет, который больно ударится о ее голову, а остальные подхватят игру и начнут снимать на камеры, а после распространят унизительное видео. Но ничего из этого не случилось. Каждый из присутствующих был занят рассказами из жизни друг друга. Спортзал был украшен гирляндами, которые ненавязчиво освещали помещение, а в центре стоял стол с разнообразными закусками и выпивкой. Сана пила лишь сок, хотя в ведёрочке со льдом красовалось шампанское, и многие из одноклассников пили именно его. Как выяснилось, затея со встречей выпускников принадлежала Рю Чеён, которая являлась отличным организатором праздников, а еще заботливой женой Ким Намджуна и прекрасной матерью двух его сынишек. Хина отзывалась о супруге брата с большим уважением и теплотой, так как считала ее отличной спутницей для него и их родителей. Атмосфера была приятная. Медленная и негромкая музыка не давила на слух, только лишь беззаботное общение присутствующих начало потихоньку раздражать Сану. Она хотела остановить музыку, стереть с их лиц улыбки и донести до их умов, что жизнь не может продолжаться и быть такой весёлой и беззаботной, когда они несколько лет подряд проходили мимо ее боли. Почему все двигались вперёд, когда она застряла в своей ненависти и обиде? Хина успевала проводить время со всеми по чуть-чуть. Она умела быть душой любой компании и находить общий язык со всеми. Девушка старалась часто подходить к Сане, видя, что она была не особо разговорчива с остальными. Сидя за столом и попивая апельсиновый сок, Юн казалось, что к ней подсаживались лишь из любопытства, желая узнать из первых уст, куда пропала почти что самая известная личность Квачхона. Некоторые из них не находили в себе ни капли такта, чтобы промолчать про злосчастное видео, которое сделало ее чуть ли не звездой деревни, не говоря уже о школе. Всем казалось, что подобная история прикольная и о ней непременно стоило вспомнить, однако сама Сана так не считала, поэтому каждую минуту задумывалась о том, зачем она вообще приехала к тем, кому было весело вспоминать о ее боли и не понимать, что это значило для нее. — Ты совсем не рада здесь быть, правда? — Хина присела рядом и сделала глоток воды из своего стакана. — Я по глазам вижу, что жалеешь. — Я о многом жалею… — произнесла Сана, отодвигая от себя сок. Девушка потянулась к бокалу с шампанским и поставила его перед собой. — Например? Юн Сана хотела сказать прямо, что жалеет, потому что теперь ей предстояло думать о нем еще больше, о смерти его отца и о Тэгу, в котором они оба, как оказалось, проживали. — Почему не вижу Чонгука, Джаин? — спросила Сана, которую действительно интересовало, почему некоторые из одноклассников отсутствовали. — Ты… — Хина замялась с ответом и сделала еще несколько глотков воды, после чего посмотрела на Юн и выдала: — Джаин умерла. Еще три года назад. Точнее… она покончила с собой. Если честно, у нас с ней были не самые лучшие отношения в школе, но то было всего лишь детство, подростковый период. Мне было действительно жаль, когда Сонхун сказал, что она наглоталась таблеток. Это… так ужасно. — Ким опустила голову в сожалении. Сана была удивлена и немного шокирована информацией. Сколько всего она ещё упустила? Та самая Джаин, которая ярко улыбалась и вела себя безумно уверенно, словно ничего в жизни не может сломать ее, покончила с собой. Неужели даже те, кто ни разу не подвергся издевательствам, жили со своими бедами и проблемами? Жизнь не крутилась вокруг страданий Юн Саны. Жизнь сбивала с ног многих, в том числе и тех, кто шествовал по коридорам школы так, словно весь мир падёт перед ними по одному щелчку. — Она особо близко общалась с Чонгуком, — продолжила Хина, глядя куда-то в сторону. — Он поддерживал ее в сложные периоды. Не раз помогал с деньгами, хотя у самого-то не густо с ними… — Чонгук со всеми нашими одноклассниками близок? — спросила Сана, заметив, что его имя упоминалось слишком часто и во взаимосвязи почти с каждым. — Ну, в основном с теми, кто в Квачхоне, — уточнила Ким. — А вы с Сонхуном тоже здесь? — Мы живем в Сеуле, но стараемся часто навещать родителей, — ответила Хина, вновь растягивая губы в легкой улыбке. Ей не хотелось омрачать этот день, поэтому она была рада сменить тему. — Ясно… Сана хотела, чтобы Хина отвлеклась на кого-нибудь другого и позволила ей побыть одной, поразмыслить над всем и, возможно, тихонько уйти с мероприятия. Девушка сильно устала, так как сразу после долгой дороги направилась на место встречи и не успела отдохнуть, да и не планировала этого, ведь желала последним же рейсом оказаться в Тэгу. Но разговоры Хины, которые требовали непосредственного участия Юн, давили на нее, и ее попытки отвязаться короткими односложными ответами не