Добро пожаловать в чайник

      Пока Тома возился на кухне и одновременно пытался устоять просящему вкусняшек взгляду Перца, так звали собаку путешественника, Аято быстро наскучила книга, которой он решил скрасить свое время. Все-таки, романы были не в его вкусе, глава клана Камисато предпочитал читать книги так или иначе связанные с историей Иназумы или любой другой земли. В имении Камисато у молодого главы была своя личная библиотека, в которой было множество различных книг и разного рода свитков. С самого детства он и его сестра Аяка были приучены к высокой литературе, ведь им, как наследникам великого клана Иназумы было положено быть обученными во многих искусствах высокого общества. Иногда Аято задумывался, не будь он рожден в великом клане, то какие бы у него были интересы? Нет, ему нравилось то, чем он увлекался сейчас, но в большинстве своем эти интересы были навязаны родителями. Возможно, он бы увлекался чем-то совершенно иным. Снова мысли вернулись к Томе, который был свободен в выборе своих увлечений и интересов, но который больше всего отдавал себя хозяйству. Вот уж точно, если человеку что-то дано, то этого у него не отнять. Тома был разносторонней личностью. Аято даже не мог с точностью сказать, знает ли он все об этом блондине даже спустя многие годы, что Тома был под крылом клана Камисато. Из мыслей Аято вывел негромкий стук в раму сёдзё. Вынырнув из своих размышлений, Камисато перевел взгляд на открывающиеся двери, а также на Тому, что держал в одной руке поднос с приготовленной едой и небольшим графинчиком, который был не очень похож на тот, в чем был налит чай, второй рукой закрывая за собой сёдзё с тихим шуршарщим звуком. - Вижу, вы уже расположились, - улыбнулся Тома, проходя вглубь комнаты и подходя к еще одному небольшому столику, что стоял практически у окна, ставя на него поднос с горячими оладушками. От аромата комната быстро наполнилась теплом. - Я думаю, что уже нет необходимости обращаться ко мне столь высокопоставленно. Мы ведь одни, - попросил Аято, поднимаясь с футона и подходя к столику, также оказываясь очень близко к Томе, от которого исходил ощутимый жар. Обладатели глаза бога пиро все были несколько горячее других людей, поскольку внутри них имела свое начало самая неудержимая стихия. - Или ты забыл о моей просьбе? - Конечно нет, - Тома отрицательно покачал головой. - Просто мы так давно не виделись, что назвать вас просто по имени язык не поворачивается, - блондин неловко потер затылок. Близость Аято пьянила, а исходящий от него легкий аромат сакуры оседал на кончике языка слегка горьковатой сладостью. - А ты попробуй, - с некими хитрыми нотками отозвался Аято, легко приподнимая уголок бледно-розовых губ в едва заметной усмешке. - Кажется, с моей сестрой у тебя таких проблем не наблюдалось. Чем же отличаюсь я? Тем, что я глава? - Нет, - Тома неотрывно смотрел на мужчину перед собой, словно впитывая его образ, который за время их разлуки не померк ни на одну черту. Просто сейчас он был таким особенным, что хотелось разглядеть и запомнить его снова. - Вы глава клана Камисато, но для меня это имеет значение лишь на втором месте. - А что же стоит на первом? - тихо прошептал Аято, касаясь пальцами руки Томы, легко проведя ими по тыльной стороне ладони копейщика, очерчивая его наручи, после касаясь мягкими подушечками горячей ладони. По телу прошли мурашки. Как же хотелось ощутить эти ладони везде, лишь скинув одежды. Подняв на блондина взгляд светло-сиреневых глаз, Аято наблюдал за всеми изменениями, что могли отразиться на лице и в глазах Томы. Прикосновения главы Камисато не остались не замеченными, ведь от них зрачки в зеленых глазах расширились, а сам Тома сглотнул. - Расскажи мне, Тома, что я значу для тебя в самую первую очередь? - Вы... - начал было Тома, но заметив легко нахмуренные брови, тут же исправился. - Ты значишь для меня гораздо больше, чем господин, которому я должен служить. Ты мое второе сердце, Аято. Последние слова Томы заставили тепло в груди главы комиссии Ясиро разлиться океаном. И звучали они куда чувственнее, чем обычное: "Я люблю тебя". Мягко улыбнувшись, Аято отпустил руку Томы, отчего тот несколько испуганно вздрогнул, видимо решив, что сказал что-то не так. - Ох, Тома. Говорил бы такие слова почаще. Хотя нет, ведь тогда я могу к ним привыкнуть и они потеряют все свое волшебство, - Аято мягко посмотрел на юношу перед собой. - Поэтому, говори их только в подходящие моменты, как этот. Так что же ты там для меня приготовил? - с интересом спросил Аято, переводя взгляд на стоящий на столе поднос. - А? - растерянно похлопал глазами Тома, видимо уже и позабыв про оладушки, которые приготовил собственноручно. - Ах, да. Прости, я совсем забыл про них, - тихо прыснул Тома, несильно хлопнув себя по лбу. Уж слишком сильно он засмотрелся на мужчину. - Я решил приготовить монштадтские оладушки. В детстве мне часто готовила их мама, - Тома сел по одну сторону от стола, беря с подноса тарелку с оладушками и переставляя ее на гладкую столешницу, также ставя на нее и небольшой графинчик, как и две пиалы. - Кажется, это явно не чай, - Камисато легко усмехнулся, садясь за столик напротив блондина. - Скажи мне, Тома. Ты ведь ничего такого не задумал, верно? - игриво приподнял брови глава комиссии Ясиро, рассматривая покрасневшего копейщика. Иногда Аято нравилось смущать блондина, ведь тот всегда так мило реагировал на его слова. - Вовсе нет, - Тома яростно замотал головой. - Я просто решил, что на новом месте довольно сложно заснуть, поэтому подумал, что немного саке поможет расслабиться. Но если ты хочешь чай, то я схожу и заварю. - Нет, оставь саке, - Аято легко покачал головой. - Мы выпивали вместе так давно, что мне бы хотелось сейчас повторить... тот вечер.       Тома ощутил целый табун мурашек, который пробежался от затылка по позвоночнику и исчез где-то в районе крестца. Блондин тоже отлично, даже слишком, помнил тот вечер, когда они вместе с Аято распили саке, а уставший после долгой дороги глава клана даже от небольшой дозы прилично захмелел. Тогда Тома всеми силами пытался держать себя в руках, даже тогда, когда столь красивое и чувственное тело так отзывчиво реагировало на прикосновения его рук. Просьба сделать Аято массаж обернулась самой настоящей пыткой, испытанием, которое Тома с треском провалил. Но вместо наказания он получил поощрение, а вместе с ним и самую лучшую ночь в своей жизни. Конечно наутро Тома думал, что его минимум казнят, но не встретив никакого негатива со стороны Аято, блондин решил двигаться дальше, и ни капли не пожалел об этом. Разлив по небольшим пиалам немного саке, Тома поставил графинчик обратно на стол, пока Аято взял принесенную к оладушкам вилку, отламывая небольшой кусочек. Обмакнув его в предложенное варенье, глава Камисато попробовал приготовленное блюдо, которое оказалось весьма по вкусу. Тома готовил очень хорошо, и зачастую Аято просил, чтобы именно он готовил ему лично, из-за чего повара, стоявшие на службе у клана Камисато, были мягко говоря возмущены. - Мне нравится. Кухня Монштатда очень хороша, если все блюда из нее такие же вкусные, как эти оладушки. - Я рад, что тебе понравилось. Если хочешь, то я буду готовить тебе каждый день новое блюдо из Монштадта, - улыбнулся Тома, после беря в руку пиалу с саке, повторяя движение Аято. - Было бы замечательно, но я также хочу, чтобы ты не только заботился обо мне, но и в первую очередь заботился о себе, Тома. - Да, разумеется, - кивнул блондин, после несильно приподнимая пиалу в воздухе и выпивая первую порцию некрепкого алкоголя.       