Выгодный контракт

Т"ихарг собирался как следует расслабиться несколько месяцев на этой, казавшейся издалека такой захолустной планете-поставщике питомцев. То есть, сначала у него были планы просто приручить немного своего нового питомца, а потом свалить на Пурпурную Хуарию — потусоваться среди золотой молодежи и насладиться непринужденной атмосферой лучшего курорта Галактики. Но Земля оказалась настоящей скрытой жемчужиной и алмазом неграненым для искателя натуральных приключений. Реки и моря тут кишели хищными рыбами, а джунгли — разнообразными тварями. Это открытие он совершил, разумеется, не сам, о земных возможностях ему рассказал Гаргус, его дружок со времен Королевской Школы Вылупляшек на Центавре. В эту школу папа отправил Т"ихарга, едва тот, еще мягкий, маленький и испуганный, вылупился из куколки. Страшное было времечко, ему все время казалось тогда, что он живет после смерти (а вокруг — ад, ад и ад), лишенный и своей замечательной брони, и прекрасной родины, и веселых друзей. А в первый раз увиденный папаша показался ему страшным, злобным и совсем чужим. Потом, конечно, Т"ихарг привык, и папаша начал ощущаться, как свой, хотя и оставался все таким же злобным и страшным. Ну, это уже, как говорится, издержки характера и внешности. В конце концов, не всем же быть такими красивыми, как сам Т"ихарг, а папаш надо любить любых, даже страшных. Так что Т"ихарг принял своего папу и полюбил, как положено, а центаврийская Школа Вылупляшек оказалась вообще дивным местом, с кучей приключений и новых друзей. И одним из них был Гаргус, попавший туда неизвестно каким образом — ведь происходил он из самой обычной семьи, не отличающейся ни богатством (как Т"ихаргов папаша), ни знатностью. Но эти таинственные обстоятельства Т"ихарг осознал гораздо позже, а тогда, в Школе, просто наслаждался жизнью и, развлекаясь, щедро платил и за своего веселого и такого услужливого друга Гаргуса. Сейчас же Гаргус позвонил ему сразу, как только Т"ихарг опубликовал в своем блоге первые фотки из Солнечной системы (Т"ихарг в выставочном зале Питомника на Луне, фоном кратеры и клетка с дрочащим Эриком, заголовок: "Мой будущий питомец"). Он-то ему и посоветовал "отель для истинного центаврийца, жаль, не по моему бюджету, дружище". Конечно же Т"ихарг оплатил старому другу логово его мечты, ведь всегда хорошо, когда рядом живут свои. И Гаргус познакомил его с, как он выразился, "местными долбоящерами, Т"ихарг, эти ребята тебе точно понравятся". Долбоящеры оказались смешанной компанией из искателей приключений и таких же богатых прожигателей жизни, как сам Т"ихарг, и понравились ему безмерно. Вместе они гоняли на морские и джунглевые сафари, вместе нажирались огнехреновкой и разрывали пойманную голыми лапами (как когда-то в центолотлевом детстве) добычу. Некоторые из его новых друзей, нажравшись до синеньких ф-хумансов, добычу не разрывали, а оплодотворяли. "Проклятые извращенцы, — ржал Т"ихарг, передавая бутылку огнехреновки Гаргусу, — а если центолотли приживутся в этой свинье?" "Проверено — не приживаются, — отвечал Гаргус, пьяно скалясь, — и это бегемот, а не свинья". "Какая в жопу разница..." С некоторыми из этой компании было не стыдно поздороваться и в приличном обществе, и, встречаясь там, они чинно обсуждали светские темы и питомцев, как будто и не было в их жизни неведомой хрени с центолотлями в бегемотах. Обзаведясь собственным питомцем, Т"ихарг забросил на время их детские развлечения. Увлеченный приручением, он встречался днем только с такими же хумансоводами и с жаром обсуждал тонкости этого изысканного хобби. Вот и сегодня он пришел в любимый клуб, чтобы послушать доклад про особенности психологии м-хумансов, зависящие от их расцветки и конституции. И был весьма удовлетворен и докладом и последующей дискуссией, надо сказать. Скоро и его Эрика можно будет выводить в свет, думал он, покачивая благородное хуарийское в бокале. — Т"ихарг, мой друг, — к нему подвалил Гаргус, — как насчет охоты на китов третьего дня? — Не сейчас, — ответил Т"ихарг и подумал о жопе питомца. Интересно, будет ли тот сегодня безобразничать и нарываться на наказание или же решит передохнуть от выходок после вчерашней порки? И готова ли его дырка принять яйцехуй на всю длину... При этой мысли яйцехуй налился тяжестью и, казалось, повернулся головкой в сторону логова. — А ведь охотиться можно не только на китов, — сказал вдруг высокородный Р"иох"Аран, с которым они только что обсуждали психологию м-хумансов. Высокородный Р"иох"Аран был одним из самых ебанутых долбоящеров, несмотря на свое происхождение и безупречный вид в обществе. — Разумеется, — повел рукой Т"ихарг, делая вид, что не замечает загадочного тона высокородного. Р"иох"Аран надменно шевельнул бровью, не сводя взгляда с Т"ихарга. — Еще на свиней, — ляпнул Т"ихарг, не выдержав его многозначительности. Р"иох"Аран еле приподнял верхнюю губу в намеке на оскал. В груди у Т"ихарга поселились тонкая щекотка и смех, как всегда перед приключениями, но он все же смог совладать с собой и прикрыл глаза, строя ответный многозначительный взгляд. — А еще на хумансов! — прошипел Гаргус, и Т"ихарг вздрогнул: — Это незаконно. — Все законно, достопочтенный Т"ихарг, — лениво