Следственный эксперимент

Проснувшись посреди ночи, Диана обнаружила рядом с собой источник постороннего звука. Вообще-то, да, она не очень любила, когда в ее постели, в ее доме были какие-то гости. Но Максим тихонько посапывал, обнимая ее со спины, и рука у него была теплая, приятно тяжелая, под одеялом с ним было довольно уютно. Шевельнувшись, она невольно замерла, когда он тоже двинулся — в полусне подтянул на ней одеяло, прижал к себе поближе, обнимая крепче, даже чмокнул в плечо, ну и снова затих. Определенно, это было очень мило и ласково. В самом деле, как можно было такого от себя отпустить? Немыслимо. Утром она встала по будильнику, но разрешила своему любовнику ещё немного поспать. Она всегда старалась вставать не позже девяти, потому что иначе чувствовала себя разбитой до конца дня, а ведь они даже не поздно легли. К тому же, привыкнув в молодости много работать и учиться, она так и не смогла справиться с тем, что было просто жалко потратить полдня на сон. Неторопливо приняв прохладный душ, она умылась пенкой, накинула халат, втерла в кожу на тыльной стороне ладоней немного крема. Это было обычное неспешное и размеренное утро выходного, в таком настроении она обычно после завтрака разминала тело парой асан и дыхательных упражнений, а после садилась читать или за расчеты. Но сегодня в ее спальне был инструмент для другого рода физических упражнений. Усмехнувшись этой мысли, она пошла взглянуть на него. Вообще-то, было даже нетипично, что ее не раздражало его присутствие, но это все благодаря его ненавязчивости. Даже зная о социальном статусе некроманта, даже получив обещание, фактически, содержать его и оплачивать свидания, Максим не проявлял и намека на жадность. Подлизывался, конечно, не без этого, но только ради обоюдного удовольствия. Мужчина спал, обеими руками обнимая подушку и отвернувшись от солнца. И его мускулистая широкая спина, подчёркнутая разведёнными руками, великолепно смотрелась на фоне черных шелковых простыней. Скрестив руки на груди, Диана прислонилась к стене, рассматривая эстетичную картину. А потом достала телефон и запечатлела ее. Хотя она любила фотографироваться сама, желание снять партнёра посещало ее редко, хотя все они были крепкими и подтянутыми мужчинами в соответствии с ее вкусами. Максим, если бы знал, тоже бы полюбовался. Ведь на ней был длинный халат из гладкого и немного блестящего шелка, едва перехваченный тонкой лентой на талии. Волны ткани струились вдоль ее белого тела, открывая острые ключицы, ложбинку между полных грудей и полностью обнажая стройную длинную ногу. Максим-Максим, все самое интересное безбожно проспал. Кот тоже заинтересовался тем, на что смотрела хозяйка, перестал крутиться у ее ног и взобрался на изголовье, сверху разглядывая наглого человека, которому только-только разрешил заходить в дом — а он уже влез в его с хозяйкой кровать. А потом спрыгнул на размеренно приподнимающуюся от дыхания голую спину, выпустив прекрасно наточенные когти. — А-а! — простонал Максим, приподнимаясь. Ушастый злодей немедленно спрыгнул на пол и рванул в безопасные объятия смеющейся любимицы. — Бля, да за что... Он попытался достать, чтобы потереть пострадавшее место, но большая часть царапин оказалась между лопаток. Тихо хихикающая Диана с котом на коленях присела рядом и взяла из тумбочки влажную салфетку, протёрла выступившую кровь. — Прости, он ревнивый, — усмехнулась она, оказывая первую помощь. — Я заметил, — проворчал непрошеный, по мнению настоящего хозяина дома, гость, бесстрашно сунулся лицом прямо к котовьей морде, — за что вы меня так, мистер кот? — мистер кот протяжно мяукнул, обнюхал кончик носа человека и аккуратно потрогал мягкой лапкой, больше не проявляя агрессии. — Зато я проснулся. Максим поцеловал когтистую черную лапку, поцеловал изящную белокожую лапку с черными миндалевидными коготками, встал и, потягиваясь, пошел вниз. Без единого намека, даже не сомневаясь — пошел в гостевую ванную, потому что в хозяйскую его не приглашали. И