В малахитовом сиянии

Сережа довольно вертится перед зеркалом. Форма учащегося ему очень нравится, хотя она еще без отличительного пиджака направления. Ничего. Через несколько недель они пройдут распределение по отделениям и определят свою будущую жизнь. И в ней они все равно будут вдвоем. С тех пор как Олега привели в этот дом они были вместе. В одной комнате, в одном классе, за одной партой. После уроков тоже — вместе. Ну, чаще всего, потому что Олегу очень нравится тайком бегать смотреть на сражения в дуэльном клубе! Так себе увлечение, но Сережа был уверен, что скоро это пройдет, и друг с ним чаще будет ходить в библиотеку, поняв, что это намного полезнее. — Что ты делаешь? — спросил Олег, заходя в комнату, удивленно глядя на красующегося парня. — Напоследок наглядеться пытаешь? — Да вроде того, — усмехнулся Сережа, косясь на друга через отражение, хитро щурясь. — Василиса попросила посмотреть, может перешить надо, вдруг вырос… Олег сразу нахмурился и ссутулился, опуская голову и поджимая губы. Несмотря на дерзость и наглость характера — Олежа оказался драчливым волчонком, особенно в полнолуние — Волков рос медленнее Сережи. Разница была ощутима, еще чуть-чуть и рыжий будет локти ставить, как на подлокотник. Василиса уверяла, что это временно, что Олег станет выше, еще перегонит друга, но пока это било по волчьей гордости. Даже сейчас: Сереже нужно форму перешивать, а Олег в своей полгода ходит и еще столько же проходит. Обидно. Олег проходит через комнату, молча хватает книгу со стола и садится на пол под окном, мрачно утыкаясь лицом в страницы. Сережа кусает губы. Понимает — переборщил, задел. У Олега уже проявлялась маскулинность — да, Сережа знал это слово! — и ему нужно быть крепче всех, сильнее всех, решительнее, храбрее. Все совпадало, кроме первого — быть крепче с маленьким ростом очень непросто, хотя даже Константин говорил, что Волков сильный, а Константин был известным мракоборцем в прошлом, ему можно верить, он сам сильный и видел других таких же. В общем, все говорят Олегу, что его рост сейчас далеко не приговор, ему еще расти и расти, а Сережа все равно не устает подшучивать над ним. Как будто не знает, чье мнение для Олега решающее. Разумовский вздыхает, расстегивает уже действительно тесноватую рубашку, переодеваясь в футболку и шорты — еще жарил август. Он подсаживается к Олегу, не взирая на его диковатый взгляд, пугающий остальных ребят в классе. Кладет острый подбородок на плечо, направляет любопытный взгляд в книгу. — Бажов? Серьезно? — усмехается Сережа, тихо посмеиваясь. В этом весь Олежа — он живет в этой самой сказке, что написал автор, а все равно читает ее, погружаясь в мир художественной книги. Олег сильнее напрягся и дернул плечом, ударяя им чужой подбородок — слышал, как стукнули зубы. Отодвинулся в сторону, сдвигая книгу, чтобы больше нельзя было заглянуть. Сережа вздохнул — снова умудрился обидеть. Он всегда Олега обижает — словом, делом, случайно! Сначала даже не понимал, а потом научился — друг становится таким же, как в первый день здесь. Маленький волчонок, глядящий пугливо, зло и тоскливо до боли. Закрывается, сжимается. Сережа вздохнул, снова подползая ближе. Олег дергается, плечи каменеют в конец. Сережа котенком трется о его рубашку, хватает пальцами за ткань, прижимается близко-близко. — Хочешь, я тебе почитаю вслух? — предлагает тихо Сережа. Они читали друг другу, когда тренировали скорочтение. Олегу всегда было неловко от звука собственного голоса, да еще и запинался часто, а вот Сережино чтение ему всегда нравилось. Когда у друга бывали кошмары, особенно в грозовые ночи, Сережа всегда читал вслух или рассказывал заученные стихи. Олег тушуется, мнется, пальцы чуть теребят уголки пожелтевших страниц старого сборника сказок Бажова. Он обижен и не хочет так легко прощать, но Сережа снова кладет на плечо подбородок, слегка сжимает предплечье. От него тепло растекается, и все недовольство постепенно стирается. Разумовский видит, как слабеет хватка и ловко перехватывает книгу, устраиваясь удобнее, усаживаясь по-турецки. Прокашливается, красуется перед другом, а Олег глаз еще не поворачивает, глядя на собственные пальцы хмуро. Ничего, недолго будет хмуриться волчок. Сережа полистал страницы, находя нужную сказку, какую они вдвоем особенно любили, потому что про дружбу крепкую и щедрость душевную. — Росли в нашем заводе два парнишечка, по близкому соседству: Ланко Пужанко да Лейко Шапочка, — начал читать с выражением Сережа, краем глаза замечая, как вздернул голову Олег, внимательно прислушиваясь. Цель