Астер Блэквуд и Проклятие Антивируса

Спустя три месяца после моего перерождения я был готов вешаться на ближайшем суку, и неважно, что после смерти меня ждал нехилый такой долг. Я на своей шкуре, так сказать, познал бытие младенцем — мысли ворочаются медленно и со скрипом, словно им петли забыли смазать, руки и ноги ушли в забастовку и не слушаются, постоянно хочется жрать и спать… В общем, мне было понятно, почему наш мозг подсознательно блокировал воспоминания из данного периода жизни — так недолго и психологическую травму заработать. Всё, чего я смог добиться за то время, пока не спал (а это было дай бог часа четыре в сутки), это понять, что переродило меня в парня, слава Сущности, и также то, что у меня была неполная семья. Ну или отец моего нового тела всё время проводил в командировках, что тоже вероятно, но слишком уж оптимистично. Я также не нащупал у себя неучтённых конечностей и органов, из-за чего пару дней расстраивался. Не то, чтобы я мечтал стать кошкодевочкой какой, но всё-таки было интересно… В любом случае, за мной сейчас ухаживала моя новая мать — высокая подтянутая шатенка (или просто темноволосая, с цветами у младенцев оказалось всё тоже не ахти), и надо сказать, претензий к ней у меня не было. Для предположительно матери-одиночки она на удивление стоически воспринимала мои постоянные непроизвольные истерики и капризы, кормила и меняла пелёнки вовремя, и даже находила время на то, чтобы работать! Последнее меня удивило сильнее, чем всё остальное. Как-то она принесла меня в соседнюю комнату, где у неё была спальня, совмещённая с рабочим местом. На столе у неё стояло устройство, напоминавшее известную линейку моноблоков от одной яблочной фирмы, с одним исключением — у этой модели экран был голографическим! По крайней мере, его полупрозрачность на это явно намекала. Глядя на такое чудо техники, мой внутренний компьютерщик забился в экстазе и затребовал себе такой же. У этого образчика иномирной полупроводниковой промышленности в комплекте даже имелся графический планшет! Как выяснилось впоследствии, она была кем-то вроде фрилансера-дизайнера: ей периодически приходили разные заказы, от мелких вроде дизайна эмблемы для Охотника, вплоть до проработки довольно крупных проектов местного аналога веб-сайтов. Платили ей вряд ли много, но нам вдвоём хватало. Жили мы в небольшой двухкомнатной квартирке, что невольно подкрепило мои подозрения об отсутствии у меня отца — в конце концов, не лежат же они валетом на односпальной кроватке в комнате мамы! На такой даже лежать в одиночку нужно с опаской, не говоря уж о чём поинтереснее… В общем, я с ситуацией смирился, да и не было для меня это большой проблемой. Где именно мы жили, пока для меня оставалось тайной за семью печатями, но судя по открывающимся из окон видов на горные хребты, это был Мистраль. К пяти месяцам я уже слегка освоился с мелкой моторикой и начал тренировать речь. Здесь у меня было огромное преимущество, ибо по какой-то причине (хотя известно почему, шоу-то на английском было) язык на Ремнанте был до боли похож на английский, освоенный мной в прошлой жизни в совершенстве. У мамы, правда, был жуткий немецкий акцент, что, впрочем, не мешало мне её понимать. Со скрипом, но понимать. С языком вообще вышло очень интересно. По идее дети до года начинают говорить редко и то простыми односложными словами вроде «мама» и «папа», но у меня получилось сие чудо на четвёртом месяце, о чём я, впрочем, не спешил информировать маму. Не нужны ей тут потрясения на почве моей псевдогениальности, она и так пашет, как заведённая. Ещё не дай бог перепугается и начнёт водить меня по больницам, а из неё там деньги высосут или такого с три короба наплетут, что хоть на стенку лезь. В общем, ну его — моё эго потерпит. Я также узнал, что назвала она меня Астер. Имя мне понравилось: короткое, ёмкое, звучит красиво, да и астры, мои предполагаемые «тёзки», цветы не из последних. С фамилией было труднее, моего свидетельства о рождении или маминых документов я не видел, а услышать её мне было негде. Мысленно я, правда, поставил на что-то такое псевдо-немецкое, вроде тех же Шни, из-за маминого акцента.