Спустя некоторое время, когда половина графинчика была распита, а оладушки доедены, Тома уже сидел за спиной Аято, держа в руках гребень и расчесывая светло-сиреневые волосы своего господина, вызывавшись поухаживать за ними сам. Аккуратно расчесывая мягкие пряди, что едва доставали до лопаток, Тома словно завороженный наблюдал за тем, как Аято расслабляется от приятных ощущений, а от близости блондина и исходящего от него тепла, его буквально морит. Также сказалось и выпитое саке, и Тома уже не первый раз думает о том, что, возможно, глава Камисато просто не умеет пить, раз даже от слабого алкоголя он выглядит достаточно опьяненным. Или дело было не только в саке? Аккуратно собрав пряди в хвост, Тома откинул их на одно плечо Аято, сам, словно устав терпеть, обвивая его за талию двумя руками, прижимая ближе к себе, отчего мужчина тихо выдохнул. - Знаете, господин Аято. Я скучал по вам, - начал их игру Тома, прошептав эти слова на ухо мечнику. - Тогда, в Иназуме, когда меня схватили солдаты сёгуна и отвели на площадь, чтобы изъять глаз бога, то в первую очередь я подумал о том, что совсем не хочу забывать вас. Ведь вся моя сущность, мой глаз бога, связан именно с вами. Именно из-за вас боги даровали мне силу, и я поклялся на ней защищать вас, что бы не произошло. Прикрыв глаза, Аято слушал тихий шепот блондина, ощущал спиной жар его тела даже через одежду, и гнал от себя прочь все мысли связанные с охотой на глаза бога и о том, что могло произойти. Зачем сейчас говорить об этом? Нужно отпустить все это словно страшный сон. - Не нужно сейчас говорить об этом, - тихо прошептал Аято, касаясь ладонью щеки Томы и легко поворачиваясь в его сторону. - Всё уже далеко позади. Ты сохранил свой глаз бога, сохранил себя самого. Не за чем это обсуждать. Мы все будем благодарны Итэру за его помощь, а платой за нее будет наша счастливая жизнь. - Вы правы, господин Аято. Простите, что я снова начал этот разговор, - извинился Тома, после перехватывая ладонь мужчины и сжимая ее в своей. Слегка наклонившись, блондин легко коснулся губами не скрытой волосами шеи Аято, после также едва ощутимо целуя заднюю ее сторону, слегка прикусывая холку. - Тома... - Аято тихо выдохнул, ведь такая ласка была слишком чувствительной для него. Вся его шея, а особенно задняя часть, что обычно скрыта волосами, была довольно чувствительной, и Тома прекрасно об этом знал. Начинать ласки с этой части было крайне жестоко. - Кажется, ты говорил, что ничего такого не задумывал, - в голосе главы Камисато промелькнуло ехидство. - Но я так хочу вас, - выдохнул Тома, несильно отстранившись от своего господина. Зеленые глаза копейщика были поддернуты дымкой возбуждения. Мягко отстранившись от блондина, Аято повернулся к нему лицом и сел на колени, заглянув в глаза. - Даже не поцелуешь меня сначала? - улыбнулся глава комиссии Ясиро, заводя руки за шею Томы. - Простите, - растерянно сглотнул Тома, после поддаваясь вперед и накрывая губы Аято своими. Ощутив руки главы на своей шее, как они обнимают его, Тома тоже дал себе вольность обнять Аято за талию и прижать к себе ближе, вместе с этим углубляя поцелуй. Тихо выдохнув в губы любимого и такого прекрасного юноши, Аято позволил Томе обнять себя крепче, а его языку проникнуть в свой рот. Очень скоро поцелуй перерос в нечто обжигающее и выбивающее воздух из легких, отчего начинала кружиться голова. Вовремя опомнившись, глава Камисато убрал руки с шеи блондина, опуская их на пояс надетого на себе кимоно, развязывая его. Оторвавшись от губ разгоряченного Томы, Аято с хитрой улыбочкой отстранился от него, выпрямляясь на коленях, а подолы кимоно от движения разъехались слегка в стороны, отчего блондину стало прекрасно видно возбуждение своего господина. Кажется, Аято это нисколько не смутило. - Будь хорошим мальчиком, Тома. Сегодня тебе нельзя смотреть на меня, - едва ли не проурчал Аято, завязывая глаза блондина поясом от кимоно. - Если ослушаешься, то не получишь то, чего так желаешь, - последнюю фразу глава Камисато прошептал копейщику на ухо, отчего у последнего сладко потянуло в паху. Это было жестоко. Тома любил смотреть за тем, как изменяется лицо Аято в моменты удовольствия, наблюдать, как темнеют светлые глаза, и как мужчина соблазнительно прикусывает свою нижнюю губу в момент, когда Тома наполняет его сантиметр за сантиметром. Ну, по крайней мере, ему можно трогать. А без зрения он как-нибудь справится.       