Выгодный контракт

Меня поселили на первом этаже в большой уютной комнате, разделенной на несколько зон. Внутри все было устроено вполне по-человечески, даже имелся нормальный санузел вместо озер, с огромной ванной и унитазом на высоком постаменте. Он возвышался, как трон, и был на удивление не золотым, а обычным — белым. Окна выходили во влажный заросший сад, в котором обнаружилась уютная веранда. Вот только я пока не решался выйти — вдруг там живут кусачие твари, как в ледяном озере. Я смутно помнил, как Т"ихарг покормил и принес меня сюда. Кажется, я проспал до следующего обеда — когда проснулся, было светло, а дата на настенном табло сменилась. Я искупался и еще раз поел, сумев заказать себе котлету и пюре. Панель управления находилась на стене рядом с выходом, и я не сразу ее нашел. Кроме пюре и котлеты робот привез еще овощи и фрукты, а также сладости и несколько соков. По крайней мере, с голоду я не умру. Я медленно жевал, глядя в открытое окно, и вспоминал, как Т"ихарг ласкал меня внутри, а я кончал как сумасшедший, но не хотел этого. То есть хотел, но чтобы мою жопу не трогали. Черт. Все было так сложно. Т"ихарг так и не наказал меня за попытку побега — поверил во вранье и размяк от минета (ну или как еще называть то, что он залил спермой мне всю голову). Через пару дней мне разрешили выходить на прогулку, снабдив браслетом-коммуникатором и ключом от новенького аэрокара. К счастью, Т"ихарг пока не лез ко мне со своим яйцехуем, только устроил две тренировки для дырки, скорее унизительные, чем болезненные. Я стоически терпел, а после второй даже подрочил перед ним (после работы в ксенопарке мне не привыкать делать это на публике). Тогда-то мне и вручили ключи и документы на аэрокар. Настоящая центаврийская тачка, не такая крутая, конечно, как у Т"ихарга, но я был рад до усрачки и сам стыдился этой радости. Казалось, это делает меня шлюхой. В одном из ящиков тумбочки я обнаружил тот самый планшет, который дала мне Райт. Я хотел связаться с Сэнди и узнать, как у нее дела. После того случая на шоссе я волновался за нее. В этот раз Сэнди ответила сразу и включила видео. — Привет, Эрик. Под обоими глазами у нее налилось фиолетовым. — Сэнди, с тобой все в порядке? — В полном, — она сморщилась, как будто ей было больно смеяться. — Какой ты подлец, Эрик. Ты соврал мне! Ты заключил контракт, иначе как бы этот центавриец обнаружил тебя так быстро. У тебя чип. — Меня заставили, Сэнди. Я все могу объяснить. Мы договорились встретиться через час в кафе "Под каштаном". Я должен был убедиться, что с Сэнди все в порядке, и проконсультироваться насчет контракта. Как борец за права землян, она могла подсказать адвоката по этим делам. Я не стал отпрашиваться у Т"ихарга, чтобы не нарваться на внеочередную тренировку дырки, так назывались наши ежевечерние упражнения. Браслет-коммуникатор служил ключом для дверей, так что я беспрепятственно проник в ангар. Мой аэрокар был там — красный, блестящий, с хищными изгибами и полным автопилотом. Жаль, что боевых трансформаций у него не было, только усиленная защита. Я погонял немного над старым городом, любуясь облаками и крышами, даже заложил пару виражей между зданиями, а потом отправился в кафе. Сэнди уже была там, сидела за стойкой, и это кафе в старинном стиле удивительно ей подходило. Не хватало только хлыста и ковбойской шляпы. — Привет, — я чмокнул ее в щеку. — Осторожнее там, — она скривилась и замолчала. А потом произнесла: — Не думала, что ты окажешься из этих. — Я не из этих, — громко сказал я. На нас обернулись, и я продолжил уже тише: — Мой контракт незаконный. И меня изнасиловали