***

Я не уставал поражаться скорости развития детей. В прошлой жизни мне не довелось завести своих по причине возраста и общей незаинтересованности, только пару раз понянчить на руках племянников, а в этой я всецело осознал, что дети реально растут не по дням, а по часам. Казалось, что только вчера мой максимум составляли перекатывания с боку на бок и бессистемное агукание и лепетание, а сегодня я уже говорю и активно ползаю на четвереньках, доставляя моей матери этим одновременно безграничную радость и тонны головной боли. Ну кто же знал, что у той тумбочки ножка держалась на соплях и честном слове? Правда, этим мои потуги в разрушении квартиры и ограничились. Пальцы в розетки я не совал, грыз только выделенные для этого игрушки, в общем, вёл себя исключительно прилично. Мама — Лили — нарадоваться не могла, пусть по первости и потащила меня к местным работникам стетоскопа и скальпеля. Те только головой покачали и уверили её в полной моей нормальности. Пытались, конечно, развести её на всякие аналоги МРТ и ЭЭГ, но она стоически держалась и меня не отдавала, отчасти из-за финансов, которых было впритык, а отчасти из-за страха, что всё-таки что-то где-то найдут. Страх совершенно безосновательный, к слову, но винить её было бы верхом глупости с моей стороны. После этого у меня начали появляться первые книжки, которые пока мне читала мама. Сам я читать их мог, и даже не по слогам, но тут я решил не утруждаться сильно — маме это доставляло удовольствие, и отбирать у неё источник психологической разгрузки я не собирался даже ради саморазвития. Плюс к тому же многие сказки Ремнанта были довольно интересными, и под них было очень удобно засыпать, не говоря уж об их важности в предстоящем сюжете. К слову, о сюжете. За прошедший год с хвостиком с момента рождения мои воспоминания несколько… смазались. Нет, они не исчезли, и я по-прежнему без проблем мог вспомнить все четыре просмотренных мной до моей смерти сезона, но вот, например, назвать последовательность выступлений команд на Фестивале Вайтела я уже был не в состоянии. Не говоря уж о последующих сезонах, которые я не смотрел, а лишь мельком читал синопсис где-то в Интернете — с этим вообще был полный швах, здесь я откровенно плавал, как студент на экзамене по сопромату. В остальном же жизнь шла своим чередом. Я окончательно уверился в том, что мы с мамой живём в Мистрале — зима здесь была сравнительно мягкой для Атласа, песочных бурь, характерных для Вакуо я никогда здесь не видел, а архитектура была слишком восточной для Вейла. Местные пейзажи мне нравились — вид из города на горе открывался просто замечательный, и картинка на экране не шла ни в какое сравнение с реальностью. Правда, всё омрачал тот факт, что жили мы где-то на средних уровнях — пусть и не совсем подножие, где, как я помню, цвела и пахла преступность, но и красот верхних уровней тоже не было. Средний класс как он есть. Отец в нашей жизни так и не появился, ни старый, ни новый. Маме было не до того, у неё был я и работа, да и я не особо горел желанием иметь в своей жизни отчима. Наслушался в прошлой жизни страшилок. Уже к трём годам я окреп достаточно, чтобы мама могла отправить меня в местный аналог детсада. Там я впервые увидел фавнов — дети как дети, ходят и болтают, только у кого-то уши как у собаки, а у кого-то роскошный лисий хвост, причём он был чёрным словно уголь и с белым кончиком. Каюсь, не удержался