Астер Блэквуд и Проклятие Антивируса

Я не помню, как умер. А даже если бы и помнил, то думаю, мне бы было ой как обидно. Я даже четверти века не прожил! Ни жены, ни детей, ни семьи даже нормальной! Меня даже отец умудрился пережить, а у него, на минутку, терминальная стадия рака. Была. Не знаю даже, что с ним будет после новостей о моей кончине. Грустно. А теперь я здесь, сижу и пью чай с непонятной чёрно-белой сущностью, откровенно смахивающую на Истину из одного небезызвестного японского произведения о приключениях мелкого алхимика. И от этой… Сущности явственно несло затхлостью и тьмой, что, впрочем, не мешало мне пить чай в надежде успокоить шалящие нервишки. Мысль о том, откуда здесь взялся качественный чёрный чай, я тактично задвинул подальше. Как там у Шекспира — «that way madness lies»? Сошедшим с ума я себя не считал, и в ближайшее время пополнять славные ряды пациентов не планировал, несмотря на мою… «мёртвость». Мои размышления прервал многозначительный хмык моего собеседника. — Долго молчать будем? Или язык отвалился? — ехидно поинтересовался он. — А что говорить, — я пожал плечами, — всё вроде бы очевидно: я умер, и сейчас меня будут либо «судить за грехи мои», либо отправят куда-нибудь в колесо перерождений. Бабочкой там, или коровой какой, — моя выдержка на этих словах чуть не дала трещину. Ну не хотел я рыть землю червём веки вечные, не хотел. На моё ёмкое суждение он (или оно?) звонко расхохотался, открыв мне прекрасный вид на два ряда острейших треугольных зубов, которые бы почла за честь иметь любая акула. Позади них была лишь чернота, что наводило на определённые нехорошие мысли. — Да, ты мёртв, тут действительно ты попал в самую точку. И у тебя даже есть варианты, что редкость! — на этих словах он подозрительно посерьёзнел. — Первый: я тебя воскрешаю. Погиб ты рано, и фактически, по недосмотру. Бывает. Правда, здесь есть проблема. — Какая? — спросил я. Мне действительно был интересен данный вариант, пусть даже я и начал уже смиряться с участью мертвеца. — Слышал такое слово «окупаемость»? Ею здесь и не пахнет, — огорошил он меня, — Твоё тело уже окоченело, а вскоре вообще начнёт разлагаться, это раз, — он начал картинно загибать пальцы. — Его надо чинить, или искать новый сосуд, а на это нужна энергия. Два, пришить душу обратно к телу — это тоже затратно. Вдвойне, если тело чужое. Три, нужно копаться в причинно-следственных потоках, чтобы воскрешённого тебя ненароком не утянуло во временную петлю. И ещё пара-тройка вещей по мелочи… По мере перечисления им вышеупомянутых пунктов, я мрачнел всё сильнее. Я уже примерно представлял, что он с меня потребует за такое, и мне что-то не особо улыбалось продавать свою душу их потенциальному пожирателю. — В общем, гиблое это дело, — он махнул рукой, словно подчёркивая безнадёжность всей этой затеи. — И даже если я вложусь в тебя, а ты внезапно организуешь мне интернациональный культ из пары миллионов последователей, на покрытие расходов тебе понадобится не меньше трёх столетий. Я сглотнул. Даже при условии скачкообразного развития медицины на Земле и всеобщего увеличения срока жизни, я такое не потяну. Ни в организационном плане, ни в каком. — Вижу, проникся, — он довольно кивнул, — Теперь к более… реалистичным вариантам. И он начал заливаться соловьём, безумно при этом мне напоминая Женьку — парня с юридического, который мог продать очки слепому, при этом оставшись с оным слепым друзьями навек. Он как-то раз мне помог с получением маминого наследства, умудрившись заболтать представителя страховой компании до состояния китайского болванчика — тот только и мог, что беспомощно кивать и давить на лицо вымученную улыбку. Женька после того события загадочным образом приобрёл себе новенький Форд Эксплорер, и ходил, словно начищенный пятак. Если подвести итог всем словоизлияниям Сущности (надо всё-таки спросить имя, а то совсем неприлично), то выходило следующее: Во-первых, на Суд Божий я имел все шансы попасть — всё же был крещёным, хоть и атеистом. И последнее в глазах небесной канцелярии очков мне не добавляло, а даже наоборот. К тому же, за мной водились стандартные грехи типа похоти и зависти… В общем, мне была прямая дорога к властителям сковородок и вил, правда, жарили бы меня не сильно, а так, больше для острастки — всё же серьёзного ничего я совершить не успел. На мой закономерный вопрос о правдивости «Божественной комедии» и девяти кругов ада Сущность меня послала… проверить лично, раз так интересно. Второй раз я не спрашивал. Во-вторых, был вариант с перерождением. Плюсы — перерождение было не буддийским, с их кармической системой, а банальнейшим «кем родился раз, тем родишься и второй». Минусы — потеря всей памяти, опыта, в общем, полное очищение до самого ядра души. От таких перспектив я непроизвольно вздрогнул. Но зато мне не пришлось бы вечность жариться на сковородке. Отдельно стоило упомянуть тот факт, что моя версия о пожирании душ Сущностью оказалась… преувеличением. Он действительно питался энергиями души, вот только съедал он «поверхностное», то есть всё, что связывало несчастного с его прошлой жизнью, включая память. Чем старше и опытнее существо, тем больше «выхлопа» получалось. Остаток, то самое ядро души, он с лёгкой