О людях и волках

Часть 1

У Вадима ежеутренняя пробежка волком по зимнему байкальскому льду. У Алтана – ежеутреннее ничего за чашкой собственноручно заваренного чая. Он хотел бы, чтобы его визит сюда, в Сердце Дагбаевых, был просто на зимние каникулы, но нет: Алтана увезли из-под угрозы, спасая от покушения. Баатара больше не было. Был ли Алтан опечален? Да – потому что Баатар его семья, и нет – потому что Алтан его никогда по-настоящему не любил. А мама в безопасности, с Юмой в Гонконге. В огромном практически пустом доме только несколько слуг, охрана. И его личный телохранитель-наемник оборотень Вадим. Алтану было тепло, спокойно и защищенно. Он перекатывал вчерашние воспоминания, как Байкал перекатывает прибрежные камни. Что-то его зацепило, почти уснувшее сознание поставило галочку “подумать утром”, но о чем подумать? Что-то, связанное с Вадимом… С тем, что Вадим сказал. Алтан, разумеется, был недоволен, когда к нему приставили громилу-волка, но отказаться не мог. Змеей он выворачивался из тисков Баатара, выменивая за свое участие в делах клана право учиться в ВУЗе и вообще иметь хоть какую-то свою жизнь. Преодолев период взаимных подначек и шуточек, они, можно сказать, притерлись друг к другу. Вадим перестал стебать Алтана без повода, Алтан почти перестал кривить губы на волчью форму. Алтан, поначалу стремившийся разделять волка с окровавленной пастью, по его приказу (спасибо за тренировку, Баатар!) загрызающего провинившегося шестерку, и человека, которого Алтан хотел – и получал – в последнее время, с волчьей формой Вадима начинал мириться. Настолько, что вчера попросил (приказал) Вадиму обернуться и лечь рядом. Волчий мех, оказывается, не вонял псиной. Пах животным, но не был неприятен. Вадим сперва лежал на боку, вытянув и свесив с кровати лапы, а потом зашевелился под гладящими руками Алтана и повернулся на спину. Алтан запустил пальцы в меховой воротник на шее, погладил по широкой даже у волка груди и провел ниже, туда, где жесткая шерсть почти полностью уступала место мягкому подшерстку. К уязвимому волчьему брюху. Вадим скульнул. Совсем тихо, но Алтан услышал. Прокрутив воспоминание до этого места, Алтан подумал о встречающемся даже ему, не интересующемуся волчьим обществом, выражении про доверие: у волков прикрывали не спину, как у людей, а брюхо. При всем своем зумерстве и склонности к использованию технологий, Алтан в вопросах образования был приверженцем академизма, поэтому не пошел на ютуб, а скачал самый монументальный и известный труд, посвященный оборотням. Именно с их биологией Алтан был неплохо знаком: не в деталях, но читал, когда только зашла речь об охраннике-оборотне. На социальную составляющую он тогда забил, полагая, что оборотень — это такой быдловатый человек, а стайные повадки — это где-то там, "у них". Но Вадим несколько раз повел себя по-звериному, оставаясь в человеческой форме, и Алтан решил уделить этому внимание. Пролистав поверхностно биологию и зачатки исследования обращений, он дошел до социального поведения, и там впервые наткнулся на сведения о натирании: волки в стае хотят пахнуть одинаково. Этой главой Алтан прямо-таки зачитался, ставя в голове галочки: Вадим да, Вадим нет, Вадим раньше не, теперь да. Вадим раньше не обнюхивал. Не стремился потереться заушьями, а теперь натирал хотя бы по одежде, отговариваясь, что так слышно, что охраняет оборотень. До Алтана донеслись звоночки такие... по громкости как треск льда на Байкале, когда в главе встретились цветные вклейки: счастливый автор книги на коленях, и перед ним волк пузом кверху; куча-мала из волков, волк (Алтан отметил про себя, что до сих пор плохо различает волков и волчиц), лижущий в морду другого волка. Страницы были посвящены семейным отношениям. Пузо кверху — доверие. Вылизывание — семья: щенки либо пара. Алтан поставил закладку в