и спросил разрешения потрогать. Девочка, чей ипостасью видимо была лиса-чернобурка, аж вспыхнула, но благосклонно дала своё разрешение. Не пожалел. Плюшевые игрушки и рядом не стояли. Правда, были в моей непредвзятости к фавнам и минусы. Королевство Мистраль, пусть и было довольно-таки свободным в плане мировоззрения государством, исторически было вассалом Атласа (бывшего Мантла), где расовая сегрегация цвела и пахла. Эта сегрегация плавно перекочевала в Мистраль, укоренилась и дала плодовитые всходы. Для меня же это означало, что многие дети-люди в моей группе, у кого родители имели «аллергию на фавнов» быстро от меня отдалились и начали даже по мелочам пакостить, а дети-фавны, наученные горьким опытом, относились ко мне с насторожённостью. Единственные, с кем я смог наладить мосты, была та самая девочка-лиса и пара близнецов-проказников, которые чихать хотели на расу и пол, вместо этого постоянно придумывая, какую бы головную боль обеспечить нашим воспитателям. К чести взрослых, справлялись они довольно успешно. Свою лепту вносило ещё то, что всем нам было по три-четыре года, и в таком возрасте придумать план сложнее, чем «стащить воздушный шар, наполнить водой и лопнуть его» было задачей нетривиальной. И здесь на сцену выходил я, играя в нашей эрзац-команде роль мозгового центра и составителя коварных планов. Близнецы Адам и Артур были исполнителями и козлами отпущения (не то, чтобы эта роль их стесняла), а Рока (так звали девочку) строила взрослым щенячьи глазки. Учитывая, что лисы как вид находятся где-то в семействе псовых, эффективность такого убойного метода взлетала до небес. Об эффективности нашего квартета лучше скажет один случай. Так, одним погожим деньком близнецам внезапно воткнулось шило пониже спины, да так остро, что мне и Роке стоило больших усилий отговорить их от воссоздания Армагеддона в масштабе нашего детсада. В панике мой взгляд внезапно упал на деревянную беседку, сиротливо стоящую во дворе, и план сдерживания разрушительных наклонностей был тут же создан, взвешен и принят как рабочий… — Ну и что вы опять натворили? — возвела очи горе наша воспитательница, на что мы скромно потупились и зашаркали ножками, а Рока включила свой «кавай-мод», — Дайте угадаю… — её взгляд как бы ненароком упал на произведение искусства за нашими спинами. — И где только маркеры нашли? Они хоть смываемые? Я кивнул. Я же не дурак брать перманентные — век потом не отмоемся, да простят меня Братья за каламбур. А так пять минут с влажной тряпкой, и будто не было ничего. Жалко конечно было, потратили весь тихий час, и забыли притащить Свиток с камерой. Ну да ладно, потом можно повторить при желании. — Вот и отлично, — она критически осмотрела нас и вздохнула. — Идите мойтесь, а то все чумазые. Стыдно будет вас родителям отдавать. Уже забегая в двери детского сада, я с удовлетворением заметил, как воспитательница исправляет наш досадный промах, украдкой делая фотографию нашего «арт-объекта». Шутка ли, всю беседку изрисовали — я кельтскими узорами и родной «хохломой», насколько хватило таланта, Рока ударилась в абстракционизм, а близнецы нарисовали целый комикс на полу. Даже сюжет был, пусть и клишированный — могучий дракон похищает принцессу, а доблестный воин её выручает, попутно превращая дракона в шашлык. Фигурки героев, правда, вышли кривые и на конкурс манги такое точно не пошлёшь, но нам хватило. Надо будет попросить копию.

