Дело о похищенных артефактах

Рон чувствовал себя разбитым, больным и невероятно дряхлым. Он всей душой ненавидел больницы, а особенно яростно он их ненавидел, когда его упихивали туда прямо посреди интересного дела. Потянувшись за стаканом с водой, Рон охнул от боли и грязно выругался. Болело всё тело. Всё-таки нехило его повалял там, на чердаке, сбрендивший от ужаса подросток, настолько нехило, что Рон постоянно только и мечтал об обезболивающем, которое ему давали строго дозированно. Три сломанных ребра, трещины ещё в четырёх, перелом ноги, гематомы и ссадины по всему телу и в заключение травма спины, о которой колдомедики, как истинные садисты, говорили с надеждой и пичкали его какими-то смесями зелий, исключающими костерост. Чего они хотели добиться, было непонятно. То ли лечили так, то ли просто мучили. В дверь его палаты-одиночки постучали, и Рон послушно каркнул «войдите», надеясь, что посетитель окажется хотя бы приятным. Хотя от вынужденного бездействия, скуки и боли он дошёл уже до такой стадии, что был бы рад любому посетителю — всяко лучше, чем вариться в одиночестве и незнании, придумывая тысячу вариантов развития событий. — Рональд, это мы, — сладко почти пропела Эмили, заходя в палату. Сегодня она была как-то особенно хороша в своей простоте и свежести. Рон улыбнулся ей, посмотрел на светящегося счастьем Тома и кивнул сам себе. Вместе. Наконец-то! — Пить будешь? — спросил подошедший к нему Том и крепко пожал Рону руку. — Мечтаю о воде. А ещё умираю от любопытства. Том взял оставленный медиведьмой стакан, понюхал его содержимое, одобрительно кивнул и принялся поить недовольное начальство. — Мы тоже тобой недовольны, — поджав губы, заявила Эмили, усевшаяся на стул для посетителей. — Ты голову хоть иногда подключай, перед тем как прыгнуть в очередную бездну! Идиот рыжий! Ты вполне мог послать кого-нибудь наверх, а не рисковать сам. Мы же говорили об этом. — Прости, — булькнул Рон, принимая самый что ни на есть виноватый вид — мама и Гермиона научили его не спорить с чувствующей свою правоту женщиной. Для здоровья полезнее бывает повиниться или на крайний случай промолчать. — Ты балбес непродуманный, Рональд Уизли! — Согласен с тобой, Эмили... Эмили расслабилась и рассмеялась, готовая принять мир. Глядя на это, Том восхищённо щёлкнул языком, трансфигурировал книгу, лежащую на тумбочке, в табурет и сел рядом с женщиной. — Тот парень и есть твое недостающее звено, — начал рассказывать он. — Анна, ну, старшая из сестёр, влюбилась в него — стопроцентного маггла — и Маргарита, узнав об этом, окончательно пошла вразнос. Её Анна должна была принадлежать только ей и ни на кого больше не смотреть. А здесь какой-то маггл, не пойми откуда свалившийся на их головы, Анну на свидания приглашает, может быть, лапает её там, целует. Пубертат, эгоизм и больная голова, если в двух словах. — Как они все? — В северном крыле госпиталя. Все трое, — сказала Эмили и сжала пальцы. Насколько Рон знал её, этот жест означал, что женщине неуютно. — Анна из-за порванных магических каналов превратилась почти в овощ; Маргарита вцепилась в неё и ведёт себя крайне агрессивно, когда их пытаются разлучить. Их поместили в одну палату, и теперь младшая ухаживает за старшей, не подпуская к ней никого. Твой спасённый парнишка сидит в комнате с мягкими стенами и ежесекундно ждёт нападения. И воет, если отключают свет. А ещё нас с Томом прокляла миссис Нортон. Оказывается, именно она организовала ограбление, чтобы... — Чтобы оградить от грабежа свою дочь и выгодно продать наиболее ценный антиквариат, который мистер Нортон вряд ли выставил бы на продажу. Так? — подхватил Рон. — У Маргариты с детства были проблемы с головой, и с течением времени становилось только хуже. А еще таким образом мамаша надеялась убрать из своего дома дочь мужа от первого брака, которая стала ей мешать с тех самых пор, как их совместную дочь окончательно перемкнуло на сестре. Ну, умрёт девочка, ничего страшного — есть обливейт и так даже спокойнее всем будет. Вот только она не просчитала, что Маргарита окажется слишком безумной, чтобы её контролировать, и сама сотрет память не только соседям, но и родителям. Произошла отмена? — Да. Но откуда ты... — Из досье. Я здесь уже вечность кукую в ожидании, пока врачи определятся, чем же меня лечить, и десять раз прочитал досье на эту семейку. Там нормальной была только одна сквиб, и та испортилась. — Ты чудовище, Рональд! — воскликнула Эмили, прижав руку к груди для большей патетики. — Бедная девочка была единственным нормальным человеком в этой семье и, если бы не одержимость её сестры, вполне могла счастливо жить со своим магглом, — Рон отрицательно покачал головой. — Но почему? — Потому что он бандит, Эмили. Именно его наняла миссис Нортон для ограбления. Том? — Можно я не буду пересказывать все те образы, что видел в голове этого милого мальчика, своей любимой женщине? Это, м-м-м, довольно неприятно. Кстати, Рон, какого такого рогатого овоща ты экранировался от меня? Я упустил момент, когда в твою светлую голову пришла потрясающая по своей глупости мысль рискнуть своей жизнью и здоровьем ради этого ничтожества. — Разве? А мне показалось, что ты ждал именно этого, когда транслировал в мою голову его беспросветный ужас. Скажешь, нет? Рон с неприкрытой иронией смотрел, как Том подбирает правильные слова в оправдание своему поступку. Удовольствие от маленькой игры на нервах испортила Эмили, которая откинулась на спинку стула и широко улыбнулась. Том непонимающе захлопал ресницами. — Что? — Да издевается он над тобой, вот что, — пояснила Эмили и положила Тому на плечо руку в жесте ободрения. — Рональд прекрасно знает, что ты далеко не всегда можешь удержать свою телепатию в узде. Его достало на тот момент чувствовать себя ущербным, да ещё на глазах Малфоя, вот он и решил вспомнить старое и отличиться. Герой фигов. Если бы не Том и Драко — лежал бы ты в земле. — Драко? — не понял Рон. Том кивнул. — Именно его сомнение по поводу лестницы заставило меня тебя поискать. Экран тогда уже слетел, и я сумел тебя услышать. Рон, ты безнадёжен. — Возможно. Но третьим не буду, можешь об этом даже не думать. Как тебе вообще пришло такое в голову? Том залился краской до корней волос, а Эмили звонко рассмеялась, признавая за Роном право отказа и выбора. Вряд ли её устроила бы триада — она не Том и подобной широтой взглядов не отличалась, пройдя через два неудачных брака. Им будет очень хорошо и уютно вместе, и Рон не понимал это не озвученное желание затащить его в их брак. Что он там забыл? Том не гей, Эмили собственница, а Рон любил Драко. — Магический брак сделал бы нас лучшими, Рон, — пояснил Том, взяв себя в руки. — Нет уж, спасибо. Я чураюсь совершенств в любом виде. А ты, Том, не просри своё счастье в погоне за улучшениями. Будет обидно. В дверь палаты постучали и открыли, не дождавшись ответа. На пороге стоял Драко Малфой собственной персоной в аврорской мантии и тревожно смотрел на Рона, почти не замечая Эмили и Тома, заторопившихся на выход. Рон улыбнулся.