увенчались успехом. Таким образом Сана получала массу информации, которую хотелось просто стереть из головы, а сочувственный тон Хины к участи тех или иных одноклассников или знакомых с параллельных классов вызывал легкое раздражение, обещавшее перерасти в гнев. Конечно же, «бедный» Джунён, вылетевший из колледжа из-за вождения в нетрезвом виде, не вызывал у Саны сострадания или сожаления. Эта лишь малая часть, которую она желала ему и остальным монстрам. Только сейчас Юн начала понимать, сколько непотраченной злобы сидело в ней. Только… Почему на него она совсем не злилась? Наконец, когда щебетание Хины стихло и она подошла к мужу, чтобы вместе с ним поговорить с Чеён, Сана смогла хоть немного выдохнуть и позволить себе неспешно пить шампанское, наслаждаясь его терпким вкусом. Закинув ногу на ногу, девушка мысленно старалась успокоиться и отпустить обиду на всех присутствующих. Получалось совсем плохо, но стоило подумать об улыбающемся лице Хосока, как вся злоба испарялась, словно это являлось тем, что никак не было взаимосвязано с ее настоящим. С ее солнечным настоящим… С ее настоящим, которое не омрачалось тучами. Сана взглянула в сторону небольших окон. Дождь потихоньку начал капать. Хотелось услышать приятный звук мороси, но музыка, хоть и не громкая, заглушала его. — А ты, надо полагать, не танцуешь? — Знакомая усмешка позади заставила Сану обернуться. — Ну, привет, что ли… Чон Чонгук стоял, засунув руки в карманы широких брюк, и в упор глядел на Юн. — Я просто решила вспомнить все счастливые школьные моменты, прежде чем пойти танцевать, — Сана съязвила и фыркнула, отворачиваясь обратно. — Предлагаю вспомнить об этом вместе. — Чонгук сел на место, где чуть ранее сидела Хина и, положив руки на стол, скрестил пальцы. — Ты… изменился, — заключила Сана, бегло осмотрев парня, который заметно возмужал. Бывший одноклассник стал шире в плечах, хотя даже в школе имел отличную физическую форму и, как видно, не бросил следить за собой. Большего эффекта ему придавали татуировки на костяшках пальцев и по всей руке, одна из которых состояла из слов: «будущее с сожалениями». — Прошло семь лет, как мы виделись в последний раз. Это естественно. — Чон Чонгук помнил их последнюю встречу на похоронах дедушки Саны. Тогда девушка выглядела измученной и безумно уставшей, а теперь он был рад видеть ее без темных кругов под глазами, хоть ее лицо и не выражало особого счастья. — Я… — Юн хотела что-то сказать, но лишь молча около минуты пронзительно смотрела на парня, как и он глядел в ответ, изредка моргая. Затем девушка перевела взгляд на Хину, которая начала танцевать медленный танец с Сонхуном и слегка улыбнулась, кивая в ее сторону. — Она действительно оказалась на другом уровне. Как же ты был прав… Чонгук тоже посмотрел на свою бывшую девушку. Она выглядела безупречно в своем простеньком платье и с округлым животом. Такая миниатюрная, довольная и счастливая. На ее фоне он был в стопроцентном проигрыше. Даже спустя годы парень не жалел о своем решении держаться подальше от Хины. Слишком чиста для него. — Представь реакцию ее правильных родителей, если бы она вышла замуж за меня. — Чонгук усмехнулся, вообразив в голове данную картину, и принялся поглаживать руку, забитую татуировками. — Особенно им бы понравились мои рисунки. — Ты слишком самоуверен, если думаешь, что у вас дошло бы до свадьбы. — Сана впервые за весь вечер искренне рассмеялась и сделала небольшой глоток шампанского. — Но она действительно заслужила быть счастливой, — серьезным тоном произнесла она. — Хотя мне все равно очень странно, что ее счастье оказалось рядом с Сонхуном… — Он тот еще придурок, но мой лучший друг. И, если честно, он изменился со школьных времен… — Чонгук заёрзал на стуле, словно ступил на запретную территорию и не мог подобрать нужных слов, да и не знал, стоило ли вообще что-либо говорить. — И, наверное, поэтому он извинился передо мной? — Сана вопросительно вздернула брови, наслаждаясь растерянностью парня, после чего улыбнулась и добавила: — Спокойно. Это была шутка. Я рада, что Сонхун избегает меня, и не понимаю, почему ты не делаешь того же. — Слушай, Сана, мне жаль… я действительно жалею о прошлом, но… — Чонгук сглотнул и, выхватив из девичьих рук бокал, залпом выпил все, после чего поставил его на стол и более решительно произнёс: — Неужели ты до сих пор живешь прошлым? Сана раскрыла рот от возмущения. Выпитое спиртное давало о себе знать, делая ее еще злее и в то же время слабее. Она вскочила со своего места и, встав перед Чоном, со всего размаху дала ему пощечину, из-за чего голова парня дернулась в сторону, а сам он застыл в таком положении в немом шоке. — Я живу прошлым и тебя я ненавижу больше всех. Меня