электронной книге и поиском стал искать: "вылиз..., лиж..., облиз..." Потом погуглил "волк лижется". Нашел порно. В голове голосом Вадима прозвучало: “Про все есть порно, Золотце. Ты не знал?” Алтан продолжил поиски и набрел на паблик во "Вместе", посвященный межвидовым связям. Названьице, конечно… “Танцующие с волками”. Комментарии от посторонних заблокированы, посты типа "мой волк... ... анонимно плз". Иронично: волки о людях знали куда больше, чем люди о волках. Люди о своем сакральном — семье и отношениях — писали книги и снимали фильмы, а волки нет, волки инстинктивно самое-самое выражали только под защитой лежки. Алтан полистал паблик. "Мой волк начал сбивать меня с ног, валять-трепать, покусывать. Началось спустя год начала отношений, раньше такого не было Мне страшно. Это нормально или он хочет меня съесть?" Ниже ответы в духе: так ведут себя волки в паре, это часть брачной игры. Первый, самый залайканный коммент, явно от волка: "любит тебя". Алтан сперва пропустил, но потом пришлось посмотреть правде в буквы: все популярные ответы про это, более или менее развернуто. "Он год к тебе присматривался, а сейчас принял в стаю, в семью. Не бойся, он тебе не навредит теперь совсем." Алтан вернулся к книге. Глава "Брачные игры". "...игры, напоминающие щенячьи, с элементами борьбы и "охоты" — валять друг друга, бороться… могут покусывать, но не до крови, не нанося вреда." Как там Вадим сказал? Да ну мало ли, что он там ляпнул в полусне? Алтан даже виски пальцами сжал, вспоминая. "Я тебе теперь не наврежу." Алтану было откровенно страшно. Он не знал, что с этим делать, у него не было опыта серьезных отношений, все всегда заведомо было невсерьез. Наконец, он не был уверен, что чувствует к Вадиму. Несмотря на все прочитанное, он все еще относился к этому как к щекочущему нервы развлечению, и не готов. Ни к чему не готов. Ни к чему. Алтан сидел, смотрел в одну точку и думал, как доверчиво спал у Вадима на груди. И как проснулся среди ночи, а тот обернулся волком и прятал башку у него под боком и дергал хвостом. Волки спонтанно во сне оборачиваются только в двух случаях: если им 14 и если они в лежке. Дома. И даже поговорить не с кем. О том, что он спит с волком. С кем? С мамой? С Юмой? М-м-м, здорово, братик. Хотя главное не то, что они трахаются. Главное вот это вот, непроизносимое вслух, из залайканного волчьего комментария. Алтан распахнул глаза и вжался в кресло, когда Вадим зашел. И телефон спрятал, как будто там было что-то такое. – Золотце? – Вадим весь подобрался, Алтан почти видел, как шерсть дыбом встала. Вадим беспокоился. Чуял страх, волнение. Алтан сглотнул. Вадим плавным, но молниеносным движением оказался рядом, опустился на колени, взял за ледяные руки, заглянул в глаза: — Что? Кто? Алтан призвал на помощь всю свою выдержку, чтобы успокоиться. — Все нормально. Но нам, наверное, стоит поговорить, — Алтан знал, что Вадим все равно не отцепится. Вадим буквально сделал стойку на эти слова, будто даже хотел оскалиться. Алтан не знал, как это делается, как говорить о таком. Он хотел бы оставить все по-старому, но прочитанного не забыть. — Вадим... Тот подобрался, ухмыльнулся, явно закрываясь, готовясь болтать и петросянить. — Знаешь, у меня никогда не было серьезных отношений, — Алтан смотрел на руки, поэтому пропустил, что Вадим закрылся, смотрит молча, улыбается. – Какое упущение, золотце, в твоем-то возрасте. Алтан не ожидал стеба. Вырвал руки, откинулся на спинку. — Ах, ну да. Спасибо, что утешил, как же я сам не подумал! Обидно, ну что ж, сам виноват, распустил тут сопли романтические. — Тогда все в порядке, не о чем беспокоиться. Можешь идти. Побегать. — Ваф, – Вадим сказал это по-человечески, как свой выпад в перепалке, но остался сидеть перед креслом. Алтан глубоко вдохнул, задержал дыхание, выдохнул медленно. Пожалуй, стоит побыть