Как выглядит свобода?

Я вижу то, что не видел долгое время. Моих родителей и себя в лет шесть. Они всегда были со мной. Играли, гуляли, даже не смотря на кучу королевских дел. Они учили меня доброте и любви к народу, но… как я должен править? Почему они ушли от меня так рано? Я вижу своих родителей. Это всего лишь сон. Сон, который закончится. Все сны заканчиваются, прямо как счастливые дни с семьей. — Хосок… — Намджун кидает быстрый взгляд на спящего Юнги. — Побудь с ним, хорошо? Я хочу пойти навстречу Джину. — Не потеряешься? — Мы с ним всегда ходили в Хансон одной дорогой, поэтому я легко его найду. — Тогда, Джун… — Чон смотрит на землю и легко улыбается. — обещай, что выживешь. Намджун грустно улыбается, но отвечает. — Обещаю. Ким встает с земли, отряхивает чонбок, который явно уже не очистить до прежней чистоты. Вся пыль, кровь и грязь давно въелись. Хосок смотрит на остатки еды, как бы прося Намджуна взять немного с собой, но тот быстро смотрит на все ещё спящего Юнги, поправляет на голове свой старый, рваный кат, который даже не помнит где и когда купил, после чего уходит. Ближе к обеду, Чон уловил шевеление. Радует то, что это не враги. Это всего лишь Юнги. — Доброе утро, принцесса. — Хосок смеётся со своей же шутки, пытаясь как-то разрядить обстановку. И это выходить. Юнги немного улыбнулся. — А где… Намджун? — Пошёл навстречу Джину. — Для чего? Я ведь… я ведь теперь буду винить себя ещё больше, если с моими людьми что-то случится… Хосок кладёт свою руку на спину Юнги и поглаживая, пытается подбодрить. — Ты ещё не знаешь этих двоих. Они самые живучие. — Хосок… — Мин впервые даёт волю чувствам и не пытается сдержать слез. Он просто плачет и говорит о своих переживаниях. — я боюсь за то, что я не смогу остановить эту войну. Я совершенно ничего не знаю, я не готов… мне нужно в Хансон, чтобы занять место правителя, но мне страшно… Чон раскидывает руки в стороны, говоря о том, что Юнги может выплакать все в его карот. Мин доверяет, поэтому прижимается к тёплой груди Хосока, выплакивая все, что накопилось за это время. За все время, которое Юнги провёл один. Хосок поглаживает спину Мина, успокаивая, но не прижимает того к себе. В свою очередь, Юнги сильнее прижимается к Чону, как бы поглощая его свет и надежду. — Почему… как в тебе все ещё сохранилась эта надежда, любовь, свет? — Юнги что-то бурчит, но Хосок все прекрасно слышит, поэтому грустно усмехается. — Ты просто не знаешь, сколько времени ты отсутствовал и сколько мы все пережили. Я был таким же. Опустошенным, ненужным, одиноким… но после знакомства с Намджуном и Сокджином, все стало легче. Им было также больно, как и мне, поэтому я решил, что должен дарить им свет своими эмоциями. Во мне живет настоящий Чон Хосок. Тот, к кому ты прижимаешься - его оболочка. Вернее маска, которую он снимает на ночь, чтобы отдохнуть, потому что все тело сдавило. Сердце Юнги будто раздавили. Он жалуется на свою жизнь тому, кто ничего не имел и до войны. Юнги до шестнадцати лет жил в роскоши, деньгах, любви. А Хосок, всю свою жизнь был один, без денег и практически без еды. От этого стыдно. Стыдно за то, что Мин так слаб. — Хосок… — Юнги отстраняется от Чона и отползает от него на полметра. — нам нужно в Хансон. Мне нужно к народу. — Выдвигаемся? — Да. Прямо сейчас. — Юнги встает с земли и отряхивает одежду. — Ты уверен? Ты ведь… — Все хорошо, Хосок. Я в норме. Я справлюсь. — Дрожащим голосом Юнги пытается внушить себе то, что он справиться. — Юнги… — Чон хватает Мина за запястье. — я переживаю. Ты… ты правда справишься? — Правда. Со мной будешь ты, Хо. — Мин искренне улыбается смотря в глаза Чона, а сам Хосок видит в глазах будущего правителя блеск. Хосок широко улыбается, после чего забрав вещи, парни направляются в Хансон. — Дорога не короткая. Несколько дней пути. — Юнги, у тебя… ноги болят, да? — Все хорошо. — Нет, я вижу то, что ничего хорошего. — А-а! — Хосок подбегает к Мину и закидывает того на плечо. — Ты чего? — Парни громко смеются. Юнги впервые смеётся за это время. Чон вслушивается в этот звонкий смех. От него становится хорошо. — Я чего? Я обеспечиваю здоровье правителя! — Отпусти! — На улице нет никого. Гробовую тишину развевает громкий смех парней. Им впервые так весело за все это время. Они впервые чувствуют себя свободно. Две парящие птицы, которые рвутся к свободе и миру без войны. — Ты можешь меня отпустить, если тебе тяжело, Хо… сок.— Хосок усмехнулся тому, как Юнги растерялся. — Можешь звать меня «Хо», если так удобнее. Но я все равно тебя не отпущу! — Чон побежал чуть быстрее от чего длинные волосы Юнги начали развеваться на ветру. Тапки Юнги слетели с ног, которые обхватили талию Чона, чтобы не слететь на землю, а улыбка растянута так, как было примерно 10 лет назад. Тогда, когда Юнги катал его отец. Точно так же, как Хосок сейчас. Но от этого не становится грустно. Наоборот, Мин снова чувствует себя счастливым ребёнком. — Нам нужно остановится! — Сквозь порывы ветра и свои же волосы во рту, проговорил Мин. Запыхавшийся Хосок остановился и спустив Юнги на землю, упал на колени. — Фу-ух… — Чон хохотнул. — Это было прекрасно, Хо!! — Звонкий смех Юнги снова вырвался наружу. — Твой смех греет мне душу. — Мин замолчал. — Что? — Я говорю, что мне нравится твой смех. Мог бы слушать его вечность, но думаю, наши пути разойдутся, когда все закончится. Я вернусь на поле, а ты будешь править Чосоном. — Почему?! Я ведь… я дам тебе хорошую работу, как приду к правлению! — Юнги… все давно было решено. Мы даже знакомыми не сможем быть, что уж там о дружбе… мое место там, где тебя не должно быть. — Хосок грустно улыбается. — Ты не сможешь это изменить. — Спорим, что смогу, а? — Мин протянул руку в ожидании того, что Чон пожмёт ее. — Ну давай. — Хмыкнув, Хосок пожимает руку Юнги. — Обещаю, у тебя будет столько средств, что ты себе сможешь купить не только один карот. Юнги можно верить, Хосок это понимает. Но он также понимает, что влияние Мина не распространиться настолько сильно на таких простых людей, как сам Чон. Юнги можно верить, но ничего подобного никогда не сможет быть.