В малахитовом сиянии

Сережа тоскливо смотрел сквозь стекло на улицу, где бодро маршировали учащиеся в красивой форме. Как нечестно, ему через полгода уже семь, почему ему не разрешают заниматься?! Раньше был Кира, который тайком от Василисы его учил, но он выпустился, и мальчику оставалось только печально вздыхать, повторяя уже выученные действия, да таскать книги, надеясь, что-то прочитать и понять. Как это все нечестно! Он уже давно живет в самом центре магии, но не может ей учиться только потому что ему нет семи лет! Ему на самом деле очень повезло, он понимал это. Сережа мог всю жизнь прожить в обычном приюте, где провел бы все детство с жестоким обращением среди сверстников, с холодом и отчужденностью взрослых. Его дар обнаружили быстро — он загорелся от страха в буквальном смысле — и за ним пришли и привели в эту лесную глушь, в самое сердце магической России — Колдовстворец. Сережу приняли. Сережу понимали. Сразу научили справляться с силой, чтобы она никому не вредила, но особо пока не вводили в учение. Василиса обещала, что скоро все будет, совсем скоро он вольется школьную жизнь, станет частью одного из четырех направлений, обучится настоящему колдовству. Но пока он жил в отдельном доме, где были сироты при Колдовстворце. Всех, кого могли найти без семей или от кого отрекались, узнавая о даре, привозили сюда. Обычно старшие приглядывали за младшими, помогая устроиться, воспитывали, учили базовым навыкам. Василиса — которую за глаза называли Премудрой, а особо влюбчивые и Прекрасной — была главной в их доме. Она была общей матерью для осиротевших маленьких волшебников. Сколько ей было лет никто не знал, но выглядела Василиса молодой девушкой, но все подозревали, что лет ей много, даже слишком. Если спрашивали, она уходила от ответа с милой покровительственной улыбкой, а над дерзкими воздыхателями еще и подшучивала. Сережу Василиса, как самого младшего, особенно любила, а сейчас, когда мальчик остался один, то старалась по возможности избавить от вынужденного одиночества. Но она не могла быть все время, поэтому мальчик порой был очень одинок. Их в принципе всегда было немного, а младшим был только он. Наверно, было неправильно желать кому-то такого горя, но Сереже хотелось, чтобы кто-то пришел сюда. Пока он смотрел тоскливо на улицу, наблюдая, как учащиеся веселятся, балуясь магией, устраивая шуточные бои, пока наставники не прекратил их веселье. Сережа не одобрял их поведения — они лучше бы учились, занимались полезными делами, а не пытались перед девчонками красоваться. Какая дурость! Сережа бы так никогда не поступал, но вот почему еще нельзя ему еще учиться?! Мальчик уткнулся лицом в сложенные руки и тихо всхлипнул. Длинные рыжие волосы раскинулись по спине и плечам, завесили все перед глазами, несколько прядок залезли в рот. — Сереженька, милый, ты чего? — послышался мягкий ласковый голос. Мальчик поднял голову, устремляя печальный взгляд. Василиса подошла к подопечному, мягко убирая с лица нависшие рыжие пряди. — Почему ты все книжки забрала? — шмыгнул носом Сережа, вытирая кулаком нос. — Рано тебе еще, дорогой, некоторые знания требуют времени, — терпеливо произнесла наставница с мягкой улыбкой. — Надо тебя заплести. Волосы такие нужно держать в порядке. — Ты всегда так говоришь, — пробурчал Сережа, разворачиваясь к женщине спиной, позволяя заняться непослушной шевелюрой. Василиса взяла красивый гребень, проводя им по рыжим волосам. Гребень красивый, резной, с изумрудами и украшениями из малахита, на нем взлетали в неведанные дали красивые темные птицы. Старый гребень, Сережа не помнит и не