били, забивали разными предметами, выставляли на посмешище, надо мной издевались, доставали пошлыми звонками, сообщениями и даже встречами из-за ваших выставлений моей анкеты на разных сайтах для взрослых, мое видео, где я почти обнаженная, распространили. И эта лишь малая часть. — Сана толкала Чонгука в плечо, заставляя его пятиться назад. — Мои дедушка с бабушкой страдали из-за невозможности защитить меня. Меня изнасиловали. Да, я живу прошлым. Совсем чуть-чуть. — Девушка истерично рассмеялась, но заметив взгляды мимо проходящих бывших одноклассников, отвернулась и провела ладонью по волосам, успокаиваясь. — Мне нужно было выговориться… Прости. — Тогда и ты меня прости. — Чонгук сделал один шаг вперед, схватил лицо Саны ладонями и склонился, впиваясь не самым нежным поцелуем в ее губы. Не задумываясь, девушка оттолкнула Чона от себя и влепила еще одну пощечину, после чего провела ладонью по своему рту, гневно глядя на парня. — Что ты вообще такое делаешь?! — Мне нужно было поцеловать тебя. — Чонгук пожал плечами и беззаботно улыбнулся. — Давно. — Но… зачем?! — Просто. Потому что хотел. Когда я впервые почувствовал, что ты мне нравишься, я очень долго страдал… — парень сделал воздушные кавычки, усмехаясь, и продолжил: — …потому что грудь у тебя была совсем маленькая и Сонхун убедил, что расти она явно не будет, а потом Чимин поставил жирную точку, пригрозив мне расправой, если я только посмею глянуть на тебя как-то неприлично… — Он рассмеялся, а глаза его светились детским озорством. — Вот теперь это действительно самая настоящая точка. Предлагаю и тебе поставить ее. — Прошло почти семь лет. Можно сказать все десять. И ты типа решил поцеловать меня? — Сана с подозрением глядела на Чонгука. — Я признался, что ты мне нравилась и… — Я это и так знала! — перебила его Юн, взмахнув рукой. — …и, да, я был прав, когда сказал, что мы с Ким в разных лодках, но я ошибался, когда говорил, что с тобой у нас лига одна. Ты… — Чонгук принялся оценивающе осматривать девушку, и по его взгляду было видно, что ему нравилось то, что он видит. — Другая. — Это все бессмыслица… — Сана устало вздохнула и невольно посмотрела на обручальное кольцо на своем пальце. — Что я здесь вообще делаю? — совсем тихо спросила она себя, окинув весь зал взглядом и непонимающе посмотрев на Чонгука. — Меня не должно быть здесь… — Девушка взяла со столика свою сумочку и, пятясь назад, отходила от бывшего одноклассника всё дальше и дальше. Чонгук все так же стоял и смотрел, как Сана уходила, оставляя его с собственными мыслями в небольшом Квачхоне, который с каждым днем становился для него тюрьмой. По мнению парня, Юн Сана заслуживала вырваться из этой клетки, и он был рад, что она именно так и сделала. — Что ж… — Чонгук широко улыбнулся и, взяв со стола бокал шампанского, поднял его вверх. — За тебя. За нас. За Джаин. И за весь наш выпуск.

***

Дождь лишь слегка намочил Сану. Весь путь до дома, в котором она выросла, девушка прошла по тому же пути, что и всегда. Только на этот раз в ней не было страха или безумного желания бежать. Легкое волнение и беспокойство сопровождали ее всю дорогу. Казалось, что она обернётся и увидит позади его. Но… позади никого не оказывалось, лишь угнетающая пустота. Странно, но внутри разрасталось разочарование. Словно Сана надеялась получить от этой поездки что-то определённое, а по итогу ощущала досаду и подавленность. Юн Сана смело открыла дверь, хоть руки и подрагивали. Внутри всё оказалось именно так, как она и оставляла, лишь поверхности немногочисленной мебели, да и не только, покрылись пылью. Теперь девушка чувствовала себя еще больше виноватой перед стариками, ведь уходила настолько в спешке и импульсивно, что оставила дом неприбранным, поэтому на старом диване валялся ее кардиган, на столе в кухне стоял стакан с ложкой, а на полу лежала пустая бутылка. — Простите… — в пустоту произнесла Сана, чувствуя, как сильно щемило у нее на сердце. — Мне так жаль. Казалось, столько всего невысказанно. Почему она чаще не говорила, что любит их? Почему не благодарила каждую секунду? Не сидела с ними и не смотрела все эти бесконечные шоу и сериалы? Не обсуждала местные сплетни, словно это единственное, что интересно на белом свете? Сколько упущений, о которых Юн Сана жалела и будет жалеть до конца своих дней. В доме, пропитанном воспоминаниями, в котором всё ещё ощущалось некое присутствие бабушки с дедушкой, эти эмоции усиливались в тысячи раз. Девушка эгоистично приписала Квачхон к абсолютному злу, совсем позабыв о своих ласковых стариках, целиком и полностью связанных с этим местом. Достав из шкафа семейный альбом, Сана села прямо на пол в гостиной, совсем не заботясь о пыли. Она рукой протерла переплёт