***

Моя мама — заядлый трудоголик и любит меня пуще жизни. Это я понял тогда, когда однажды мама не пришла за мной в детсад, заставив меня в буквальном смысле трястись от волнения. Не за себя, а за неё — получая ежедневно отборную дозу материнской любви, сложно остаться чёрствым сухарём вне зависимости от того, четыре тебе года или сорок четыре. На моё счастье, у воспитательницы был личный автомобиль, и она согласилась меня подвезти после долгих уговоров и безуспешных звонков на Свиток мамы. Дома оказалось, что мама банально заработалась, разрядив Свиток в ноль и уснув прямо на планшете с неоконченным проектом. От сердца отлегло, но всё равно это меня не остановило от чтения ей лекции о том, что за своим здоровьем надо следить. Зуб даю, выглядело это смешно донельзя, но после сеанса тисканий и обнимашек она таки объяснила, что в последнее время ей пришло много больших денежных заказов, и ради того, чтобы в будущем я сумел поступить в престижную школу (или даже подготовительную Академию, чем чёрт не шутит) она откусила больше, чем смогла бы проглотить при обычном её графике. Даже начала экономить на еде, покупая чуть менее качественную — не дошираки, конечно, но всё равно. Каюсь, прослезился. Я даже на эмоциях предложил ей помочь, но она лишь посмеялась и показала объёмы работы и сложность. Мне этого хватило, но в глубине души я решил, что после поступления в младшую школу надо кровь из носу подтянуть мои знания по компьютерам и программированию. В прошлой жизни я неплохо подрабатывал на сборке стационарных ПК и их обслуживании (вирусы там, диагностика всякая), а также написании несложных расчётных программ по лабам для одногруппников. Здесь, я думаю, эта ниша тоже востребована, а с учётом того, как легко во втором сезоне Синдер установила вирус на башню связи и его никто не обнаружил аж до самого фестиваля, наверняка вообще в зачаточном состоянии даже на момент канона. Той же ночью, после того как мама уснула уже в своей кровати, я тихонько выкрал у неё Свиток (который оказался даже не запаролен, вот как так, а?) и углубился в поиски информации по местным компьютерным технологиям. Выходило с одной стороны удручающе, а с другой обнадёживающе. Итак, всей вычислительной техникой сложнее калькулятора на Ремнанте заправляли частные и не очень компании Атласа. Сюда относятся Свитки всех сортов и размеров от земного смартфона до планшета размером с лист А3, стационарные компьютеры, в обиходе называемые Станциями, сервера и все их комплектующие. Найти что-то стоящее от компаний Вейла или Мистраля (в Вакуо индустрия не прижилась) было на порядки сложнее, и подавляющее большинство таких предложений на рынке были в шаге от того, чтобы на их разработчиков накинулись адвокаты с криками о нарушении интеллектуальной собственности. Это меня не удивило — континентальные башни связи после Великой Войны разрабатывали как раз в Атласе, поэтому факт того, что всё там и осталось, был закономерным итогом. Удивляло другое: при всей внешней навороченности, потроха что Свитков, что Станций были на уровне, скажем, компьютеров начала двухтысячных. Для теоретического полёта в космос этого хватало с головой — доказано как НАСА, так и местными попытками запуска Прахового спутника. То, что ракета не захотела работать дальше атмосферы, не их вина. Ещё больше я удивился, когда понял, что, несмотря на «железо» и наличие псевдо-Интернета, программирование и вообще IT-индустрия неведомым образом застряли в эпохе этак восьмидесятых, когда приходилось чуть ли не месяцами оптимизировать код для того, чтобы уменьшить потребление памяти на один килобайт, а про трояны, кейлоггеры и прочую требуху слышали разве что в научных статьях. Соответственно, антивирусы тоже не существовали как класс, и теперь всё вставало на свои места. По всему выходило так, что Ремнант повторил ситуацию из восьмидесятых с созданием первого компьютерного вируса, только здесь, в отличие от Земли, результат оказался катастрофическим и привёл к смертям сотен и тысяч людей. Я выключил Свиток и положил его обратно на мамину тумбочку. Помассировал виски. Я мог спасти мир, или хотя бы отложить его конец. И для этого всё, что мне было нужно, это научиться писать антивирус. Мир сошёл с ума.