одному, поплакать. Не то, чтобы прямо порыдать, просто дать слезам вытечь. Алтан попытался выбраться, не задев Вадима. Вадим поднял взгляд, заглянул в глаза, даже принюхался. Алтан боком выбирался из кресла, когда слезы все-таки потекли – неудержимо, двумя дорожками. Расплескал-таки. Вадим вдруг извернулся, прыгнул в угол, обращаясь. Выпутался из штанов, откинул ботинки, скакнул обратно, схватил за рукав Алтана, уронил, подмял, ткнулся в шею. Заскулил, стал вылизывать лицо, слакивая слезы. Алтан попытался закрыться, но волчья голова была буквально везде, поэтому он просто бессильно закрыл глаза и уронил руки. Все равно это не прекратится, пока все не вытечет. Алтан зарылся пальцами в шерсть, в воротник пушистый, вцепился где-то у самой кожи. Волк упал рядом, придавил его полутушкой к ковру, засопел в ухо щекотно. Через какое-то время Алтан успокоился, поднял руки... руку, не придавленную тушей, вытер глаза. Приподнялся и вытер еще раз, майкой. Волк издал возмущенный звук. — Сам нализал, между прочим. Алтан поплакал, как он умел, наученный Баатаровыми наказаниями за рыдания: никаких последствий, ни сбитого дыхания, ничего, голос не изменился. Глаза только смазал, зря с утра подвел, попачкал майку. — Пусти, — подергал заблокированной рукой. На этот раз звук был отрицательный. — Мне надо умыться, а тебе — сменить майку. Ну или хотя бы снять. Все нормально. Уже. Алтану стало смешно: палевый волк в красной майке. Он прыснул, Вадим его боднул пару раз башкой вопросительно. — Волк в майке. Смешно. Тот отвернулся демонстративно, мол, дурак. Отлично, конечно, "поговорили", ничего не сказав и оставив недомолвками. Но Алтан стал присматриваться — молча, сверяясь с учебником буквально. Позже он наткнулся в той же своей теперь любимой группе на длиннющее многолетнее обсуждение с шапкой: "Волки реально не говорят об отношениях?" "Мы женаты, и я до сих пор не слышала от него признания" "Она меня скорее укусит, чем скажет, что влюблена" "ну а че говорить то" – последний комментарий, судя по отсутствию заглавных букв и знаков препинания, от волка. И нашел в FAQ в группе Вместе: волки никогда не говорят вслух об этом . Органически не переносят, звереют, закрываются, рычат и бесятся. Поэтому человек обстебал, а волк (в майке) жалобно скулил?

Часть 2

Алтан сам не заметил, как стал вести себя более провокационно. Доводить Вадима до гневного рычания, говорить вещи, на которые Вадим раздувал ноздри, скалился, но не обращался в волка. Алтан подставлял шею под вылизывания и засосы, а Вадим терпел, когда Алтан дергал его за волосы, отрывая от себя. Алтану хотелось, но одновременно было страшно сделать следующий шаг: тема секса человека и волка в разной степени иносказательности будоражила умы любого, кто вообще думал о межвидовой связи. Вадим подначивал со своей стороны: бодал волком в бедро, нюхал, мог поставить лапы Алтану на плечи (сотня с лишним кило волка ощущалась впечатляюще). Алтан провоцировал, когда чувствовал себя в безопасности, но Вадим держался, только один раз больно сжав ему плечи обеими руками и прорычал, не разжимая зубов: – Золотко, Зур-р-рхай с утра не читал? Алтан читал: первый день полнолуния. Вадим унесся бегать и сбрасывать напряжение, выбиваясь из сил. В конце концов, когда в очередной раз Вадим глухо прорычал на ухо: “А представь, как это было бы с волком”, Алтан обернулся и проронил: “Только представить?” Вадим, вместо того, чтобы продолжить обмен пошлостями, заговорил серьезно: о подготовке, о том, как протекает сам процесс. – Тебя нужно будет хорошо растянуть, волком я не смогу этим заниматься. Нам понадобится шкура, – Вадим ухмыльнулся. – Шкура? Зачем? – в доме, в общем, хватало охотничьих трофеев, но шкура? – Чтобы ты не стесал колени до костей, золотко. Я уложу тебя грудью на кровать, коленями на пол и чтобы ты в нее упирался бедрами. – А