и принялась неспешно просматривать изображения, подолгу останавливаясь на тех или иных фотографиях. Сана понимала, почему в альбоме нет более поздних фотографий. Фотоаппараты выходили из моды или совершенствовались, а люди все больше переходили на камеры в телефонах. Поэтому девушка видела множество изображений, где ей три, четыре, семь или двенадцать. На каких-то она стояла в обнимку с бабушкой, на других вместе с обоими стариками, где-то ее засняли, как она измазалась грязью в огороде или улыбающейся беззубой улыбкой. Оказалось, что у Саны было много прекрасных воспоминаний, о которых она так давно забыла, ей даже показалось, что всё это происходило не с ней. Она продолжала всматриваться в фотографии, а на глаза наворачивались слезы. На душе разлилось давно забытое тепло, и Сана твердо решила, что обязательно заберёт альбом с собой в Тэгу, но прежде приберётся во всем доме и переберет некоторые вещи. И пусть придется задержаться до следующего дня. Ее воспоминания о бабушке и дедушке заслуживали большего внимания и уважения, с которыми она запоздала не на один год. Перелистнув следующую страницу, Сана застыла, глядя на широкую улыбку десятилетнего мальчишки. В тот день Юн не хотела фотографироваться, потому что она с ним сильно поругалась из-за его нежелания играть в догонялки, но господин Пак настоял, именно поэтому ее лицо было хмурым и немного недовольным. — Почему ты вечно улыбаешься?! Ты меня злишь! — Сана толкнула Чимина в грудь и демонстративно отвернулась в другую сторону, скрестив руки на груди. — Юни… — Чимин все ещё продолжал улыбаться, переходя с места на место, в зависимости от того, куда отворачивалась подруга. — Ты злишься из-за ерунды. Твое колено не до конца зажило, и госпожа КамРи предупредила меня об этом. Сана пыхтела и бурчала себе под нос, смотря вслед уходящему господину Паку. — Может ты попросишь денег у папы, пока он не зашел в дом? — Девочка решила примириться с другом, ведь ей не хотелось возвращаться домой и дуться весь день. Она больше склонялась к играм, пусть и не в догонялки. — У меня немного тоже есть. — Сана полезла в карман сарафана в поисках мелочи, которую дал ей дед. — Папа постоянно ругается с мамой из-за денег. Он говорит, что маму интересуют только они… — Чимин забеспокоился и не спешил бежать за отцом. Девочка повернулась к другу и непонимающе посмотрела на него. Ей были не ясны его слова, и требовались пояснения. Тем более она очень сильно хотела помириться с Чимином, а для этого желала получить чуть больше причин, чем просто одно ее желание. Например, возможность пойти в магазин и прикупить что-нибудь помимо жвачек и чупа-чупса. — Ну, Юни… а вдруг папа решит, что мне тоже только деньги нужны? Я стараюсь не просить… — Чимина сильно беспокоила эта тема, так как он не раз становился свидетелем того, как мать часто кричала на отца и винила его в отсутствии денег, а тот в свою очередь отвечал ей, что не только в них заключается счастье. — Но он ведь сам тебе их дает, разве нет? — Девочка старалась понять друга, но выходило совсем плохо, однако его беспокойство она заметила, поэтому подошла и взяла за руку. — Всегда! — чуть ли не выкрикнул Чимин. — Но сейчас… — Давай поиграем в «города»? — весело предложила Сана, подпрыгивая и дергая руку друга. — Во что угодно! Сана отлично помнила этот день. Бабушка заставила ее надеть ненавистный сарафан, из-за чего она долго плакала, а дедушка ласково сунул ей в карман мелочь и подмигнул, приложив палец к губам. Это ее немного успокоило, но отказ друга играть в догонялки вновь заставил хныкать и бросаться обидными словами. Тогда это казалось концом света, теперь же Сана с удовольствием дала бы себе тогдашней пару оплеух. — Прости, что не поиграл с тобой тогда…

Alphaville — Forever Young

От неожиданности, девушка сильно вздрогнула, из-за чего альбом скатился с ее колен на пол. Сана тяжело дышала, а сердце бешено стучало от волнения. Его голос… его присутствие… — Я бы наплевал на запрет госпожи КамРи, но… не мог рисковать твоим здоровьем, — казалось, он ощущал беспокойство за тот день даже спустя столько лет, и Сана чувствовала это. Голос ничуть не изменился, только приобрел совсем легкую хрипотцу, которая придавала больше мужественности. — Прости… что не сдержался и приехал. Как и всегда, он выговаривал каждое слово четко, не проглатывая окончания. Сана хотела обернуться, поднять взгляд и увидеть его… увидеть лицо, которое она так сильно ненавидела и… Да, Юн Сана каждый день корила себя за то, что желала узнать, как он… что делает?.. Здоров ли?.. Счастлив ли?.. Вылечился ли? Слишком много вопросов, касающихся его. — Сана… Девушка слышала осторожные шаги в свою сторону, пока она взглядом пронзала окно, через