В малахитовом сиянии

Олег — Волков. Это почти как имя Дагбаева, но другого калибра. Дагбаевы — золото магического мира России, его свет, а вот Волковы были тенью, теми, кого предпочитали не вспоминать лишний раз, но призывали в случае необходимости. Они — одна монета, но разные стороны. Их фамилию не так много знали, в основном только взрослые, которые либо развивались во всех сферах магии, либо в темных знаниях. Но Олег — один из последних Волковых. Он что-то знал и помнил от отца, но в целом он не мог понять, в чем была цель его семьи. У него остался магический амулет и сила, которую он не понимал. Он не оборотень. Болезни у него не было, иначе он бы обращался насильно каждое полнолуние и не помнил бы ничего из-за него. Наверняка бы его даже не держали бы в общей школе, поскольку он бы нападал на любого. Он не анимаг. Анимагии учатся, это сложная магия, которая не каждому по силам, а еще требует очень большой затраты материалов, сил и времени. Это крайне трудное действо, это невозможно сделать случайно, тем более маленькому ребенку. Он не знает, кто он. Папа рассказывал — мы носители Семаргла. Огнебог Семаргл — исток животворящей силы, ибо без тепла и света нет жизни на земле. Но папа также говорил: его огонь есть в каждом человеке, чтобы защитить от хворей и направить на верный Путь. Тогда как они — их семья — может быть носителями этой божественной сути, если получается, что каждый человек носит огонь Семаргла в себе. Олег этого не понимал. Он мальчиком сжимал в ладонях оставленный клык и пытался понять — что это и кто он? В чем его цель, в чем его наследие? Насколько не пусты слова о боге? Что он должен был понять? Сначала в его размышления совался Сережа. Пытался помочь, пытался разобраться, что-то объяснить. Читал, советовал, находил литературу, которая как-то могла объяснить им происходящее. Взрослых они почему-то не спрашивали, хотя это было самым разумным и верным решением. Но, видно, сам не осознавая. Олег чувствовал, что он сам должен был понять. Потому и от Сережиной помощи он скоро отказался. Все сам, разобраться самому. Но он был ребенком. Быстро эта наука ему осточертела — интереснее учиться, веселиться, гулять с Сережей, с Вадом бегать в Дуэльный клуб, быть ребенком. Получать удовольствие от школьной жизни, а не быть зацикленным на высшей идее. Но она не уходила от него совсем. Она пробудилась вновь. Когда злость выплескивалась яростью, с которой он бросался на соперников или неприятелей, который порывались задирать его или Сережу. Когда усталость или боль проявлялась уходом в себя, уходом в лес, побег в какое-то место, где был бы он один. Так дико. Животно. Василиса сказала — время пришло. И оно правда пришло. Он не был анимагом или оборотнем. Он оказался волком. Это нечто иное, действительно около божественное. Когда ты есть человеком, но и есть зверем — околобожественным зверем. Когда огонь течет в твоих венах, разогревает тебя, почти сжигает, но выплескивается магией. Сильной. Агрессивной. Почти бесконтрольной. Он начал обращаться. Начал активней заниматься боевой магией, потому что ему было то необходимым, чтобы не сгореть в собственном огне. Ему стали понятны животные — не их мысли или речь, а просто они. Их настрой, их поведение, их желания. Это было так странно, что почти пугало. Почти. Олег понимал, что это теперь правильно. Он осознавал, кто он есть, понимал, что двигало его семьей, для чего они пришли. Но абсолютно не понимал, что делать с этим знанием. Сереже он не говорил о том, что узнал. Просто сказал, что может обращаться, заставляя его пищать от восторга. А затем стал частенько жертвой просьбы перекинуть и дать потискать густой слегка жестковатый мех. Олег был не особо против. Он был против, что эта сила влияет на его успехи. В какой-то момент было отвратительно думать, что он в числе лучших в Клубе только из-за особенности рода. — Ты зря загоняешься, — усмехался дружелюбно Данила, хлопая огромной ручищей по спине. — Это то, что дано тебе с рождения. Как руки, ноги. Твоя задача — учиться этим пользоваться, развивать и тренировать, как мышцы. Пользуйся. Данила, как многие другие взрослые, знали, что значит фамилия Волкова. Знали, что таится в нем, глубоко в душе — дикое необузданное пламя. Олег боялся его, многие другие — опасались. Сережа был в неведении, но ему было точно не страшно — он сам почти огненный демон. Но Олег сам себя периодически боялся. — Что, если я не справлюсь? — дрожал под тяжелым взглядом наставника Олег, позволяя себе секундную слабину. — Справишься, — упрямо отвечал Данила, с некоторой отрешенностью глядя на ученика. — Все мы справляемся. В этом деле его понимал исключительно Бесобой — оскверненный темной магией, сам переживший долгую борьбу с этой темнотой. Держать себя в руках, направлять в нужное русло уничтожающую силу, созидать, а не разрушать — Данила долго учился этому. Потом стал учить и Олега. Неправильно иметь любимчиков, но кто не без греха. — Мне не нравится все это, — дует губы обиженно Сережа. — Ты ревнуешь меня к учителю? — усмехается Олег, обнимая насупившегося Разумовского. — Он хорош собой, — отвечает он, продолжая изображать оскорбленного ревнивца. — Он мой наставник, — строго напоминает Волков. Именно слово «наставник» утихомиривает и приводит в чувство. Это нечто большее, особенное. Наверно, его наставником в идеале должен был стать отец, но тот не успел практически ничего. Злая ирония судьбы — оборотни, с которыми они были в крепкой связи, его и погубили. Олег — Волков, но не стремился повторить судьбу своей семьи. Получить свое наследие — да. Научиться управлять им — да. Следовать начертанному — нет. Волки следуют пути только в том случае, если по нему следует стая. А Олегова стая — Серега, Вад — не стремилась к работе по урегулированию межрасовых конфликтов. Они стремились к свободе. И Олег двинулся за ними. Забыв, о своем долге.