В малахитовом сиянии

— Давай, бежим, — смеется Сережа, плутая в темноте. Огромные костры остаются в стороне, отблеском алого озирая округу. Олег поднимается на ноги, осматриваясь, чтобы их ухода не заметили. Старшие занимались малышами, помогая им плести венки или завязывать букетики, Вадик уже где-то в стороне ворковал с Алтаном, заплетая в его густые косы цветы. Олег решает бежать за Сережей. Этот лис ждал его в тени, начиная улепетывать при приближении, что волосы алым всполохом взметнулись в воздухе — он не стал заплетаться, как Алтан, лишь венок надел, как и все на празднике. Звонкий смех разливается меж деревьев, Олег вторит ему, следуя за ним все дальше и дальше от основных костров. Сережа резко разворачивается, хватая парня за плечи, впечатывая в ближайшее дерево, тяжело дыша в приоткрытые губы. — Пойдем на речушку пускать венки, — предлагает тихо Разумовский, обнимая Олега за талию. — А потом искать Цветки. Пойдем? — Конечно, — улыбается Волков, счастливо щурясь, переводя дыхание. — Ты точно хочешь запустить их, а не заговорить и сохранить? — Нет, — качает головой Сережа, поджимая губы. — Следующий год последний на Ольхоне, тогда и сохраним. Сейчас хочу запустить. Олег улыбается ему, в далеком отблеске костров наблюдая за яркими васильками в Сережином венке среди ветвей яблони и груши, среди душицы и вереска с яркими лентами. Ему так идет, ему так красиво — магически прекрасно. Порой в суете жизни Олег забывает, что они действительно колдуны, и какой силой обладают, но в купальскую ночь он снова вспоминает, наблюдая за мерцанием огня в диких глазах Сережи, в его повадках и движениях. Он тянется к Олегу, легко касается дыханием губ, а затем отстраняется, снова заливаясь смехом. — Бежим отсюда, — уносится прочь Разумовский, и Олег преданным волком бежит за ним, стараясь не упустить. Голоса песен остаются все дальше, в воздухе теперь звучит музыка нечисти — более таинственная, звучащая будто внутри и снаружи разом, вводящая в транс, погружающая в странные туманные мысли. Они больше не бегут, шагают вместе, пританцовывая будто. Появляются новые костры по сторонам — уже не людские. Празднует эту ночь все магическое. Они не тревожат чужие кострища, идут все дальше к берегу, чтобы вместе пустить венки. Сережа трепетно поправляет плетенье на голове Олега, ласково касаясь волос. Темные ветви вишни сплелись с печальными алыми маками и белым тысячелистником, пряным любистком и полынью. — У тебя волосы теперь будут долго горечью пахнуть, — улыбается Сережа, потираясь носом о щеку Олежи. — Не доволен? — щурится Волков, чувствуя более мягкий запах от Сережи. — Наоборот, — качает головой Разумовский, улыбаясь счастливо. — Тебе подходит. Он берет Олега за руку, переплетя пальцы, медленее ведет в стороны тихо поющей воды — мавки и речушницы тоже вышли сегодня праздновать. Сегодня они мирны к волшебникам, которые здесь собрались. Ольхон закрыт для мира людей, только колдуны приходят сюда, но в такие праздники лишь из Колдотворца поднимаются ребята, а детей здесь принято не трогать. Они уже не дети — так сами считают. Но ребячество еще никуда не исчезает, да и не хочется, если честно совсем взрослеть. Их разделит время — Олег уже поделился, что пойдет служить, следом за Вадом, потом постарается в СУМРАК попасть. Сережу интересует наука, он дальше учится пойдет. У них чуть больше года вместе — когда не нужно ни о чем думать, просто проводить время вместе, вдвоем, немного отвлекаясь на окружающий мир. Дальше будет сложнее. Дальше будет хуже. Сережа не хочет разлучаться, хотя и принял выбор Олега. Олегу больно от будущего, но он старается не подавать вида. Чистая вода журчит в ночном гуле так тонко и низко. От нее веет будоражащей свежестью и чистотой. Они вдыхают ее, довольно щурясь. Быстренько бегают, собирая несколько сухих веток, чтобы зажечь маленький огонек перед их водой. — Ты так прекрасен, — едва дыша, выдохнул Сережа, глядя как огонек пляшет на темной коже, отражается в черных почти звериных глазах. — Это мои слова, — смеется низко Олег, магией распаляя огонь больше. Сережа смеется с ним. Так легко, так радостно вместе. Они вместе заговоры читают над костерком и прибрежной водой, все время касаются друг друга — трепетно, легко, но чувственно. Хоть ладонью, хоть плечом, хоть пальцами — но все время чувствовать друг друга. Ступают вместе босяком в ледяную воду по голень, снимают венки… — Как глупо гадать на них, — усмехается Сережа, трепля голубенькие цветочки в своем венке. — Но тебе ведь нравится, — улыбается Олег. — Так что почему бы нет. Разумовский мычит непонятно, кладя венок на воду. Смотрит на Олега снизу вверх немного настойчиво, подталкивая. Волков качает головой, тоже кладя свое плетение на зеркальную поверхность рядом с Сережином. Вместе они подталкивают венки по воде вдаль. Сережа с волнением закусывает губу, наблюдая как два кольца ветвей постепенно отдаляются. — Они не потонут, Сереж, — уверяет Олег, крепко сжимая его ладонь. — Никогда. Разумовский вздрагивает, переводя взгляд на любимого. Такого надежного и сильного. Уверенного в них двоих… — Пойдем искать Цветок, — улыбается Сережа, вытягивая Олега из воды снова в лес. За мечтой и надеждой.