достигнута. — Кто и за что им такие прозвания придумал, это сказать не умею. Меж собой эти ребята дружно жили. Под стать подобрались, — продолжил увереннее Разумовский, приосаниваясь. — Умишком вровень, силенкой вровень, ростом и годами тоже. На этом предложении Сережа уж слишком сильно выделяет слова, что Олег глаза закатывает от раздражения. Вровень, как же. — Ты и умнее, и выше, — бурчит себе под нос Олег, но Сережа слышит и хмурится недовольно, локтем ударяя по ребрам. Читать все равно продолжает, ему это нравится. И нравится, как Олег через какое-то время расслабляется и приваливается к его плечу, глаза прикрывая. Значит, простил, отпустил обиду. Правда, теперь скорее всего себя накручивает, что хуже друга. Ничего, потом разберется. Сережа читать пытается уверенно, но устает через какое-то время. Сказка длинная, но упрямо продолжает, даже на словах не спотыкается, хотя язык начинает заплетаться ближе к концу и дыхание перестает хватать на длинные предложения. — …она сама наградой прикатит, если заслужишь, и оба удачливы в своих делах были, — читает последние строки Сережа. — Видно, помнила их змейка и черный свой обруч от них золотым отделяла. Он захлопнул книжку и положил себе на колени. На обложке буквы выцвели, но под пальцами ощущались их оттиски. Сережа их поглаживал, переводя дыхание, а Олег продолжал лежать на его плече, будто задремал. Но нет, просто задумался опять о чем-то своем волчьем. Вздохнул тяжело, с тихим скулежом. — Хочу тебе золотой обруч найти, — тихо сказал Олег. — Чтобы защищал от всего. — Не мне, а нам, — поправил Сережа, ероша черные вьюны волос. — Нам. Он бы нам пригодился на Испытании. Прошли бы намного быстрее. — Ты уверен, что ну… нам надо вместе проходить? — спрашивает неуверенно Олег, поднимая голову, глядя прямо в синие глаза друга. — Я наверняка тебя тормозить буду. — У тебя сегодня день глупости? — возмущается Сережа. — Вначале из-за шутки по поводу роста обиделся, а теперь такую ерунду говоришь. Мы пройдем вместе, потому что ну… Мы всегда вместе! И точка. Волков снова хмурится — опять свои думы волчьи завел, как же они достали Сережу, потому что после них он вот такие глупости говорит. — Мы ведь после можем оказаться на разных отделениях, — отвечает Олег через какое-то время, при этом выглядит таким расстроенным. — И что? — спрашивает Сережа. — Это не помешает нам дружить! Ты еще не понял за эти четыре года, что ты мне не просто друг. И даже не как брат. И никакие проблемы и отделения нас не разлучат. Стрелков же не смог, когда нас наказывал. — Просто ты вовремя ящерок спер, — усмехнулся Олег. — Не спер, а одолжил, — поправил важно Сережа. — Но Вадиму их не вернул, — покачал головой Волков, глядя на небольшой террариум на столе, где копошились эти самые ящерицы. — Он тебе синяк поставил, а еще хвастался своим перстнем, так что заслужил, — насупился мальчик, проводя ноготками по обложке книги. — Ну, мы тогда оба друг друга поколотили, — возразил Олег, тыкая пальцем в плечо товарища. — А за перстень ты на него наслал сглаз, что он еще месяц не мог от него избавиться. — Тем более он его заслужил, раз снять его не смог, — кивнул горделиво Сережа. Вадим всего на год их был старше, но как-то так получилось, что с Олегом они были что-то вроде боевых товарищей — дрались друг с другом и с другими, иногда вместе таскались подсматривать в дуэльный клуб, а потом вдвоем отрабатывали наказание. Вадим уже год как прошел распределение и хвастался как мог этим фактом перед младшими, за что и получал периодически, когда забывался. Надолго его памяти не хватало, через месяц снова начинал задираться. — Знаешь, я тоже думал, что ну… мы можем быть не на одном отделении, но это не разлучит нас совсем, — прошептал тихо Сережа, виском прижимаясь к черной макушке. — Никто из наших одноклассников, да из старшиков — и вообще — не сравнится с тобой! — Даже если я все также буду ниже? — со слышимой усмешкой спрашивает Олег. — Я найду способ тебя вырастить, но уверен, он нам не пригодится, — улыбнулся Сережа. — Просто надо перестать отказываться кому-то от молока. Волков фыркнул — не любил он теплое молоко! — и забрал книжку. — Теперь я читаю, — сказал он, листая страницы. — Давай одну, а потом нужно возвращаться к подготовке, — произнес Сережа, меняя позу, теперь лежа головой на чужой плече. — Нам все еще нужно пройти Испытание. Вместе. Олег кивает, соглашаясь, а затем начинает неспешно и взволнованно: — Не одни мраморски на славе были по каменному-то делу. Тоже и в наших заводах, сказывают, это мастерство имели…