на кота совсем не ругался, даже не начал дуться, как делали другие, просто принял, что это животное, к тому же, шаловливый кот. Этот человек местами был просто невыносим. Аппетита у Дианы пока не было, так что она просто приготовила кофе, достала печенье, которое обычно не ела. Сделала все, как всегда, не особенно задумываясь, и присела за стойку, ожидая, пока ее партнёр приведет себя в порядок. Максим не знал, хочет ли она, чтобы он ещё остался, но сразу все понял, когда зашёл на кухню, которую и кухней было сложно назвать, потому что ей явно крайне редко пользовались для готовки. На длинной барной стойке из массива древесины красивого медового оттенка стояла одна прозрачная чашка с кофе на прозрачном блюдце. Что же, ему и так позволили очень много за прошедшие сутки. — Я поеду тогда, — полувопросительно предложил он. Диана такого не ожидала, думала, они вместе выберут место, позавтракают — а дальше по настроению. Но и возражать не стала, мало ли, какие у него дела. Может быть, всё-таки обиделся на кота? Он так внезапно засобирался домой. — Хорошо, до завтра, — она встала, когда мужчина подошёл, подставила щеку под поцелуй. Он ушел. Вежливо попрощался с котом у выхода, получил в ответ резкий мявк, похожий на "давно пора", и ушел. Выпив кофе, Диана, как и хотела, немного позанималась на коврике перед панорамным окном кабинета, выходящим в сад за домом. Ещё далеко было до появления зелени, но в ее саду всегда было прибрано, посажены тщательно отобранные растения, так что слякоть не портила вид, а сизые ели и яркие разноцветные туи создавали приятный фон для йоги. После она сходила в теплицу и сорвала один из молоденьких крепких огурчиков себе на завтрак, раз уж существенного голода до сих пор не чувствовала, да и свежего ничего не ела уже несколько дней. Максим дома маялся бездельем, потому что это были первые выходные, когда его не вызывали на работу. Вернее, вчера вызвали, но это было свидание. Неспешное, вполне привычное для человека его круга свидание, завершившееся страстью, лаской, нежностью, в которые сложно было поверить до сих пор. Он сходил в магазин игрушек, купил себе большой пазл и уселся собирать его на кухонном столе под какое-то глупое реалити-шоу про ковбоев. План на понедельник появился к вечеру воскресенья. Отвезти пакет документов, после явиться в клинику для измерений жизненных потоков. Правда, когда он уже собирался туда сразу после доставки, оказалось, что нанимательница тоже туда поедет. Всю дорогу по телефону она обсуждала анализы на какие-то гормоны, что-то про первый триместр и узкий таз. Стараясь не слушать, Максим все равно несколько занервничал, потому что такие термины ещё ни одного мужчину в отношениях не оставили равнодушным. — Думаю, я закончу позже, так что подожди меня в холле, — сообщила Диана, когда он открыл ей дверь перед входом в клинику. Помощник остался у стойки регистрации, а некромант уверенно процокала каблуками сразу в сторону лестницы, даже не взглянув на аппарат с пленкой и стойку с бахилами. Ее обувь всегда была зачарована, чтобы отталкивать грязь, ведь не могла она себе позволить попасть в поле зрения проклятых папарацци в неидеальном виде. Один из лучших целителей в городе и стране ждал ее наверху первого пролета, сунув руки в карманы халата. Его разрывали предложениями до сих пор и клиники, и больницы, и университеты, но ещё пока никто не мог предоставить такую свободу и такую тему исследований, как она. А уж с тем, чтобы монетизировать свою магию, проблем не было ни у кого из магов этого типа, его бесполезно было приманивать деньгами. — Это и есть твой новый щеночек? — негромко усмехнулся он, смерив взглядом прилежно склонившего голову над документами Максима. Слухи, в конце концов, всегда расходились крайне быстро. — Охота тебе с простым человеком связываться? — Напоминаю тебе проверить, кем была твоя жена до вашей свадьбы, — сухо ответила Диана, рядом с ним поднимаясь на третий этаж, в лабораторию, куда посетителям и пациентам вход уже