По комнате разнесся звук шуршащих одежд, а затем Тома ощутил, как воздух рядом с ним заколебался. Из-за того, что копейщик был лишен зрения, все его остальные чувства обострились, и поэтому он был похож на натянутую струну, которая вот-вот и порвется. Аято встал перед своим дорогим слугой, что заставлял пожар в его груди разгораться все сильнее даже от одного вида такого Томы. Сидящего перед ним на коленях с завязанными глазами, слегка учащенным от возбуждения дыханием и тронутыми небольшим румянцем щеками. Прикусив нижнюю губу, поскольку увиденная картина заставила Аято ощутить волну возбуждения, глава Камисато спустил со своих плеч спальное кимоно, после опуская руки и позволяя приятному шелку скатиться по коже и упасть к своим ногам. Аято размышлял, стоит ли сначала немного поиграть с Томой, или же сразу перейти к более решительным действиям. Но решив, что отказать себе в небольшой игре он не может, Камисато коснулся ладонью макушки сидящего перед ним Томы, поглаживая по волосам, после спускаясь к щеке и касаясь большим пальцем нижней губы, отчего юноша слегка приоткрыл губы и провел кончиком языка по подушечке большого пальца своего господина. Тома тоже не собирался отставать в этой их игре, которую затеял сам, и это заставило Аято легко усмехнуться. - Мне так нравится видеть тебя таким, Тома. Сделаешь для меня кое-что? - тихо прошептал глава клана Камисато, второй рукой проводя по своему напряженному члену. - Для вас все, что угодно, господин, - хрипло отозвался Тома, задышав чуть чаще. Блондин прекрасно понимал к чему все идет, и был совершенно не против. Он хотел доставить Аято удовольствие, вновь разделить с ним одну душу на двоих и стать единым целым. Решив не дожидаться действий Камисато, Тома сам положил руки на его бедра, очертив их линии горячими подушечками пальцев, чем вызвал у мужчины удовлетворительный вздох. Кажется, Аято тоже надоело тянуть время, поэтому, не став больше медлить, глава комиссии Ясиро переместил руку с белокурой макушки на затылок, слегка надавливая и направляя Тому прямо к своему члену. Горячие губы копейщика коснулись чувствительного ствола напряженной плоти, отчего по телу Аято пронеслись тысячи иголок удовольствия. Жарко выдохнув, глава Камисато слегка сжал светлые волосы в кулаке. Расценив это как призыв к действию, Тома вновь коснулся губами горячей плоти своего господина, проходясь по всей ее длине легкими поцелуями, не забыв обласкать языком слегка поджавшиеся яички. В награду за свои старания Тома получил довольный тихий стон сверху, а тонкие пальцы Аято зарылись в светлые волосы сильнее. Как же хорошо, что руки Томы сейчас были свободны, и Камисато решил ограничиться лишь глазами, поэтому блондин решил воспользоваться этим преимуществом. Снова проведя руками по бедрам Аято, Тома огладил слегка шершавыми от рукояти копья ладонями округлые и упругие ягодицы господина, не забывая вместе с этим работать и ртом. Не ожидав такого скорого напора с задней стороны, Аято слегка вздрогнул и несильно дернул Тому за волосы. - Подожди, Тома... Дай хотя бы воспользоваться заклинанием, - чуть хрипло прошептал глава Камисато, после сосредотачиваясь насколько это было возможно в его состоянии. Слегка остановившись, Тома вскинул голову вверх, но вовремя вспомнил, что его глаза завязаны и посмотреть на Аято у него не выйдет. Как-то за всем этим пылающим желанием он и забыл, что у них не было даже никакого масла или крема, чтобы можно было им воспользоваться. Но слова про заклинание несколько заинтересовали, поэтому, вернувшись к своему занятию, плавно обхватывая головку члена губами, Тома вновь коснулся ладонями ягодиц Аято, также касаясь пальцами сжатого колечка мышц, которое, однако, легко поддалось под небольшим напором. Тома едва не задохнулся от накатившей на него волны возбуждения, когда он почувствовал, насколько внутри Аято влажно и скользко. Пальцы легко скользили глубже, позволяя Томе плавно двигать ими, растягивая своего господина. Интересно, что это за заклинание такое и где именно Аято научился ему? Тем временем сам глава клана Камисато не знал куда именно себя деть. Двойная ласка буквально сводила с ума, а колени то и дело подгибались, стоило Томе взять его член в рот глубже, а пальцами коснуться чувствительной точки внутри. Вцепившись мертвой хваткой в плечи блондина, Аято старался изо всех сил не