совестью отправлял на перерождение. И, по традиции, был третий вариант. С ним… возникли сложности. — Стоп, стоп, — я замахал руками, словно отгоняя назойливую муху. — Ещё раз, и помедленнее. Сущность вздохнул, всем своим видом показывая своё отвращение к моей тупости. — Повторяю для дебилов и глухонемых: ты подписываешь со мной… кредитный договор, за неимением иного слова. Я обязуюсь отправить тебя на перерождение с сохранением памяти и прочей наносной шелухи, как ты и хотел, потратив при этом некое количество энергии из моих запасов. — Это я понял, — огрызнулся я. — Мне непонятны мои обязанности. Что значит «обязуюсь в срок, равный кредитному периоду, полностью погасить выданный мне кредит с заранее оговорённой Сторонами процентной ставкой»? Нельзя ли было написать по-человечески, а не канцеляритом? — А то и значит. Ты перерождаешься в новом мире таким, какой ты сейчас. Ни больше, ни меньше. Копишь энергию души, мне абсолютно наплевать как. После смерти твоя душа, согласно этому договору, прилетает ко мне, я забираю накопленное сверх изначального. Каждая новая жизнь — это кредитный период. Твоя задача, как заёмщика, набрать столько энергии, чтобы хватило на оплату процентов и основной суммы кредита на эту жизнь. Я вздохнул, предчувствуя недоброе. В прошлой жизни ни разу не брал кредитов, а тут вот как. — Боюсь спросить, а что будет, если не наберу? И сколько мне так скакать по мирам? Сущность злобно ухмыльнулся. — Тогда всё, что было не оплачено в прошлый период, суммируется со следующим, и процентная ставка вырастет. А если совсем задолжаешь, сожру и закабалю так, что твои праправнуки будут меня кормить, и буду в своём праве. А насчёт сколько скакать, — тут он пожевал «губами», — сам решай. Можешь ограничиться одним миром, а можешь вечность прыгать, мне всё равно, главное, чтобы кредит за каждый такой «прыжок» закрывал. Устанешь от жизни — всегда пожалуйста, я только рад очистить ещё одну душу. Я согласно кивнул. Всё это сильно напоминало мне бессмертие, а я относился к данному феномену исключительно с осторожностью. Человеческий разум не был заточен на вечную жизнь, и возможность в случае чего уйти на покой успокаивала. — Тогда обсудим детали. После нескольких часов (по крайней мере, мне так казалось, ибо часов в комнате не имелось) жарких переговоров, мы пришли к относительному консенсусу. На покорёженный стол и фингал под моим глазом мы тактично не обращали внимания. По итогам переговоров мне удалось выторговать себе достаточно мягкие условия «кабалы» — по крайней мере, по сравнению с тем, что Сущность предлагал изначально. Шутка ли, три процента годовых? А вдруг я проживу сто лет? Мне что, платить в девятнадцать с лишним раз больше по итогу? А попа не слипнется? Сошлись на четырёхкратной переплате вне зависимости от срока жизни. Ему по барабану — для Сущности что десять лет, что тысяча, всё одно, а вот мне было как раз наоборот. К тому же я смог убедить его в том, что для меня это будет дополнительным стимулом прожить подольше и набрать побольше. В договор также пришлось включить пункт о духовной защите — если верить Сущности, многие реальности имеют своих местных божков и духов, и подавляющее их большинство относится к «вторженцам» типа меня крайне агрессивно. Конечно, если найдут. А чтобы не нашли, Сущность согласился навесить на меня нечто вроде камуфляжного пузыря, чья роль заключалась в безопасном пробитии грани миров и подстройки моей «внешности» под местные аналоги, дабы переполошившиеся высшие сущности не заметили ничего странного. За такое мне пришлось уступить Сущности некоторые позиции, вроде всяких там суперсил и прочего. Правда, мне они и так не светили — если мою обычную душу ещё можно было укрыть пузырём без всяких проблем, то получи я что-то мощное типа Системы, и меня нужно было бы прятать куда изощрённее, а значит, и дороже. Договор подписывали обыденно — Сущность просто материализовал из воздуха пару дорогих перьевых ручек, отдал мне одну и размашисто подписался в графе «Кредитор». Я же вывел непонятную загогулину на месте подписи заёмщика, которую и назвать-то подписью язык не повернулся бы. Но, по всей видимости, контракту было достаточно и этого — аккуратно подшитая папка с распечатанными листами внезапно захлопнулась, взмыла в воздух и исчезла в голубой вспышке. — Ну вот и всё, — потёр руки Сущность, — добро пожаловать в рабство! Я шутку оценил, но всё, на что я был сейчас способен, это вымученно улыбнуться — по моим ощущениям, с момента моей «смерти» прошло не менее половины суток, а я не успел нормально выспаться перед смертью. — Вижу, умер в тебе ценитель, ха-ха! — мой «кредитор», наоборот, находился в самом что ни на есть приподнятом настроении. — Но довольно прелюдий, пора тебе отрабатывать долг! И я уже знаю, где ты его будешь отрабатывать! Я молча покосился на него, силясь не закрыть глаза от внезапно накатившей усталости. Странно… — Как тебе Ремнант, а? Отличный мир, и девушки загляденье! Правда, судьба у них больно мрачновата, но тебе в самый раз. Освоишься, осмотришься. Может, и мозгов прибавится… — последнюю фразу он пробормотал уже себе под нос, но я уже его не слышал — неестественная усталость, вкупе с навалившимся шоком, надёжно отправили меня в глубокий нокаут.