знает, откуда он у него, но знает, что остался от семьи. Наверно, из-за этого так упорно отказывался отстригать — чтобы иметь причину снова связываться с семьей, хотя бы посредством гребня. Василиса вдумчиво расчесывает волосы, а затем заплетает пряди в тугую косу, как у нее самой. — Сереженька, почему ты так печален? Совсем одиноко? — спрашивает Василиса, стягивая конец косы резинкой. — Хочу уже заняться настоящей магией, — вздохнул мальчик, пересаживаясь, снова оказываясь лицом к лицу с наставницей. — Ты всегда мне говоришь, что мне еще рано, но я уже занимался магией, и все хорошо было! И зелья сам делал. — Самые простые и с Кириллом, — улыбнулась Василиса. — Ну не всегда, — буркнул Сережа обиженно. — Иногда и без него. И амулетами я до сих пор пользуюсь для волшебства. — Сереженька, это еще не настоящее волшебство, — успокаивает ребенка Василиса. — Ты поймешь, когда учебу начнешь. Совсем немного осталось. Сережа вздохнул, опуская голову. Немного-немного — всегда так говорят! А он не хочет больше ждать, тем более, когда ему делать больше нечего. Василиса поглаживает ребенка по плечу, стараясь успокоить. — Не торопись, дорогой, — улыбнулась женщина. — Ты все успеешь еще и проявишь себя, как великий колдун. — Почему вечно приходится ждать? — вздохнул Сережа. Трудно ребенку понять необходимость ожидания. Послышался шум на улице. Сережа подскочил, выглядывая на улицу, но толком не заметил ничего, поскольку Василиса мягко отстранила его, сама рассматривая происходящее. Ее прекрасное молодое лицо исказилось мрачностью и суровой решительностью. — Константин вернулся, — произнесла она, оборачиваясь к мальчику с улыбкой. — Оставайся пока здесь, хорошо? Когда у Василисы так горят глаза, с ней спорить нельзя. В этом взоре полыхает мощь солнца, и его испепеляющая сила способна охватить все. Сережа сглотнул, но не посмел ей перечить, лишь закивал головой, обещая, что не сдвинется с места. Волшебница покинула его, идя навстречу прибывшему колдуну. Константин преподавал в Колдовстворце и также занимался привлечением детей в их учебное заведение. Сережу он привез сюда, и другие ребята рассказывали, что именно Константин сообщал о магическом даре ребятам и приглашал на обучение. Не понимал только Сережа, отчего стала так взволнованна Василиса. Обычно приезд его вызывал реакцию, но не такую. Мальчишка сгорал от любопытства — к счастью, больше не буквально — но не смел противиться, лишь по комнате бродил, дергая кончик косы. Хоть жевать разучился, а то неприятно было. Он не знал, сколько бродил из угла в угол — да вечность целую! — прежде чем услышал зов Василисы. Сережа чуть ли не кубарем скатился с лестницы на первый этаж, надеясь увидеться с Константином — он иногда делился амулетами с мальчиком — но вместо этого увидел другого мальчишку. У него был совсем мрачный диковатый взгляд из-под черных бровей. Глаза черные, но веки покрасневшие — неужели плакал? Смотрел мальчик совсем мрачно, словно драться хотел, да прижимал к себе небольшую сумку с вещами. — Сережа, — обратилась к мальчику Василиса, придерживая чужака за плечи. — Это Олег. Он теперь будет жить в этом доме и готовиться к учебе в Колдовстворце. Поможешь ему освоиться? — Конечно, — ответил Сережа, вздергивая подбородок — теперь он оказался в этом месте старшим ребенком! Василиса улыбнулась веселому настрою подопечного, и с таким же выражением обратилась к Олегу. — Это Сережа, — представила она ему старшего товарища. — Не бойся его хорошо? Он поможет тебе. Олег мрачно кивнул, делая несколько шагов в сторону Сережи. Они долго вглядывались друг в друга, присматриваясь