которое видела, как усилился дождь. — Почему я не удивлена? — Сана выдавила из себя слова и посмотрела на альбом, одиноко лежащий на полу. Широкая улыбка десятилетнего мальчишки. Ее маленького защитника… — Я… — Она тяжело сглотнула и, дотронувшись пальцами до изображения, продолжила: — …не удивлена. Но мне страшно обернуться, — честно призналась Сана. — Почему? — его голос становился тише, что означало — он взволнован. — Потому что… — Девушка резко убрала руку от альбома и приложила ее ко рту, стараясь сдержать всхлип, рвущийся наружу. — Юни… — Он сел на корточки возле нее и глядел на девичью спину. — Я… я боюсь. Боюсь, что простила тебя. Боюсь, что… — Я сам себя не простил. За нас обоих не простил. — Парень опоясал талию Саны и притянул ближе к себе. Так, чтобы она спиной прислонялась к его груди. — Сейчас я не опасен. Сана горько усмехнулась, опуская голову и мотая ею из стороны в сторону. Видя, что девушка не верила ему, Чимин заёрзал и достал из кармана джинс маленький пузырёк, после чего протянул руку вперёд, дабы Сана видела, и встряхнул. — Они помогают мне. Заглушают голоса… — Что это?.. — Девушка коснулась прозрачного пузырька и совсем невесомо дотронулась до его пальцев. — Мне так тихо, — констатировал Чимин, не сдерживая удовлетворённой улыбки. — Благодаря им. — Ты лечишься? — Сана на эмоциях обернулась и посмотрела на него, но смутившись своих эмоций, быстро опустила глаза, смиряя взглядом его колени. Всего за несколько секунд девушка смогла заметить, каким светлым было его лицо, под глазами не пролегали круги, щеки не впали, поэтому и не придавали болезненности. На девичьи глаза моментально навернулись слёзы, из-за чего она несколько раз моргнула, чтобы сдержать их. Не верилось, что она сидела на полу гостиной своего старого дома, а впритык к ней находился он… Пак Чимин. — Да. Слишком поздно, правда? — Парень приподнял ее лицо, осторожно взяв за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Неужели я действительно вижу тебя? Так рядом… Во взгляде его читался счастливый блеск в перемешку с неверием, но легкая улыбка говорила о том, что Чимин безумно рад. — Ты… — Сана хотела отвести глаза, но не могла заставить себя оторваться от разглядывания знакомых черт. — Ты ведь видел меня. В Тэгу, — произнесла она беспокоящее ее. — Я должен был убедиться, что тебя не обижают. Что ты улыбаешься… — честно признался он, но умолчал, что был ведом и эгоистичным желанием быть рядом. Вечная необходимость: пугающая и порой ужасающая. Ни один врач не смог вырезать из него данную потребность, а точнее он не позволил им это сделать. Позволить вырвать из него Юн Сану означало потерять душу. Навсегда. — Зачем? — Девушка не могла поверить, что Чимин находился, скорее всего, поблизости, но ни разу не дал о себе знать, а она всё это время гадала, где он и что с ним. — Как давно? — Периодически, — коротко ответил парень и нежным касанием положил свою ладонь поверх девичьей, после прикладывая ее к области своего сердца. — Мне не верится… — Сана посмотрела на то, как Чимин бережно трогал подушечкой большого пальца ее обручальное кольцо. Это действие показалось ей до боли неправильным, но еще неправильнее то, что вину ощущала она совсем не перед тем, кто надел кольцо на палец. — Чимин… — за сколько лет она впервые назвала это имя? — Как всегда красивая… — Парень не мог налюбоваться своей Юни. Повзрослевшая и все еще нежная, как и много лет назад. Сколько раз он порывался встать перед ней в Тэгу? Сколько раз порывался насытиться ею? Но не хотел делать себя счастливым этим, ведь в таком случае его наказание было бы прервано. Он не заслуживал такой награды. — А еще… сильная, — добавил он, чуть подумав. — Самая сильная девочка. Сана отрицательно мотнула головой, позволяя слезе скатиться по щеке. — Не спорь… — Чимин приложил палец к ее губам и тепло улыбнулся. — Ты выдержала абсолютно всё. Никто не смог бы… — Чимин… — Девушка не выдержала и прильнула щекой к его груди, стараясь дышать как можно чаще, чтобы побольше вдохнуть такой родной, но давно забытый запах ее друга. — Почему мы не можем вернуться в прошлое? — Я встречаюсь кое с кем… — признался он, поглаживая Сану по спине. На самом деле ему хотелось сжать ее в своих тисках и никогда не выпускать из объятий. Забыться, остаться и заставить время остановиться. — У меня получается. Сана была удивлена, ведь даже когда думала о Чимине, никогда не представляла его личной жизни. Казалось, это что-то из разряда «невозможно». — Тогда почему так поздно и почему не со мной? — обида явственно проскальзывала в ее голосе, и она прижималась еще сильнее. Неужели она все это терпела, чтобы он в итоге научился жить с другой и рядом с другой? Жизнь несправедлива, но