Дело о похищенных артефактах

Странное дело, но Рон по-прежнему лежал в кровати с переломами, хотя прошло уже достаточно времени, чтобы от них даже следа не осталось. Что происходит? Мимо Драко на выход прошли высокий худой парень лет двадцати и миниатюрная светловолосая женщина, задорно ему подмигнувшая. Мистер Вольф и мисс Смит? Впрочем, сейчас это было неважно. Драко закрыл дверь, подошёл к стулу, на котором недавно сидела женщина, и опустился на него, не сводя взгляда с рыжего идиота. Живой. А это самое важное. — Чем ты вообще думал, когда решил подняться наверх один? Не головой точно. — Ко мне не пускали? — спросил Рон, нахмурившись каким-то своим мыслям. Драко кивнул, вспомнив свои безуспешные попытки прорваться в палату Уизли, разбивающиеся о неприступную стену запрета. — Колдомедики что-то говорили о лечении экспериментальными зельями и о необходимости поддерживать стерильный магический фон. Почему ты так мне ничего и не сказал, Рон? К чему такая жертвенность? То проклятие предназначалось мне. — Тебе, — согласился Рон, не став спорить. — Но если я могу хотя бы попытаться защитить любимого человека — я буду это делать. Никакой жертвенности в этом нет, Драко. А не сказал я тебе по одной простой причине — я никогда не скрывал от тебя правду. Ты сам предпочёл её не замечать. — Я идиот, да? Я люблю тебя, Рональд Уизли, и я такой космический идиот. Знаешь, я столько раз порывался признаться тебе, но до этого так никогда не доходило — вместо этого мы в очередной раз ссорились, выясняли отношения и маялись всякой фигнёй. Я хочу отношений с тобой. — С калекой? — колюче спросил Рон, боясь, по всей видимости, поверить и довериться. А может, он боялся жалости и будущих разочарований? Драко отрицательно покачал головой и взял его за руку. — С тобой. У нас обоих опасная работа, Рон. Мы оба рискуем, и любой момент может стать последним как для тебя, так и для меня. Я не хочу в таком случае сожалеть об упущенных возможностях. Это было бы слишком жестоко. А чего хочешь ты? — Весь мир и коньки в придачу, — заявил Рон, переплетая их пальцы. Драко оскорблённо дёрнулся — он тут душу выворачивает, а Уизли ёрничает! — но болезненная гримаса на конопатом лице его отрезвила. — Тебя хочу. Я давно хочу тебя, но ты же, блядь, такой неприступный, как отвесная скала над морем, и поначалу постоянно тыкал мне в морду моим несовершенством. А меня на тебе с нашего восьмого курса перемкнуло, так и не отпустило уже. Ну, помнишь, когда ты Гермионе желание проиграл… — И она, чтобы меня проучить, загадала, чтобы я весь вечер проходил в девчоночьих тряпках и при полном параде? Это было унизительно, Рон. Вся эта косметика, маникюр, причёска… Я тогда отчаянно боролся с желанием убить Гермиону, хоть сам же и нарвался, а тебя перемкнуло. Не знал, что ты извращенец, — лукаво улыбнулся Драко. Рон расхохотался, болезненно охая и держась за рёбра. — Не смейся — тебе вредно. Нет, тогда я тебя в таком плане не видел и втрескался по уши значительно позже, пройдя через все этапы от отрицания до принятия. Вот только признаться тебе в чувствах мне смелости не хватило. Как и тебе, Рон. — Да, Драко, смелости нам не хватило, — согласился Рон. — Смелости и умения разговаривать. Если меня выпишут отсюда, пойдёшь со мной на рождество в Нору? — Предлагаешь поставить в известность родителей сразу? — Ну, если ты предлагаешь оттягивать сей знаменательный момент до последнего — кто я такой, чтобы спорить? Драко внимательно посмотрел на Рона, ища признаки обиды, или может быть, непринятие такого решения, но не увидел ничего, кроме лёгкой насмешки. Он определённо терпеть не мог в невыразимцах умение держать свои эмоции под жёстким контролем, и ненавидел в Роне эту приобретённую черту характера, которую последний год усугубил. Обычно взрывной рыжий словно закрывался, когда начинал выходить из себя, и Драко это бесило, потому что настолько не походило на него обычного, что хотелось кричать. Открыться… Драко мог в красках представить себе, как отреагируют его родители на нетрадиционную сексуальную ориентацию своего единственного сына. Они до сих пор так и не смогли принять его работу в Аврорате, а ведь он работал там уже шесть лет. Открыться было страшно, но прятаться до той поры, как всё выплывет и само как-нибудь рассосётся… Глупо! Не рассосётся и проблем со временем меньше не станет. — Ты кошмарен! — выдохнул Драко, сжимая переносицу пальцами левой руки. Рон кивнул. — Есть немного. Я эгоист, Драко, и мне хотелось бы сразу заявить на тебя права перед всем миром. Но выбирать, как поступать, будешь ты. Помолчали. Драко смотрел в окно, поглаживая большим пальцем Рона по костяшкам, и думал о том, что в жизни почти не бывает сказок и с признанием в чувствах трудности не заканчиваются. За больничным окном шёл пушистый, какой-то совсем уж праздничный снег. — Что с девчонками? — В психушке. И парень там же. — Жаль, — пробормотал себе под нос Драко. Рон не выдержал и расплылся в широкой улыбке. — Хочешь отомстить? Драко серьёзно кивнул: — Хочу. А ещё хочу, чтобы ты пообещал мне не отдаляться, если не встанешь на ноги. Чтобы у нас был шанс в любом случае, вне зависимости от того, найдут колдомедики способ снять проклятие или нет. Нам обоим он нужен. А я со своей стороны обещаю тебе подумать над твоим предложением. — Я подумаю, Драко. Я обязательно подумаю. Гад! Какой же он всё-таки гад! Нет, Драко понимал, что заслужил подобный ответ, сам не решившись пообещать что-то конкретное, но как же хотелось хоть какой-то определённости! Он почти начал спорить, в надежде добиться от Рона более ясного ответа, но тут дверь распахнулась, в палату вошла симпатичная медиведьмочка и немедленно указала Драко на выход. — Приходите послезавтра, когда будут разрешены посетители. А пока покиньте палату, аврор. И Драко послушно вышел, молясь про себя всем богам, чтобы лечение подействовало — он неплохо знал Рона и понимал, что если тот не встанет на ноги, шанса у них не будет даже самого призрачного, несмотря на все обещания подумать. Подумать-то Рон подумает, но вряд ли надумает что-то обнадёживающее. — Рождество, значит, — пробормотал Драко, подходя к камину. Ему определённо нужны три дня отпуска и порт-ключ во Францию, где сейчас отдыхают родители. Чудес на свете не бывает, кроме тех, что сделаны чьими-то руками. Драко с трудом сглотнул, сжал и разжал пальцы, пытаясь успокоиться, и зачерпнул из чаши летучий порох. Вначале отпуск. — Аврорат!