Как выглядит свобода?

Как выглядит свобода? Как выглядят пределы Чосона*? Как выглядит Чосон без войны? Почему меня, парня, который хотел свободы, теперь родная семья держит в каком-то чулане, пытаясь якобы уберечь от смерти? Почему я, парень королевских кровей, должен сидеть здесь? Всю жизнь я ходил в дорогущих одеждах, жил в роскоши, не знал, что это такое, жизнь в бедноте. Из-за войны в Чосоне начался голод. В его столице, Хансоне*, нет спокойствия. Я, парень, который хочет помочь родине, сижу в старом, полу развалившемся, деревянном доме, в старом ханбоке*, а рядом со мной изорванный кат*. Я не знаю, что с моей семьей. Я их не видел уже долгое время. Возможно династия Мин подошла к концу? Возможно меня считают мертвым, а мои родители вовсе забыли обо мне? А может все мертвы? Может Чосон прекратил своё существование? Я совершенно ничего не знаю. Лёжа на какой-то траве, Юнги размышляет о будущем. Что будет дальше? Что будет с Чосоном? Что будет с ним, с Мин Юнги? Неизвестность пугает. Пугает и то, что рано или поздно этот домик найдут. Было бы хорошо, если это будут крестьяне, которые помогут. Не физически, но хотя бы морально. Но это могут быть также люди врага. Если родители мертвы, то Юнги не боится смерти. Если родной Чосон мёртв, то Юнги примет смерть с радостью, ведь все его родные, народ, которым он должен был когда-то править, мертвы. Мин сам не понимает как до сих пор жив. Еды у самого почти нет, воды тем более. Он будто живет за счёт народа родной страны. Это пугает. Юнги с самого детства воспитывали так, чтобы было хорошо не только ему, но и окружающим. Его народу. Но тогда почему сейчас плохо всем? Неужели семья Юнги сделала что-то не так? Не могла же война разразиться просто так? Вспоминая счастливые моменты из детства, по щеке Мина скатывается слеза. Последняя капля счастья куда-то упала. — Эй, тут дом! — за старыми деревянными стенами послышался голос. Юнги сразу подскочил на ноги. — Сюда! — Еле слышно вырвалось изо рта Мина. — Намджун, там кто-то есть, быстрее! — Шелест сухой травы и веток стал громче, что дало надежду на то, что Юнги все же услышали. Через считанные минуты кто-то начал пробивать стены, чтобы пройти внутрь. — Человек! — Увидев Юнги, двое парней подскочили к нему. — Вы в поряд… — Это же… Яркий свет на мгновение ослепил Мина, но когда все пришло в норму, он увидел то, что лица этих двух парней отображают шок. Видимо они прекрасно понимают, кто перед ними. — Ваше… — Прошу, давайте без этого. — Перебив одного из парней, Юнги отряхнул ханбок и поднял с пола кат. — Я впервые за все это время людей вижу. Лучше скажите, что сейчас происходит в городе? В целом в Чосоне? Парни молча смотрят в пол. Этого достаточно, чтобы понять одно - в Чосоне ничего хорошего. — Господин… — Юнги. Просто Юнги. — Ким Намджун. — Парень повыше представился первым. — Чон Хосок. — Юнги уделил особенное внимание ему. От него веет теплом и светом. Неужели его не сломало даже то, что происходить на его родине? — У вас есть… хоть какие-то запасы? Еда, вода? — Совсем немного. Но на троих хватало. Думаю на четверых тоже. — Троих? — Да, помимо Намджуна и меня с нами также Сокджин. Сейчас он ушёл на поиски еды и воды, но скоро… — Куда ушёл? В столицу?! — Юнги чуть-ли не кричит. Все же он все ещё сын правителей Чосона. Он все ещё наследник, который переживает за свой народ. — Да, но… — Зачем подвергать себя такой опасности?! Неужели вы не боитесь не за себя, не за друга? — Не для всех он друг, но… Сокджин сам захотел… — Не для всех друг? — Мин снова перебил. Он слишком долго ни с кем не разговаривал. — А кто он для тебя, Намджун? Любовь всей жизни? — Юнги издал легкую усмешку, но сразу изменился в лице, после того, как увидел явное согласие в глазах Намджуна. — Прости… просто я слишком долго не контактировал с людьми. — Все в норме. И с Джином тоже будет все хорошо. — Юнги, Джун, идём? Намджун и Хосок посмотрели на Мина ожидая от него решения. Коротко кивнув, парни двинулись. Для кого-то это новый дом, а для Юнги это путь в неизвестность. Что будет там? Что будет потом? — Эй, — Хосок тихо окликнул Юнги идущего рядом. — не злись сильно на Намджуна. Он хороший человек и переживает за Сокджина не меньше, но каждый из нас сам принимает решение. — Это вы простите меня. Я накричал… Хосок усмехнулся. — Ты - будущий правитель. Тебе простительно. — Ты не понимаешь… меня воспитывали не так. — В данной ситуации другого выхода нет. Чон дотрагивается до мизинца Юнги, как бы говоря о том, чтобы тот посмотрел на него. — Мы не бросим тебя. Не бойся. Больше ты не будешь жить в том старом доме. Скоро война закончится и все вернётся на круги своя. — От Хосока веет чем-то неземным. С ним очень хорошо. С ним приятно находится рядом. По качеству одежды Намджуна и Хосока ясно одно - они не богаты и никогда ими не были, но на удивление они прекрасные люди. Неужели эта жизни не погубила их? На Намджуне - хиленький, достаточно изношенный чонбок*. Видимо когда-то он воевал за родину, но что-то пошло не так. На Хосоке - изорванный карот*. У Юнги появляется ещё большее восхищение. — Хосок, я не буду прятаться за вашими спинами. Я итак виню себя и свою семью за то, что происходит сейчас. Я хочу все это исправить, но для начала я должен найти своих родителей. — Юнги… король… умер на поле боя. Его убили. А королева погибла от голода. Прости свой народ за то, что не уберегли… Мин не слышит Хосока. Его родители мертвы. Он остался один. Ноги слабеют и Юнги падает на землю. Ким и Чон сразу реагируют и подбегают. Спрашивают, что случилось и как Мин себя чувствует. Но Юнги не слышит. Он совсем не знает как править. Что он должен делать? Что он должен делать с этой войной? Слишком много вопросов, но на них к сожалению не найдётся ответа.