на кровати нельзя? – Вадим скептически поднял бровь. – Я упрусь в стену. – Золотко, даже оборотень в человеческой форме не выдержит напора волка. В лучшем случае я впечатаю тебя лицом в стену, в худшем — сломаю тебе об нее шею. Тебе лучше не шевелиться в процессе. И точно не шевелиться после: попытаешься сняться с узла – травмируешь обоих. При упоминании узла Алтан поперхнулся, но запомнил. Вадим имел в документах отметку о “социальной адаптации”. Каким образом он ее получил, было загадкой: Вадим только улыбался на вопросы о том, жрал ли он людей. Но так или иначе мозги у него были на месте, и для получения нового опыта он выбрал день, максимально удаленный от расшатывающего гормоны и самоконтроль полнолуния. – Не хочу тебе навр-р-редить. Алтан слушал это, уже лежа обнаженным перед очень сосредоточенным (но тоже голым) Вадимом. Тот подготовился: зажег свечи, задернул хорошенько шторы, приготовил смазку. Вадим согнул Алтану колени, заставил подтянуть к груди. Прошелся языком по бедру, спустился ниже. – А можно без этого? Вадим! Алтан попытался отстраниться, но не тут-то было; Вадим вылизывал его там, где Алтану, несмотря на все гигиенические процедуры, не хотелось бы, и тягучая волчья слюна (которую Вадим обязательно добавлял, несмотря на замечания Алтана о том, что человечество изобрело смазку) вовсю стекала по ложбинке и – это точно – уже была внутри. Это не было неприятно, но точно было слишком для Алтановых ощущений. Вадим оторвался от своего увлекательного занятия. – У тебя хорошая растяжка, золотко, но я тебя еще и подготовлю. С этими словами Вадим вставил в Алтана два пальца, развел (растяжка у Алтана была действительно отличной) и залил несколько порций смазки. Внутри она прохладно растеклась, щекоча и постепенно согреваясь; Вадим добавил пальцев, и Алтан застонал – несмотря на то, что вслух он, бывало, возмущался, трахаться ему нравилось, а Вадим умел доставлять удовольствие. От движения смазка частично выдавилась наружу, и Вадим широким жестом размазал ее по Алтану. Теперь скользким было все: промежность, бедра, ягодицы. Вадим уже был возбужден, его член иногда касался Алтана, когда Вадим наклонялся ближе. В свете свечей было видно, как у Вадима подрагивает челюсть – признак вот-вот начнущегося обращения. Вадим встал с постели, и Алтан вспомнил, что сейчас будет. Шкуру Вадим лично принес в спальню из другой комнаты. Волчью, кстати. Алтан поднялся, и Вадим с какой-то особой бережностью установил алтановы колени на шкуре. Он сдернул одеяло, закрывая им жесткое основание кровати: – Чтобы синяки были поменьше. Вадим проверил, что кровать упирается в стену и не сдвигается от толчков, прислонил Алтана бедрами к постели, а грудью уложил на матрас так, чтобы Алтан не прилагал усилий к сохранению позы, и при этом со всех сторон был защищен мягким. Напоследок он склонился и проговорил Алтану в ухо: – И помни: если тебе станет больно, то ты говоришь именно “больно”. Ни криков, ни невнятных просьб — я могу просто не услышать. Стоп-слово “больно”, понял? И еще раз: когда все закончится, не пытайся слезть. Алтан кивнул, Вадим втянул воздух у Алтановых волос и отстранился. На звук обращения Алтан решил не оборачиваться, только сжал в кулаках одеяло. За спиной по полу процокали когти. Вадим коснулся Алтановой ягодицы мокрым носом, лизнул, и вдруг вскочил на него, навалился жарким меховым одеялом, дохнул в ухо. Алтан постарался расслабиться, растечься по матрасу, чтобы, когда Вадим… – М-м-м! – Вадим ткнулся неудачно, сжатые еще мышцы не успели среагировать. Твердый волчий член благодаря тонкому и острому кончику все же проник внутрь, но Алтану было больно. Он дернулся, но дергаться было некуда, он мог двигаться только назад, к волку. – Вад!.. Больно! – Алтан сообразил поднять голову и выдохнуть громче: – Больно, стой! Вадим рыкнул, но отстранился, давая