Пак Чимин оказался более несправедливым. — Я просто хотел, чтобы кто-то любил меня, — просто сказал он, сгребая девушку в объятия. Не хватало… — Я всегда любила тебя. Сана сама не понимала, что говорит и чем руководствуется. Сердце требовало быть ближе к нему, язык тянуло повторять эти слова снова и снова, а глаза так и норовили смотреть при этом в его. — Мог ли я принять твою любовь? — с горечью проговорил Чимин и вновь коснулся пальцем ее кольца. — Но мог принять чужую, дарить свою любовь кому-то и быть лучшим для другой? — Сана отстранилась и взглянула на него, не скрывая своей обиды. Почему ее так сильно мучили ощущения, словно он предал ее. — Я лишь принимал и старался быть лучше. — Как Чимин еще должен был признаться, что ни капли своей любви не истратил на другую девушку? Что учился жить как и все нормальные люди, без постоянных голосов в голове? — Я должен был держаться от тебя подальше. Я должен держаться от тебя подальше. Только так я смогу отомстить за тебя себе. — Не смей больше нести этот бред! — Сана оттолкнула парня от себя и вскочила на ноги, принимаясь взволнованно ходить по комнате. — Нам уже не по пятнадцать и не по семнадцать. Мы не школьники, а взрослые люди! Извинись! Просто извинись! Раскайся и покажи раскаянье мне… пожалуйста, — взмолилась она, останавливаясь и со слезами на глазах глядя на Чимина. Эта встреча весь ее мир перевернула, но зато теперь поездка больше не казалась неполноценной, и девушку больше не мучили мысли, будто чего-то не хватало. — А что если в один прекрасный день таблеток не окажется рядом? — Парень тоже встал на ноги и смотрел на то, как Сана схватилась за голову, мотая ею, будто говоря, что не собирается принимать никаких лишних слов. — Я верю тебе, — стальными нотками сказала она, контролируя собственный голос, чтобы не дрожал и не выдавал ее слабости. Стоило давно признать, что Пак Чимин больной на голову, но Юн Сана не отставала от него, ведь всегда болела им. — Не стоит, — отрезал Чимин, ступая в ее сторону. — Но рядом с другой тоже может наступить такой день, — Сана била логичными аргументами, снова принимаясь взволнованно мерить комнату шагами. — Юни… — Чимин остановился возле нее и, схватив ее за запястье, заставил посмотреть на себя. — Ты до сих пор не поняла? Ты мой триггер. — Это означает, что опасность ты представляешь только для меня? Оба смотрели друг другу в глаза десятки секунд. Каждый принимал решение, которое, возможно, перевернет весь уклад их жизней. Хотя… кажется, это решение было принято еще с той минуты, как они впервые заговорили после стольких лет. — Неужели, ты уговариваешь меня… — Чимин пытался понять по выражению девичьего лица, правильно ли он растолковывает ее слова, в которых ощущались немалые нотки обвинения и обиды. — Сана… ты хоть понимаешь, что говоришь? — Да! Это ты ничего не понимаешь! — Девушка закусила губу, раздражаясь, что приходилось пояснять все и объяснять на пальцах. А это удивление, легкий шок и неверие в глазах парня хотелось стереть, заменяя пониманием. — У меня никого нет! Только ты… всегда был. Ведь прошло столько лет. Мы были маленькими, глупыми и… — Сана бегала взглядом по вздымающейся от волнения груди парня, стараясь подобрать нужные и правильные слова. Прерывистое дыхание становилось громче, мешая сосредоточиться на всём том, что она так сильно хотела донести до разума Чимина. — Мы были просто школьниками! — наконец, выпалила она, эмоционально взмахнув руками. — Сейчас мы… мы ведь сейчас взрослые и зрелые! Согласись же! — Перестань… — Чимин осторожно отступил на шаг назад, продолжая смотреть на нее потрясённо. — Ты не можешь перечеркнуть всё то, что я сделал тебе… — Нет! Не смей! — Сана выглядела излишне возбуждённой, словно разом решила выплеснуть все эмоции, которые не давали ей нормально сомкнуть глаз все это время. — Я жила тобой… — призналась она, отлично зная, что друг ее детства понимал, о чем она говорила. — Я ведь… — Чимин выдохнул через нос и снова отступил, будто боялся, что девушка закрутит его в водоворот, от которого он так долго старался держаться подальше. — Сана, просто подумай, что ты говоришь. Я Пак Чимин. — Да! А я Юн Сана! Безумно одинокая в своем существовании! Мне плохо! Я, черт возьми, зависима от тебя! — Блять… — Чимин смотрел на нее безумно. Только теперь Сану этот горящий взгляд не пугал вовсе, а завораживал, заставляя приближаться и смотреть прямо ему в глаза. — Блять, Сана… Одним рывком Чимин приблизился к девушке впритык и, подхватив ее под бёдра, двинулся вместе с ней в сторону стола. Сана обхватила его талию ногами и окольцевала шею руками, стараясь удобнее удерживать свой вес на нем. Посадив девушку на стол, Пак сразу же принялся стягивать с нее