был запрещен. Консервативное и очень инерционное магическое сообщество, при этом ещё и крошечное, за столетия вынужденной изоляции от остального человечества и такого же вынужденного смешения с ним выработало крайне противоречивую черту — осуждать связи с людьми. А противоречивой она была ещё и потому, что не связываться с людьми возможным не представлялось. И по сохраняющейся инерции с долей пренебрежения о связи с человеком мог высказываться даже тот, у кого она тоже была. — Ну так это другое, она же... — приложив браслет персонала к двери в коридор, целитель понял, что будет дальше, и только рукой махнул. — Она же что? Ну? — холодно улыбнулась Диана, немного прищуриваясь. Это выражение лица всегда заставляло всех вокруг лихорадочно вспоминать, могут ли некроманты использовать проклятия. — Продолжай, не стесняйся, ты хотел сказать, что она же просто женщина, не считается? Пренебрежительно о женщинах в профессиональном и магическом плане при ней мог высказываться только тот, кто очень хотел потерять работу на всю оставшуюся жизнь. — Я не это имел в виду, — вздохнул целитель, случайно наступивший на хорошо ему известную мину, — я понимаю, что ты недовольна, так что не включай агрессивную феминистку. — К слову, о щеночке, — Диана открыла в телефоне файл с подборкой результатов сканирования своего помощника, — видел такое? Думаю, нет. Как целитель, этот человек неплохо разбирался в жизненных потоках, но вся подборка была настолько разной, что он не понял сразу, куда именно смотреть. — Какой из них его? — уточнил он, листая вниз, потому что графиков оказалось больше десятка. — Все, — лаконично ответила некромант. И получила ответ на свой вопрос уже в поражённом взгляде, — каждый цикл новый, никакого паттерна нет, даже пики на разных частотах. — Хочу посмотреть! — с плохо скрытым восторгом потребовал целитель, прижимая телефон к груди. Поэтому они и сработались так хорошо — два неуемных исследователя, с различных точек зрения изучающих почти одно и то же. — В другой раз, — усмехнулась она, поманив пальцем, чтобы ей отдали ее собственность. В лаборатории прямо посреди большого кабинета стоял стол. Тело на нем было подключено к десятку аппаратов, фиксирующих все возможные показатели, подающих питательные вещества в кровь и корректирующих гормональный фон. И пусть для магии жизни и смерти работа с трупами не новость — это тело, как и два таких же в соседних кабинетах, было очень особенным. Потому что в нем теплилась маленькая искра жизни. Когда закончилось обследование, Максим вежливо поблагодарил, оделся и покинул кабинет. В просторном светлом холле ему даже предложили напитки на время ожидания, но он отказался. И изо всех сил старался не думать, зачем вдруг понадобилось его нанимательнице в клинику. Посмотрел зачем-то на сайте — оказалось, филиал сети, в котором он находился, был главным, имел стационар, лаборатории и всех возможных специалистов. Ну конечно, в таком-то большом здании. Надежда на то, что здесь просто нет гинеколога, не оправдалась. — Ой-ёй! — из двери за стойкой выскочила девушка с какими-то папками в руках. — Диана Ильинична ещё не вернулась? — Нет, она ещё на скрининге с гинекологом, а что? — ответила ей другая, не отвлекаясь от набора текста. — Она мне ещё пять минут назад документы для распечатки скинула, я уж боялась, что не успею, — выдохнув, администратор поспешно плюхнулась в кресло. Максим заметил, что нервно вцепился в телефон, и усилием воли расслабил пальцы, наклонился немного и уткнулся в них лбом. Такие разговоры ему не нравились. В конце концов, в прошлый раз он так и женился, просто чуть менее поспешно — к моменту обнаружения задержки их отношениям было едва ли больше четырех месяцев. Естественно, как порядочный человек, он сразу же предложил расписаться, подкопить на свадьбу и устроить празднование позже. К сожалению, ещё до регистрации в ЗАГСе случился выкидыш, но они решили не расходиться, раз уж все равно подали документы. Так этот брак пять лет и продержался — на