Алтану вздохнуть пару раз. Вадим тихо скулил – у Алтана невовремя всплыли мысли, что, скорее всего, возбужденному Вадиму сейчас тоже больно. Алтан расслабился – жидкая от тепла смазка потекла по бедрам. – Вадим. Давай. На этот раз Вадим сопротивления не встретил и втолкнулся сразу на всю длину, Алтан застонал от того, что определенно почувствовал ягодицами меховой мешок, куда прятался невозбужденный волчий член, и от того, насколько ощущение было… неотвратимым. Вадим был совершенно прав: выдержать напор и темп, который задавало волчье тело, своими силами было бы невозможно. Умопомрачительные скорость и сила вместе с постоянной точечной стимуляцией делали из Алтана едва соображающее существо. Кажется, Алтан стонал. Возможно, непрерывно. Волчья туша наваливалась, выбивая дыхание, а член, менее толстый, чем у человеческой версии Вадима, зато с более острой головкой, попадал каждый раз точно и сильно, делая удовольствие болезненным, испытывая на выносливость почище любой тренировки. Вадим над ним фыркал и рычал, хватая зубами за спину и плечи – до синяков, но не прокусывая кожу (скорее всего, не прокусывая, Алтану было не до анализа ощущений, которых было и так через край). У Алтана горел огнем пах, с одной стороны, они никак не мог помочь себе руками, с другой – Вадим ни на секунду не сбавлял темп и глубину проникновения, и руки ему в конце концов даже не понадобились. Алтан кончил, на несколько мгновений теряя связь с реальностью. Вадим продолжал двигаться, но стал взрыкивать в такт с тем, как мышцы Алтана сокращались вокруг его члена. У самого Алтана не осталось сил даже на то, чтобы сжимать одеяло. Он был мокрый весь: выше пояса от жары и пота, ниже – от того, что по нему текла смазка, слюна Вадима и черт знает что еще. Вадим сделал несколько судорожных толчков, прикусил Алтану загривок – и Алтан почувствовал, как внутри почти поглаживаниями по измученной простате ощущаются толчки волчьей спермы. Вадим ткнулся в последний раз и замер. Уже забывший о предупреждениях Алтан почувствовал, что у основания член разбухает, попытался дернуться, и они с Вадимом в один голос заскулили: терпеть узел оказалось мучительно. Не больно, но тянуще до предела, слишком много и вообще слишком. Вадим разжал зубы, стал вылизывать место укуса. Узел понемногу уменьшался, и, когда Вадим наконец вышел, Алтан закрыл глаза от опустошения, облегчения и от ужасно постыдного ощущения, что по ногам течет, а он даже не может сжаться, чтобы это прекратить. Вадим никуда не делся, напротив, он, поскуливая, стал вылизывать Алтана от коленей и вверх, и от того, что у него не осталось сил сопротивляться и того, что стыд пересек все границы, Алтан заплакал. Вадим сперва не слышал, а когда Алтан пару раз вздрогнул, то ткнулся носом в бок, обнюхал, пытаясь почуять боль, кровь, повреждения, а не почуяв, убежал в сторону ванной. Вернулся Вадим уже человеком и с влажным полотенцем. Он вытер Алтана, а после аккуратно переложил на постель и лег рядом, обнял, обвил собой. – Больно? Слезы у Алтана продолжали течь, но он отрицательно помотал головой. Вадим вздохнул, привлекая к себе, нюхая волосы. – Плохо? Алтан снова помотал головой, явно ощущая, что из него опять… – Просто… Слишком, – Вадим вздохнул с облегчением, а Алтан, утыкаясь куда-то Вадиму под мышку, поделился: – Тянет немного. И течет. И, кажется, ты отгрыз мне ноги, потому что я их не чувствую. Вадим продолжал дышать Алтану в висок, касаться губами. Потом все же не вытерпел, принялся вылизывать: взмокшие виски, плечи, грудь, сгибы локтей, пупок. Ниже Алтан не пустил, запротестовал, а на недовольство Вадима ответил: – Мне с тобой еще целоваться! Вадим снова обнял, окутал Алтана собой – и одеялом. Алтан думал о том, что надо сходить в душ. Вадим дышал где-то за спиной над ухом, и ни в какой душ Алтан, разумеется, не пошел.