платье через голову, пока она послушно приподнимала руки, помогая ему в этом. Когда Сана оказалась в одном лишь нижнем белье телесного цвета, Чимин громко выдохнул, глядя на нее, а Юн схватила его за футболку и притянула к себе ближе, после чего сняла ее с него, затем расстегнула пуговицу на его джинсах и потянула молнию. — Неужели я сейчас рядом с тобой?.. — Парень целовал глубоко, сразу же подключая язык, кусая девичьи губы, затем зализывая их и не позволяя девушке ответить. При помощи самого парня, Сана опустила его брюки вместе с боксерами вниз, давая волю напряженному члену Чимина. Пак схватил Сану за бедра и резко подался вперед, входя во всю длину и выбивая несдержанный девичий стон, который смешался с его собственным: хриплым и рваным. Всё счастье Чимина заключалось в одной лишь хрупкой, но в то же время сильной и храброй Сане. Эта девочка из его прошлого олицетворяла собой весь спектр самых разнообразных эмоций, начиная от волнения, страха, боли, печали, ужаса, тревоги и заканчивая обожанием, восхищением, трепетом, смущением и любовью. С каждым толчком парень старался показать, насколько сильно он был поглощён одной ею, поэтому входил глубоко, задерживаясь внутри на несколько секунд, после чего выходил и повторял манипуляции снова и снова. Руки обоих трогали тела друг друга так, словно боялись, что кто-то из них может вот-вот раствориться. Юн Сана хотела наплевать абсолютно на всё и отдаться Пак Чимину. Быть рядом с другом из детства и жить ради него. Пак Чимин ее жизнь… жизнь с болью, страданиями и с невероятно безумными качелями. Она готова сделать частью своего существования маленький пузырёк, который облегчит состояние Чимина, а ей поможет лучше понимать его и справляться с сумасшествием. — Не исчезай… — взмолилась Сана, подаваясь лицом навстречу поцелуям парня и руками обхватывая его за плечи, когда движения парня стали быстрее и беспорядочнее. — Никогда… не исчезал. — Чимин сделал несколько резких толчков бедрами и с хриплым выдохом вышел из нее. Сперма уже стекала, и парень несколько раз провел ладонью по всей длине члена, из-за чего жидкость начала стрелять обильнее, а стоны Чимина стали приглушённее, так как он поджал губы, сдерживая их. Успокоившись и приведя свое дыхание в порядок, Сана с Чимином не могли оторвать взгляда друг от друга, сопровождая это легкими объятиями и поглаживаниями, которые вызывали мурашки по коже. Обоим было что сказать, однако для начала хотелось насладиться долгожданной близостью, не отвлекаясь на слова, которые могли повлечь за собой горечь и… утрату. Чимин поднес девичий палец с кольцом к губам и поцеловал его, после чего тихо прошептал: — Будь счастлива. Только… постарайся не любить его так же сильно, как меня. Сане стало не по себе от этих слов, и страх усилился. Она не собиралась отпускать парня и ему позволить сделать это тоже не могла. — Чимин… — Юн притянула его ближе, устраняя те жалкие несколько миллиметров между их телами, и крепче окольцевала мужскую талию, больно впиваясь ногтями в бока. — Пожалуйста. — С ним ты должна быть счастлива. А я… не могу доверить твою жизнь каким-то таблеткам. Мне было так больно. Все эти годы, Юни… — Чимин неспешно проводил ладонью по шее Саны, неторопливо опускаясь к плечам, ключицам и оглаживая девичью грудь. — Знаешь, я хотел покончить с собой. Сколько раз порывался, но… — Склонившись ниже, парень продолжил прямо в ее губы: — …тогда это было бы спасением для меня. Я не мог позволить себе так легко уйти. — Нет, нет, нет, — Сана запротестовала, активно замотав головой и прижимаясь щекой к мужской груди. — Пожалуйста, нет. Молчи. Не говори ничего. Несмотря на все просьбы Юн, которые болью отдавались в душе Чимина, он отстранился от нее, с силой отцепив от себя девичьи руки. Парень принялся молча одеваться, игнорируя словесные протесты Саны и ее попытки остановить его. — Пожалуйста, Чимин… прошу! — Девушка цеплялась за его руку и всячески старалась помешать ему собраться. — Ты мне нужен! Мне только ты нужен! — Ты совсем глупая… я все еще могу быть опасен для тебя. — Пак торопливо застегнул пуговицу, после чего поднял с пола платье и протянул его Сане, которая совсем неуверенно взяла вещь — Я действительно стараюсь… — Чимин! Нет! Я не отпущу… — Юн побежала следом за парнем и вновь схватила его ладонь, не позволяя выйти за порог дома. Парень застыл и с тяжелым вздохом развернулся лицом к Сане. Когда приезжал в Квачхон, он отлично понимал, что это огромная ошибка и будет сложно оторваться от своей Юни, но все равно рискнул. Теперь же эта ошибка превратилась в неисправимую, ведь то, что было между ними, он не сможет выкинуть из головы, как и то, что произошло десять лет назад. Хорошее с плохим в голове