начать стонать в голос, поскольку помнил, что в доме они не одни. Поэтому лишь тяжелое и сладкое дыхание срывалось с его губ вместе с тихим и полным желания: "Тома". Однако, самому Томе это было не по нраву, а потому, плавно выпустив член изо рта, блондин специально стал активно двигать пальцами, то и дело стимулируя простату, заставляя Аято буквально навалиться на его плечи, чтобы не упасть. - Господин Аято, я хочу слышать как вам хорошо. Не беспокойтесь, Лиза не услышит нас, поскольку ее комната находится в другом крыле дома. Вы можете не сдерживать себя, - томно прошептал Тома, вновь проводя языком по влажной головке члена своего господина, слегка надавливая на небольшую дырочку уретры, а появившаяся от этого действия капелька предэякулята растворилась на его поверхности. - Вы также можете опереться на меня полностью, я поймаю вас, если вдруг вы начнете падать. - Ах, Тома..! - вдруг вскрикнул Аято, когда пальцы внутри него особенно сильно надавили на чувствительную точку, отчего мужчина слегка выгнулся в спине, едва не упав, но его подхватили сильные руки. - Господин Аято, - тихо выдохнул Тома, потеряв всякое терпение. Свободной рукой он сорвал со своих глаз шелковый пояс, тут же обращая свой взгляд на Аято. И увиденное стерло самые последние крохи его самообладания. - Ты... Ты ослушался, Тома, - хрипло попытался возразить Аято, но это явно довольно плохо получалось. - Простите, господин Аято. Но вы так прекрасны, что я не могу не смотреть на вас, - Тома поднялся на ноги, также подхватывая Аято под бедра и прижимая к себе ближе. - И столь желанны мной сейчас и всегда. С этими словами Тома накрыл губы Аято своими, целуя сладко и пылко, давая ощутить не только свое желание, но и ту любовь, что пылала в его сердце. И хотя Тома не сомневался, что Аято знает о его чувствах также хорошо, как и он сам, копейщик хотел выразить ее целиком и полностью. Переместившись вместе с главой Камисато на расстеленный футон, Тома разорвал поцелуй, решив наконец-то избавиться от одежды. Сев на коленях, блондин снял с себя куртку, также стягивая и черную футболку вместе с наручами, после принимаясь за штаны. Лежащий под своим управляющим Аято неотрывно наблюдал за тем как блондин избавляется от одежды, нетерпеливо поерзав на футоне. Аято чувствовал, что уже дошел до той кондиции, когда был готов отдаться Томе прямо сейчас, и ждать у него уже не было сил. Поэтому, когда блондин, в угоду своей иногда просыпающейся неуклюжести, запутался в тесемках штанов, Аято без всякого стеснения и очень красноречиво широко развел перед ним ноги, полностью открываясь. Опешив от такого внезапного и откровенного действия, Тома словно загипнотизированный наблюдал за тем, как Аято касается слегка растянутого и влажного колечка мышц своими пальцами, при этом бесстыдно прикусывая свою нижнюю губу. Кажется, где-то в штанах Томы что-то загорелось. - Ты слишком долго не удовлетворял своего господина, Тома. Может быть мне довести дело самому, м? Как ты думаешь? - игриво сверкнул глазами Аято, вводя сразу два пальца внутрь своего тела, тихо выдыхая. Конечно никакие пальцы не сравнятся с его любимым управляющим, но Аято и правда несколько надоело томиться и сгорать от возбуждения, поэтому он решил подтолкнуть Тому к действиям. - Я думаю, что смогу справиться сам, - учащенно задышал Аято, начиная двигать пальцами быстрее, откидываясь на подушки и запрокидывая голову назад, - Мм... Тома, - тихо простонал мужчина, прекрасно зная как действуют на блондина его стоны. Как и следовало ожидать, надолго Тому не хватило, а поэтому, спалив к чертям эти дурацкие тесемки и наконец избавившись от штанов, блондин приблизился к Аято, перехватывая его руку и убирая, сам нависая над Камисато. В зеленых глазах горел огонь, и Аято вдруг испугался сгореть в нем. - Вам нельзя касаться себя, господин Аято. Я все сделаю сам, - твердо выразился Тома, после вновь касаясь губами губ Камисато, а его руку кладя себе на плечо. Тихо простонав в поцелуй, Аято прижался ближе к блондину, желая ощутить его жар. Страх быть сожженным дотла этим прекрасным юношей