Дело о похищенных артефактах

— Снег. Зима пришла. Рон мечтательно зажмурился, представив колкие снежинки на лице, запах свежести и приближающегося праздника. Впрочем, до Рождества оставалось еще две недели — в этом году зима наступила рано и внезапно, но чувствовалось, что она ещё не раз будет капризничать, отступать, сдавая свои позиции, чтобы потом отвоёвывать их обратно. Рон усмехнулся, понимая, что впервые за долгое время обратил внимание на погоду. Летом он ещё любовался буйным цветением и яркими красками, а вот осень прошла мимо него, по уши ушедшего в работу. — Что, Рональд, соскучился по стуже и гололёду? — фыркнула вошедшая в кабинет молодая женщина, стряхивая с пушистой светлой чёлки капельки воды, бывшие когда-то снежинками. Рон улыбнулся. — Ты вовремя. Надо же! В кои-то веки Том никого не подвёл. — Как видишь. Взрослеет парень, ответственности учится. Привет, Эмили, чудесно выглядишь. — Льстец! — довольно рассмеялась Эмили, откуда-то достав зеркальце и проверяя, не потекла ли тушь — сегодня на улице было жутко ветрено. Рон пожал плечами, переместился от окна к своему столу и открыл брошенную ему Эмили папку. Дело, которое они вели, можно было считать закрытым, но не хватало несколько важных деталей, и вчера он попросил Эмили покопаться в архиве госпиталя святого Мунго. — Ты лучшая. Не веришь мне — спроси у Тома. Он подтвердит. Верно, Том? — Что это я должен подтвердить? — подозрительно спросил ввалившийся в кабинет парень, левитируя три стакана кофе. — С утра пораньше по уши в делах? Что там у тебя? Держи свой двойной эспрессо с лошадиной дозой сахара, сатрап! — Замечательно. Кофе утром — это всегда замечательно, — расплылся в довольной улыбке Рон, шумно отхлёбывая из бумажного стаканчика. Гермиона не утерпела бы и сделала бы замечание. — А подтвердить ты должен, что наша дорогая боевая солнышко самая лучшая. Наш бесценный амиго Джанни на заре своей юности состоял на учете в психиатрическом отделении госпиталя по поводу явственных галлюцинаций, которые он проецировал на окружение и овеществлял. Магглы бы поставили ему диагноз «шизофрения», с поправкой на то, что он маг и опасен для окружающих. Его и в самом деле в юности атаковали монстры, в которых он превратил сверстников. И мне интересно, какой козёл трижды снимал Джанни с учёта, ставя под сомнение диагноз? Это вредительство магическому обществу, не иначе. — Ух ты! — восхитилась Эмили, отпивая латте. — Там же всё зашифровано — колдопсихи иначе не пишут. Опять проиграл пари? С кем на этот раз спорил? С Грейнджер? Рон пожал плечами, полюбовался приложенными к делу колдографиями монстров, закрыл папку и насмешливо улыбнулся товарищам. — Хуже, с сестрой. Зато теперь нам дешифровальщик с медицинского на нормальный не нужен — мы круче всех и снова подтвердили репутацию лучшего отдела. — Мы-то лучшие, — легко согласилась Эмили. — А где Клайв? Он уже неделю не показывает носа на рабочем месте, хотя ранение было пустяковым. — Что-то мне подсказывает, что этот трус больше здесь не покажется, — хмыкнул Том, усаживаясь поудобнее и складывая ноги на стол. Эмили вопросительно посмотрела на Рона, и тот кивнул, соглашаясь с Томом. — Том прав, Эмили. Клайв с нами не сработался, и вчера я сделал запрос о его переводе в другой отдел. — Ты ещё слезу пусти, Рональд, что с нами никто работать не желает, рисковать своей бесценной шкуркой. Ушёл и ушёл — скатертью дорожка. Надеюсь, его переведут к Мэри — там вечная нехватка кадров. Невыразимцы переглянулись и заржали как кони: Мэри Браун была той ещё сучкой и стервой, с которой нормально сработаться не мог никто. В дверь постучали. — Кажется, у нас новое дело. Том, солнце моё, прими посетителя. — Сам принимай, начальник, — нахально заявил Том, но ноги со стола убрал, встал и пошёл открывать дверь. В других отделах двери были распахнуты с утра до вечера, но с некоторых пор Рон разлюбил суету и гул коридора.