и приглядываясь. — Пойдем в комнату? Или ты голодный? — предложил Сережа. Олег смотрел на него также дико, поджимая тонкие губы. Мальчик казался настроенным крайне враждебным или очень осторожным. — Думаю, вам действительно стоит поесть, — произнесла мягко Василиса. — Проводи, Сережа, хорошо? Сможете сами покушать? — Конечно, — немного оскорбленно произнес мальчик, хватая нового сожителя за руку. Он не заметил, как Олег вздрогнул и ощетинился от этого жеста, но пошел за ним на кухню. Она была достаточно большой и когда-то вмещала в себя десятки ребят. Но сейчас здесь бывали только Сережа, Василиса и некоторые учителя, которые захаживали в их дом. Готовили здесь не люди, и обслуживал не человек. — Домовой-Домовой, — громко позвал Сережа, отпуская спутника и выбегая на центр большой столовой. Перед мальчиком на столе возник небольшой растрепанный человечек с сияющими как будто злыми глазами, широкими ладонями с крючковатыми пальцами. Сережа нисколько не испугался этого существа — Домовой за ним приглядывал всегда, хотя и ругал иногда за бардак, но жили в мире. Мир с Домовым — мир в доме. — Покормишь нас? — попросил Сережа маленького духа. — Обещаю потом все книги переставить в библиотеке. Дух вздохнул, а потом заскрипел, как старые половицы, исчезая со взора ребят. Сережа встряхнул головой, переводя горделивый взгляд на мальчика, ожидая увидеть у него шок, изумление, восхищения. Еще бы! Не каждый день с магом встретишься, а тем более такого, что с нечистой общается. Но Олег оставался таким мрачным, только голову опустил ниже, пряча глаза за кучерявой челкой. Сережу это сильно задело. Он тут магичит — практически! — а на него вот так вот равнодушно смотрят. Олег сел на лавку, кладя рядом с собой сумку, еле отпуская ее ремень. Сережа сел рядом, но на некотором расстоянии, показывая свою обиду. Вскоре перед ними появились тарелки с кашей, ложки и чай. Домовой появился на столе спустя миг после всей остальной утвари, глядя внимательно на мальчишек. — Спасибо, Домовой, за хлеб и соль на столе, — впервые за все время произнес Олег, благодарно склонив голову перед духом. Сережа и Домовой удивленно посмотрели на нового жильца, а затем дух бросил деревянную ложку в Сережу, попадая точно в лоб. — Ай! За что?! — злобно зыркнул на Домового мальчик. Тот снова заскрипел и добавил Олегу в кашу ложку варенья. Что за несправедливость?! — Ты откуда такой умный, а?! — обиженно насупился Сережа, потирая ушибленный лоб. — И про магию знаешь, и с духами общаешься. — Папа учил, — едва слышно произнес Олег, опуская голову и замолкая, принимаясь за кашу. Сережа сдулся со своей злобой — очень много тоски было в чужих словах. Никто не оказывается в этом доме впервые с радостной улыбкой. Сережа был не таким уж маленьким сам, когда пришел, но плохо помнит, что с ним было — яркие впечатления от соприкосновения с магией стерли боль, которая там была. — Меня папа мало чему научить успел, — легкомысленно произнес Сережа, стараясь показать, как это все легко переживается. Олег скосил на него свои черные агатовые глаза. — Зато Киря — жил здесь до этого — научил меня обереги делать. И сглазы. Я несколько даже удачно наслал. Сережа был очень доволен тогдашней проделкой. Василиса его разумеется раскрыла и наказала, но мальчишек старших, которые повадились ему волосы дергать, он на долго лысиной наградил и очень гордился собой. Олег, кажется, даже улыбнулся немножко на рассказ о его проделке. И это показалось Сереже маленькой победой. Он еще несколько раз начинал разговор, хотел похвастаться своими магическими знаниями, но Олег практически