привычке и устоявшемся более-менее комфортном взаимопонимании, которому мешала только его постоянная занятость. Правда, когда он предложил ещё раз попробовать, уже сменив работу участкового на следователя, его бывшая жена без колебаний отказалась. Она видела, что ему работа и исполнение смутной мечты о справедливых идеалах куда интереснее ее, и решила, что ребенок для него будет таким же фоном к работе. А теперь что? Они едва-едва начали что-то, что только сама Диана считала отношениями, тут у него права голоса явно не было. Да и нужна ли ей его ответственность, которую он не отказался бы на себя взять? Ей, которая может дать ребенку уровень жизни, какой он себе даже представить не мог, без его помощи. К тому же, разве магия не передается по наследству? — Вот как, ладно, тогда от плода надо избавиться, — на ходу распорядилась некромант, со звонким цокотом металлических шпилек спускаясь по мраморной лестнице и отдавая планшет обратно в руки целителю. У Максима волосы на затылке зашевелились от таких слов, — тело и, самое главное, матка намного важнее, а оплодотворить можно будет заново через месяц. Он встал, открыл для нее дверь. Невольно сглотнул, когда она прошла мимо, не обратив на него внимание, со следующим вдохом ощутил приятный и свежий аромат духов. В самом деле, даже думать не стоило о том, чтобы повлиять на ее решение. Кто он такой в ее жизни? Да и восхищение ей, ее красотой и решительностью, тоже с его стороны не крепкие романтические чувства, которые можно было бы положить в фундамент семьи. Но "избавиться"... Ему было не по себе от мысли, что она хочет избавиться от его ребенка. Самого его мысль о нем немного пугала, но не отталкивала. Может, из него получилась бы неплохая няня, пока мама зашибает миллионы? Тяжело вздохнув, он открыл ей дверь машины, стянул забытые бахилы и сел на место водителя. Место стоило помнить и знать, несомненно. — Заедем пообедать куда-нибудь, — нейтрально, в пространство сказала начальница, изучая распечатки. Она всегда так отдавала распоряжения, когда была одна с тем, кому они предназначались. Это не звучало высокомерно или грубо, но хорошо напоминало распределение ролей. На светофоре, пока была целая минута ожидания, Максим посмотрел ближайшие заведения, выбрал приличное на вид с европейской кухней и включил поворотник. Его не спрашивали. Его мнение не имело значения. Она была права — сохранить ее тело важнее, если какие-то проблемы. Его даже не поставили в известность. Хотя и зачем бы, если его выбор и решение не имеют значения? В небольшом ресторане было немноголюдно, поскольку для обеда было ещё рановато. Диана явно была не в самом радужном расположении духа, заказала себе салат и крем-суп, ягодный чай. А потом заметила, что и ее помощник понурый, хотя обычно всегда в нейтральном настроении. — Вкусно? — поинтересовалась она, потому что он, казалось, с огромным трудом запихивал в себя пасту. — Угу, очень, — пробормотал Максим, накалывая на вилку юркую макарошку. Она беспардонно украла своей вилкой пару штучек, убедилась, что, действительно, сливочный соус нормальный, не пересоленный и не слишком острый. А то ведь он создавал впечатление человека, который вполне может промолчать о таких неудобствах, чтобы не создавать конфликт. — Тогда что с лицом? — она положила вилку и немного наклонилась вперёд. — Миска кошачья, — вздохнул он, заставив ее усмехнуться, потому что тарелка, и вправду, была небольшая, а порция пасты на ней не занимала и половины. Не успела она сказать, что всегда можно заказать ещё, он резко поднял голову, — слушай, я... Ты уже, наверное, все решила, но я... — Диана в ожидании приподняла брови. — Обязательно... Обязательно делать аборт? Его голос понизился до смущенного бубнежа, хотя вокруг и так не было никого, кто мог бы услышать, даже официант скучал у бара. — Конечно, обязательно, — изумлённо хмыкнула она, не понимая, как он узнал об исследованиях и с чего вообще в них решил вмешаться со своим юридическим образованием, — при замершей