в тот вечер, Сэнди. Мне нужна помощь. Она осмотрела меня, изогнув бровь: — А ты уверен, что не сам спровоцировал? Или ты нацепил те красные обтягивающие штаны исключительно для себя? — Какая разница, — меня жгла обида, как в детстве. Когда ты знаешь, что прав, но ничем не можешь доказать свою правоту. — Какая разница, что на мне было надето. — Такая разница, — криво ухмыльнулась Сэнди и заказала нам пиво. — Я считала тебя не таким. Ты и сейчас вырядился как на блядки. — Это Т"ихарг все, он выбирал эти тряпки, — на мне были такие же узкие штаны, как и в прошлый раз, но хоть не красные, а темно-синие, белая майка и курточка в облипку. Это был самый нормальный наряд, который я отыскал в гардеробной. Шею я обмотал полупрозрачным шарфом, скрыв ошейник. — Я видела тачку, на которой ты подъехал, — Сэнди отпила из кружки. — Ты определись все же — он тебе шмотки покупает или насилует. — И то, и другое, — я залпом вылакал пиво и рассказал ей все. И про маму, и про контракт, и даже про издевательства над моей задницей. У Сэнди загорелись глаза, а сидящая рядом девушка презрительно фыркнула. Неужели я говорил слишком громко? Сэнди смерила ее взглядом в ответ и утащила меня за столик. Нашла в планшете текст моего контракта и принялась внимательно его изучать. — Ого! Семь миллионов двести тысяч центаврийских хешей! Эрик, да ты несметно богат, — на последних словах Сэнди рыгнула. От чая с вареньем с ней такое тоже случалось, вообще в Сэнди легко попадал воздух (во все места) и также легко выходил. Все потому, что ее знак по гороскопу — близнецы. — Мне не досталось ни гроша. И хватит рыгать. — Ага, вижу. Вознаграждение получает третье лицо по доверенности. Расторжение контракта возможно по соглашению сторон, возврат полной суммы вознаграждения... так, это неинтересно... — она пролистнула страницу и хрюкнула, сдерживая отрыжку. — Нашла! Ты можешь его расторгнуть, вернув все и выплатив неустойку — пятьдесят процентов от суммы контракта. — Ты ничего не напутала? — Знаешь, Эрик, — Сэнди вернула мне планшет, — похоже, с твоим контрактом все в порядке. Он действительно заключен третьим лицом по доверенности. Так тоже можно. Некоторое время мы молчали, уткнувшись в кружки. Сэнди смотрела в окно, размышляя о чем-то, а я хлестал пиво без остановки. А потом она вдруг наклонилась ко мне и зловеще прошептала: — Хочешь ли ты принести пользу Земле, Эрик? Ты поможешь нам, а мы поможем тебе. Возвращайся пока к центаврийцу, подполье с тобой свяжется. — А как же... — Будешь нашим агентом в стане врага, — перебила меня Сэнди. — Если мы свергнем эту ксенотиранию, ты тоже станешь свободным. Все контракты станут недействительны, и наши парни смогут вернуться к женам и матерям. — А что мне придется делать, — забеспокоился я, заказывая восьмую кружку пива. — Я сообщу, когда что-то понадобится. Мы посидели еще немного, обсуждая бедственное положение землян, а потом она буквально вытолкнула меня из-за столика: — Иди. И помни, что теперь ты один из нас. Выходя из кафе, я чуть не споткнулся о сидящего прямо на крыльце лохматого деда. Мы оба были не очень трезвы, так что я нечаянно наступил ему на руку, а потом, покачиваясь, подошел к припаркованному тут же аэрокару. — Бляди, — донеслось мне вслед, — мы воевали, а эти... бляди! Еще я расслышал нечто вроде "насосал" и "жопоторговец". Это не так, хотелось крикнуть мне. Я не шлюха, а член освободительного движения, каждый помогает Родине чем может. Я залез в аэрокар и отключил автопилот. Сейчас прокачусь с ветерком, развеюсь, не стоит обращать внимание на каких-то алкашей и неудачников. Я открыл все окна и