не отвечал, Сережа только по дерганию губ, да по взгляду мог понять, как оценил новую информацию о его достижениях. Если хмурился, значит был недоволен или не нравилось, если слегка щурился и скашивал на него взгляд, значит показалось забавным или интересным, а если одну бровь поднимал, значит уже знал и было не интересно. А Сереже оказалось очень даже любопытным вот так узнавать человека! Самому по чуть-чуть по жестам и мимике читать. Напоминало работу с волшебными существами, но Олегу он это не скажет — вдруг еще обидится. — У меня вообще вот, что есть, — прошептал заговорчески Сережа, демонстрируя на ладошке кольцо. Настоящий магический перстень, который только в одиннадцать волшебники получают. Тонкое, кажется, золотое с снежно-белым камнем. Олег подобрался весь и впервые полностью повернулся к Сереже, пересаживаясь на лавке. Его внимательный взгляд впился в кольцо, пытаясь, кажется, его вот так заколдовать. Вот теперь Сережа окончательно распушился. — Это уже твое? — спросил Олег, поднимая глаза на Сережу. — Прям… твое? — Мое, но временно, — поморщился недовольно Сережа, не желая делиться этим постыдным фактом. — Он вроде амулета — не дают мне им колдовать, он только силу сдерживает. Но Василиса обещала, что оставит его потом, чтобы аккуму…куму... короче, чтобы в камне магию хранить, а потом использовать. Олег кивнул, признавая новую информацию и, кажется, особо зауважав Сережу. А Сережа только и рад производить впечатление. А перед новым мальчишкой хотелось казаться самым-самым. И новая прилетевшая ложка, в этот раз в затылок, этому особо не способствовала. Олег на новое наказание Домового слабо улыбнулся. А затем за ниточку достал из-за ворота кулон — волчий клык с металлической — платиновой или серебряной — основой. — Это мне папа отдал перед… — мальчик помрачнел ненадолго, болезненно хмурясь и сжав кулон в ладошке. — В общем. Считается, что клык самого Семаргла. — Хранителя Огня?! — воскликнул, не сдерживая восторга, Сережа, подскакивая на месте, ближе придвинувшись к собеседнику, еле сдерживаясь, чтобы не взять кулон в ладошку — Олег бы вряд ли был рад. Пока мальчик улыбался сдержанно, показывая свое сокровище. — Он в нашей семье хранился, — произнес Олег. — Давал особую связь с волками и оборотнями. Папа говорил, что благодаря нему мы с ними друзья и являемся частью любой стаи. — Здорово! — крикнул Сережа. — А сам перекидываться можешь? — Папа мог. И говорил, что я смогу, но пока не получается, — вздохнул с тоской Олег, снова опуская глаза, пряча кулон под одежду. У Сережи теперь не получалось не сравнивать нового товарища с волчонком — теперь очень с расстроенным и горюющим. — Ничего страшного, научишься! — бодро произнес Сережа, стараясь снова вызвать на лице мальчишки улыбку. — Не зря мы здесь живем — в самом Колдовстворце! Мы будем учимся, научимся всему-всему и станем самыми сильными волшебниками! И Олег правда улыбнулся — совсем чуть-чуть, но черные бусины глаз практически засияли. А потом оба получили ложкой, потому что нельзя за едой отвлекаться и тем более недоедать. Мальчишки переглянулись и тихо захихикали, возвращаясь к тарелкам. — Слушай, — сказал Сережа, отпивая из кружки. — Тут, конечно, много комнат, но я не против, если ты будешь жить со мной. Олег посмотрел на него внимательно, а затем коротко кивнул, продолжая есть молча. А Сереже и недовольный клекот Домовика не мешал говорить с новым другом, предвещая им прекрасную учебу. А Василиса в дверях с улыбкой наблюдала за двумя одинокими мальчиками, которые в будущем обязательно будут вдвоем. И вот она это предсказывала очень точно.