отступил, уступая место противоречивому желанию этому. Обхватив стройными ногами пояс Томы, Аято сильнее прижался к нему, безмолвно прося уже взять его. Напряжение становилось болезненным и так хотелось от него избавиться. Не став долго ждать, Тома прекрасно понял просьбу своего господина, поэтому, подхватив его одной рукой под бедра, не разрывая горячего поцелуя, плавно толкнулся бедрами в разработанное колечко мышц, наполняя разгоряченное тело собой. Поймав губами протяжный стон, блондин почти сразу начал двигаться, едва ли дав Аято привыкнуть к себе. Но сам глава Камисато явно был не против такому раскладу. Оторвавшись от губ Томы, мужчина откинул голову назад, открывая чувствительную шею для поцелуев, чем сразу же и воспользовался Тома, целуя своего господина везде, обжигая своими губами, и ожоги эти расцветали яркими огненными цветами на бледной коже. Как же Аято любил эту собственническую сторону Томы. - Да, Тома... Вот так, ах! Хороший мальчик... мм, - едва успевал вымолвить хоть слово Аято, как его снова и снова сжигали. Сжигали дотла в пылающей любви. ***       Вернувшись в чайник спустя пару дней, Итэр не мог понять, что же в нем изменилось. Вроде бы, все было совершенно также, но в воздухе витало какое-то странное ощущение. Путешественник вернулся, чтобы оставить в чайнике несколько вещей, а также забрать выросшие заоблачные перчики и лилию калла. Также он хотел узнать как именно идут дела у Аято Камисато и смог ли он удобно расположиться. За ним также в чайник спустились Сян Лин, Кэйа, Чжун Ли и Барбара, поскольку после стольких путешествий всем необходимо было отдохнуть. - Вы пока посидите и отдохните, а я схожу за перчиком и лилией, - обратился к друзьям Итэр. - Ох, я такая голодная, - вздохнула Сян Лин, положив руку на живот. Стоящий рядом с ней Гоба согласно закивал головой. - А давайте я что-нибудь приготовлю? Как пример тушенного в заоблачном перчике пирослайма, приправленным сушенными стеклянными колокольчиками? - глаза шеф-повара "Народного выбора" воодушевленно заблестели. - А можно что-то менее экзотичное? - неловко улыбнулся Кэйа. - Я, конечно, люблю острые ощущения, но это даже для меня слишком. - Хм. Я бы не отказался от чашки крепкого чая, - Чжун Ли посмотрел на путешественника. - А я бы хотела попробовать блюдо Сян Лин, - улыбнулась Барбара, а от ее слов у китаянки еще больше засветились глаза. - Хорошо, хорошо. Я понимаю, что вы устали, и перекусить правда не помешает, - улыбнулся Итэр. - Подождите меня, я пойду поищу Тому и мы решим, что же с этим делать, - с этими словами Итэр направился в сторону двери, что вела на задний двор, где и располагался так называемый "огород". Путь проходил через кухню, а потому путешественник заглянул туда, чтобы отыскать Тому, но вместо копейщика обнаружил Лизу. - Привет, Лиза. Ты не видела Тому? - О, привет, милашка, - колдунья улыбнулась, сидя за столом с чашкой ароматного чая и книгой, что левитировала прямо перед ней. - Снова ищешь этого очаровашку? Хоть бы раз просто пришел навестить меня, - девушка тихо посмеялась. - Я шучу, сладкий. Тома на заднем дворе, но я бы посоветовала тебе не трогать его. Пусть этот очаровательный мальчик проведет время со своим любимым. - Прости, с кем? - Итэр удивленно приподнял брови, смотря на девушку. - Ох, милашка, какой же ты еще зеленый, - улыбнулась колдунья. - Посмотри сам. Все еще не совсем понимая слов Лизы, Итэр направился к двери, приоткрывая ее и выглядывая на задний двор. Там, под раскидистым золотым кленом, чуть дальше от дома, на мягком покрывале сидели Тома и Аято. Тома вычесывал Перца, а глава клана Камисато держал в руках кошку по кличке Соль, поглаживая ту по мягкой шерсти. Оба выглядели такими счастливыми, что невольно Итэр даже заулыбался. - Видишь, сладкий? Поэтому, сегодня все дела о доме лежат на нас, - улыбнулась Лиза, когда путешественник вернулся на кухню. - Да, но тогда придется пустить на кухню Сян Лин, - развел руками Итэр. - Ох. Тогда тебе обязательно нужно заглянуть в лекарственную лавку "Бубу". Боюсь, что с такими ожогами даже Барбара не справится, мой милый.