смешалось, чего нельзя было допускать. Чимин каждый день жил со страхом, что голоса вернутся и он больше не будет контролировать себя, а значит обязательно сделает больно Сане. — Пожалуйста… — прошептала девушка, обеими руками сжимая ладонь Чимина, но боясь сделать лишнее движение и спугнуть его. Парень посмотрел вниз, на их ладони, окинул взглядом обручальное кольцо, затем несколько раз неспешно моргнул и, взяв с пола брошенное Саной платье, принялся неспешно одевать его на нее. Девушка делала все так, как он хотел: приподнимала одну руку вверх, просовывая ее через рукав, потом Чимин проделал те же манипуляции со второй, а после бережно опустил платье вниз и пригладил складки ладонью. Прошептав тихое «прости», он вышел на улицу. Дождь лил как из ведра. Сана смотрела вслед парню. Одежда его полностью намокла, из-за чего футболка прилипла к телу. Юн ждала, что он хотя бы остановится всего на секунду, обернётся, посмотрит на неё и изменит свое решение, но Чимин отходил всё дальше и дальше, а на душе становилось всё мрачнее и мрачнее. — Чимин… — Сана дрожащими руками сняла со своего безымянного пальца кольцо и одним легким движением положила его на обувную полку и, ни секунды не раздумывая, с полной решительностью выбежала на улицу. — Не смей уходить! В одно мгновенье платье Саны намокло, а волосы стали влажными и растрепались, прилипнув к лицу и спине. — Ты мне обещал! Обещал станцевать со мной первый танец! Парень не думал останавливаться и даже оборачиваться, а Сана решила, что он не слышал ее из-за шума дождя, поэтому закричала еще громче и усерднее побежала следом за ним. — Ты обещал, что будешь рядом, когда я буду рожать! Нашего ребёнка обещал мне! Я всё помню! — Наконец, догнав Чимина, девушка толкнула его в спину, из-за чего тот развел руки в сторону, сдаваясь и обернулся, устало взглянув на нее. — Ублюдок! — Сана приложилась кулаком к мужской груди, чувствуя как слезы стекали по щекам, перемешиваясь с каплями дождя. — Ты обещал, что мы всегда будем вместе! Состаримся рядом! Я хочу спросить с тебя за каждое слово, ты понял меня?! Чимин смотрел, как она вздрагивает от холода и рыданий. Несколько раз он порывался обнять, завести девушку в дом, переодеть в сухую одежду и укутать в теплом пледе, но вместо этого лишь сильнее сжимал кулаки и с нескрываемой грустью наблюдал, как его Юни разрывало от боли. На этот раз от боли утраты… Пак Чимин опять причинял боль Юн Сане. — Почему не отвечаешь?! — Девушка снова толкнула Чимина, на этот раз в грудь. — Ответь! Не стой так! Просто ответь… — Сана безжизненно опустилась вниз, проводя ладонями по животу парня. Упав на колени перед ним, она цепляясь за кончики его пальцев, жалостливо смотря снизу вверх и жмуря глаза, так как дождь ударял по лицу. — Чимин… Парень старался осторожно вырвать свои пальцы из хватки, но получилось слишком резко, из-за чего Сана наклонилась вперед, и её ладони оказались в лужице. — Как ты… как мог разворошить всё… — Девушка рыдала громко и совсем несдержанно. — …и оставить меня. Снова… Больше она не смотрела на то, как уходил Чимин, но слышала его слова, брошенные напоследок: — Я выполню каждое обещание. Моя Юни… Юн Сана ошибалась… Человек извне — не ее человек. Ее человек только Пак Чимин.

***

Ким Хина тяжело дышала и чувствовала, как ей становится плохо. Она планировала лишь поймать Сану до ее отъезда, посидеть с ней, поговорить в спокойной обстановке и обменяться номерами. Девушка хотела обидеться на Юн за то, что та ушла с мероприятия, не попрощавшись, но остальные бывшие одноклассники переключили ее внимание на себя. Всё, что открылось перед взором Сонхуна и Хины, казалось чем-то слишком личным, и девушка понимала, что не должна была вмешиваться, но всё равно потянулась к дверной ручке, желая выйти из машины и поднять рыдающую Сану с земли, однако муж заблокировал двери, не позволяя ей сделать это. — Сонхун… — Хина осуждающе посмотрела на супруга, дергая ручку. — Открой! Ей нужно помочь! — Она бросила взгляд на Сану, которая не поднимала головы и продолжала плакать под дождем, и от этой картины по телу прошлась неприятная дрожь. — Нет. Это не наше дело. — Сонхун не собирался пускать свою беременную супругу в дерьмо этих двоих. Как и сам не планировал вмешиваться. Как и всегда… — Нам пора ехать. — Парень завел машину, вызывая тем самым возмущение у Хины. — Сонхун! Мы не можем оставить ее так… да что между ними вообще произошло?! Что Чимин делает здесь?! — множество вопросов крутилось в голове девушки, а на ответы она даже не надеялась. — Останови машину! — Хина… — Сонхун выглядел виноватым, но быстро взял эмоции под контроль и серьезным тоном произнёс: — Пак Чимин и Юн Сана больные. И я даже не знаю, кто больше…