стартанул, взвиваясь на уровень третьих этажей. Ветер трепал мои волосы, я то и дело убирал их со лба, было щекотно. Хотелось громко петь и в туалет. Я был пьян. Странно, в кафе я чувствовал себя совершенно нормально. Впереди приветливо мигали огни нового города, где-то на горизонте высился и переливался радужный космопорт. Уже, наверное, наступил вечер, время вечерней тренировки дырки, а я до сих пор не вернулся. Я представил себе Т"ихарга: "Ты опоздал на вечернюю тренировку, Эрик, я тебя накажу, засажу тебе в жопу до горла и накачаю центолотлями по самые уши". Мне стало жарко, а в животе все сжалось в ледяной комок. Я засмеялся — внутри страх, а снаружи веселье — и прибавил скорость. И не заметил выплывающий из-за очередного магазинчика белый спорткар. Я наподдал ему прямо в бок, спорткар самортизировал, но все равно улетел в витрину, пробив ее и подняв тучу стеклянных осколков. Секунду я сидел в абсолютной тишине, а потом громыхнула сигнализация магазина (по счастью, он был закрыт и посетителей в нем не было), в отдалении завыла полицейская сирена, кто-то истошно заорал. Мне как раз удалось приземлиться, когда из магазина выбежал совсем молодой парень в шортах и прозрачной маечке-сетке. Водитель спорткара, понял я. — Сука, мне его только вчера подарили! — крикнул он и попытался меня ударить. Я увернулся и треснул его по уху. — Извини, — сказал я сидящему на асфальте парню. — Я не хотел тебя таранить, но раз уж так получилось, давай вызовем страховую. — Да ты знаешь, что со мной хозяин за это сделает, — обреченно сказал парень, даже не пытаясь встать. — Может тебя и не будут наказывать, а мне влетит по первое число, лохмотья от жопы останутся. Вокруг нас собиралась толпа: — Врежь ему! Наподдай! — Дай камеру, это надо заснять! — Пошли все на яйцехуй, — злобно сказал я. Ответом мне прозвучал взрыв смеха: — Это ты туда ходишь, шалава. В меня полетел огрызок от яблока. Хорошо, что в этот момент подоспела полиция, а то не знаю, что бы я с ними сделал. Сперва меня хотели арестовать и отвезти в участок, долго изучали документы — мои и на машину, совещались с кем-то по комму. А потом вызвали страховую (те явились сразу же и оформили все очень быстро), а меня доставили прямо к отелю, где жил Т"ихарг. — Прости меня, — начал я прямо с порога, как только за полицейскими закрылась дверь. — Так, — сказал Т"ихарг, и от его голоса у меня похолодело внутри. Вспомнились слова того парня про лохмотья и жопу. — Отключение автопилота без прав, езда в нетрезвом виде, а, Эрик? И как результат — авария. Хорошо, что никто не пострадал. Если бы ты прибил того питомца — кто выплачивал бы неустойку его хозяину? — Прости, пожалуйста, — я сложил ладони лодочкой перед грудью. — Т"ихарг, я нечаянно. Это не помогло. — Иди, готовься к наказанию и вечерней тренировке, — сейчас Т"ихарг не улыбался — по-настоящему скалился. — Я проконтролирую. Я счел разумным не злить его еще больше. Отправился к себе и хорошенько вымылся, а также сделал клизму с раствором от центолотлей (в моей ванной было для этого специальное приспособление). Все это время Т"ихарг наблюдал за мной, отчего мое лицо и уши просто пылали, и я не смел поднять на него глаза. Но, когда мы вышли из ванной, я все же решился: — Можно без распорок, Т"ихарг, прошу тебя. Я без них буду стоять как надо, пожалуйста, — краем взгляда я видел, как он раскладывает на прикроватном столике хлысты и шлепалки. — Я знаю хорошую позу для наказания, земляне ее всегда используют, — я залез на кровать и стал на четвереньки — раком, сдвинув ноги и сжав ягодицы. Надеялся, что меня не будут лупить по анусу. — Тебя раньше