беременности других вариантов нет. — Вот как, — совсем уж поник Максим, — замершая, да? Он слышал уже такие слова, знал, что это приговор, знал, что это не может не быть стрессом, даже если она так показательно легко об этом говорит. И от вида его печального лица Диану осенило. Она с огромным трудом не засмеялась сразу же, подперла голову ладонью и невзначай прикрыла улыбку. — Я скажу тебе три факта, чтобы ты понял ситуацию, выслушай меня, — только годы тренировок самообладания помогли ей говорить спокойно в этот момент, — во-первых, беременна не я, а труп женщины, — он так резко вскинул голову, будто собирался весь подпрыгнуть, — во-вторых, некроманты бесплодны, в-третьих, у нас первый секс был ровно неделю назад, я бы даже узнать не успела. Выдохнув, Максим закрыл лицо руками, его плечи заметно расслабились. И она все же засмеялась в голос, заметив между его пальцами, что он буквально побагровел. Даже уши. Впрочем, вот так вот, невзначай, он показал ещё одну свою хорошую черту, потому что раньше ее партнёры беспокоились о беременности исключительно с негативным оттенком. А сама она даже и не задумывалась об этом, зная с девичества, что большая концентрация энергии смерти в ее организме не позволит зародиться новой жизни. Он изо всех сил старался не обращать внимание на хихиканье с заднего сиденья. Да, она всё ещё хихикала над его недогадливостью и старомодностью, но зато, хотя бы, настроение у нее теперь было прекрасное. Но первый факт для него всё ещё оставался малопонятным. — А зачем это нужно? — спросил он, ведь можно же задавать вопросы о работе? И решил, что стоит уточнить, чтобы не создавать сегодня ещё больше двусмысленностей. — Беременный труп. — Тебе известно понятие суррогатного материнства? — ответила вопросом на вопрос Диана. Он кивнул. — Сейчас это большая этическая проблема, к тому же, беременность и роды сильно нагружают организм. Тело после окончания жизни даже с помощью магии крайне статично, но я пытаюсь найти способ отрегулировать искусственный метаболизм, чтобы использовать уже погибших женщин как суррогатных матерей, — усмехнувшись, она прибавила: — если что, оплодотворение искусственное. Максим заворчал, что он ни о чем таком некрофильском и не думал даже. Но представил, что ребенок будет расти и развиваться в трупе, и передернулся. — Разве кто-то на такое согласится? — пробормотал он, потому что сам бы лучше уж из приюта ребенка взял, чем из мертвой женщины. — Пересадка органов от трупов тоже казалась вопиющим издевательством, а сейчас действует презумпция согласия на посмертное донорство, — пожала плечами некромант, — можно будет значительно сократить процент смертности при родах, а если получится хорошо понять механизм, то и приблизить разработку искусственной матки. Для него вдруг оказалось так странно сидеть в одной машине с человеком, взявшим на себя ответственность за одну из ключевых задач столетия. Она смеётся с ним, обнимается, танцует в баре — а на работе решает вопросы мирового масштаба. Помимо уважения и восхищения, кажется, он начинал чувствовать некое благоговение перед этой невероятной женщиной. Когда он высадил ее перед главным входом, ему скомандовали поставить машину и подниматься. Он послушно припарковался на подземном этаже, поднялся на лифте в пентхаус, поздоровался с девушкой за стойкой и с Катей перед дверью босса. — Пойдем, — позвала Диана, как только он вошёл в ее кабинет. Оказалось, одна из панелей в стене рядом с ее рабочим столом была искусно спрятанной дверью в небольшую комнату отдыха. Диванчик, телевизор, уютный полумрак и даже несколько книг — в веселеньких разноцветных обложках, не то что строгие тома в кабинете. — Что-то случилось? — Максим послушно сел на диван, как ему и показали тонким бледным пальцем. — Да, ты был очень милым, — она с усмешкой уселась к нему на колени, — будем делать детей. — Да понял я! — ворчливо буркнул он, опрокидывая ее на сиденье. И как было не подначить его, такого наивного, как было не посмеяться над ним?