наказывали? — заинтересовался Т"ихарг. — Да, мама часто била, и я стоял именно в такой позе, — закивал я. Ложь, конечно же, я убегал от мамочки по всему дому, еще и орал в надежде, что соседи вызовут полицию и мама отвлечется от меня. — Хорошо. Тридцать ударов вот этим, — он сунул мне под нос нечто, похожее на мухобойку, — и еще тридцать — ремнем. — Шестьдесят? Это очень много... Ай! Я не видел, как Т"ихарг замахнулся, просто мою жопу обожгло, как раскаленным прутом. От неожиданности я разогнул ноги и проехался животом по кровати. — Эрик, принести распорки? — Нет-нет, — я замотал головой, поспешно принимая прежнюю позу. — Ай! Блядь! Блядь! Больно! — я вскрикивал на каждый удар, и очень скоро из моих глаз потекли слезы. Я не плакал, нет, просто они сами текли и текли, капая на покрывало. Т"ихарг продолжал меня лупцевать. — Прости! Я не буду! Буду слушаться! — я продолжал орать. Меня трясло, позу удавалось сохранять с большим трудом. Казалось, каждый удар сдирает еще немного кожи с моей задницы. Вдруг Т"ихарг перестал меня бить и принялся разминать руками мою горящую жопу. Я решил, что экзекуция окончена. — Раздвинь ноги, — сказал Т"ихарг. Голос его заметно потеплел и больше не внушал ужаса. — Зачем еще, не буду. Ты обещал не бить мою дырку, Т"ихарг. — Осталось тридцать ударов ремнем. — Только не по дырке, — я заметался, придерживаемый его мощной ручищей за шею. Оказалось, Т"ихарг вовсе не собирался шлепать меня ремнем по анусу. Он всего лишь хорошенько смазал мой зад и вставил туда вибратор — я был ему рад, как родному. Я чувствовал, как вибратор дрожит внутри, как растягиваются края дырки, когда Т"ихарг вставляет глубже. Это не больно, а даже... приятно? И после этого меня точно простят. Снаружи задница полыхала, а внутри разливалось самое настоящее удовольствие. И клянусь, в тот момент я хотел, чтобы со мной делали всякие гадости, например, трахали этим вибратором или даже... Я вспомнил, как Т"ихарг кончил мне в рот, и зажмурился, поджимая задницу и живот. Мой маленький предатель вовсю стоял. — Продолжим наказание, — прервал мои гадкие мысли Т"ихарг и треснул ремнем по заднице. — Хватит меня бить, — завыл я. Включенный вибратор так и оставался во мне, и я сжимался, боясь почему-то его уронить.— Лучше сделай, чтобы я кончил, настало время тренировки. — Сначала наказание, Эрик. Я уже простил тебя один раз, и что из этого вышло. И он продолжил шлепать меня ремнем. И то ли Т"ихарг бил слабее, то ли моя жопа привыкла, но это было совсем не так болезненно, как "мухобойкой". А когда я получил все причитающиеся удары, он отбросил ремень и принялся двигать вибратором. И на каждое движение внутрь я стонал, потому что мне это нравилось, черт возьми, хотелось еще и еще. Вибратор входил в меня полностью. — Думаю, ты готов. Я просительно вильнул жопой вслед покинувшему ее вибратору. — Сейчас, сейчас получишь, Эрик, — меня ласково гладили по спине и бокам. А потом он мне вставил. Я заорал, стараясь дышать ровно и глубоко, было больше страшно, а больно совсем чуть-чуть. Перед глазами стояла та фотка из статьи, с развороченной задницей. — Не повреди мне там ничего, — прохрипел я. Т"ихарг подождал немного и вошел глубже. А потом полностью вытащил и опять вставил, играл с моей дыркой как кошка с мышью, а я стонал и подмахивал, так было легче принимать яйцехуй. — Вставляй осторожно, а то все лопнет. — Не лопнет, — прорычал Т"ихарг и задвигался, просунув руку мне под живот. Теперь на каждое движение мой член тыкался ему в ладонь, и я стал подмахивать еще усерднее, трахая его руку, пока не пришел к финишу, задыхаясь и уткнувшись лицом в подушку.