заметил высокородный Р"иох"Аран. — Ведь охотятся только на преступников, а их очень много у хумансов. — И почти все — м-хумансы, такая незадача, — прицокнул языком Гаргус. — Хумансовские власти нам так благодарны. — Так вы работаете на хумансовскую полицию? — поднял бровь Т"ихарг. — Что ты, дружище, как можно, — воскликнул Гаргус и прижал кулак к груди в военном приветствии. — Кулак закона при земном наместнике Великой Центавры, корпус вольных рейнджеров. Высокородный Р"иох"Аран, явно забывая, где находится, снова приподнял губу в почти явственном оскале. — Я был вольным рейнджером в пограничных территориях, — сказал Т"ихарг и покосился на Р"иох"Арана с легким осуждением. — Там мы охотились на зеруссов. — Достойный противник, — кивнул Р"иох"Аран, делая постное лицо. — Хумансы тебя удивят, мой друг, — сказал Гаргус. — Они весьма изворотливы и злобны, как это ни странно. — Странно, — сказал Т"ихарг. — И к тому же разве может сравниться охота в космосе с планетарной, — заметил Гаргус, а высокородный Р"иох"Аран оскалился так явно, словно уже охотился и чуял запах крови. И Т"ихарг не смог удержаться от соблазна и переменил свои планы, решив остаться на Земле — сначала на полгода, а потом как получится. Да и питомцу, наверное, будет первое время легче на родине. В тот же день он записался в вольные рейнджеры, зарегистрировавшись в резиденции наместника вместе с аэроботом и парализатором в качестве боевой единицы на службе земного отдела центаврийской полиции. И получил взамен черную форму с эмблемой местного корпуса рейнджеров: броненосный центолотль в последней стадии развития, перед самым окукливанием, на фоне Земли. Отличное фото для блога, и питомец наверняка оценит. Кроме формы ему выдали базовый полицейский лингвокурс с шестью основными наречиями хумансов. Т"ихарг прошел его прямо на месте и через час мог сказать такие нужные любому полицейскому фразы, как "вы арестованы именем Закона", "сейчас вас покарает мой яйцехуй", ну, и все в таком же духе. Подумав, Т"ихарг заказал еще расширенный курс инглиша, родного диалекта своего питомца. Если уж засорять голову всякой хренью, пусть заодно будет и польза для приручения. Также ему выдали "карательные пакеты": лечебно-антицентолотлевые капсулы, которые надо было запихивать в порванные жопы покаранных хумансов, чтоб те не сдохли до тюрьмы. Т"ихарг решил, что не будет ими пользоваться. Зачем еще, у него свой хуманс есть, с красивой тренированной жопой. Вступление в корпус следовало как следует обмыть, и они знатно нажрались тем вечером в клубе рейнджеров. И вывалились оттуда, готовые к подвигам. — Гаргус! — рявкнул высокородный Р"иох"Аран. — Ориентировки на сегодня. Гаргус принялся рыться в инфопортале, с пьяных глаз промахиваясь и попадая вместо закрытого полицейского канала на частные порнотрансляции. — Тупорылый зерусс, — сказал высокородный Р"иох"Аран, наблюдая за ним со все возрастающим бешенством. Гаргус уронил управляющий модуль, а Т"ихарг заржал и оглянулся в поисках преступников. Вокруг было тихо и благопристойно, только старый, поросший шерстью м-хуманс полз куда-то на четвереньках, ругаясь про себя. Т"ихарг прислушался и различил "центаврийские хари" и "все руки оттоптали бляди, жопоторговцы..." — Нарушает? — с сомнением спросил Т"ихарг у высокородного Р"иох"Арана. Конечно, вместе с лингвокурсом он впихал себе в голову и полицейский кодекс, адаптированный под хумансовские законы, но сейчас находился в некотором затруднении. С одной стороны, эмблема с центолотлем жгла сердце и взывала пресечь безобразия, а с другой — пачкаться об опустившегося хуманса было брезгливо. — В жопу, — разрешил его сомнения высокородный Р"иох"Аран и, оскалясь, врезал Гаргусу по уху: — Дай сюда, смерд. Т"ихарг фыркнул: высокородный Р"иох"Аран явно забыл о том, что может найти ориентировки и в своем инфопортале. Через пять минут они таки выудили нужную наводку: всего в восьмистах километрах отсюда картель хумансов-наркоторговцев устроил какую-то заварушку с полицией. — Надо успеть первыми, — азартно завопил Гаргус, и они бросились к своим аэроботам. — У наркоторговцев всегда совсем молодые м-хумансы в боевиках, достопочтенный Т"ихарг, — заржал высокородный Р"иох"Аран уже по внутренней связи аэробота. — Вы молодец, высокородный Р"иох"Аран, все правильно делаете, — ответил ему Т"ихарг, ухмыляясь. После этого рейда Т"ихарг приполз в логово лишь под утро и долго плавал в озере, глотая рыб живьем и смывая с себя грязь и гарь. Ему ужасно хотелось увидеть питомца, потискать его нежное тело и натянуть тугую дырку на свой яйцехуй. Но на пути к вожделенной жопе Т"ихарга настиг вызов от папаши, и он был вынужден свернуть в кабинет. Папаша принялся на него орать. Т"ихарг, виновато склонив голову, привычно пропускал мимо ушей всех этих "центозавров-переростков" и "тупорылых зеруссов", которыми чествовал его достопочтенный родитель. За свою жизнь папаша сделал семь кладок, но взрослых сыновей-центаврийцев у него вылупилось всего трое. Остальные или погибли еще центолотлями на разных стадиях развития, или так и не смогли окуклиться (частая история), регрессировав в долбоящеров — центозавров. Старший из братьев Т"ихарга, прославленный воин, погиб в стычке с зеруссами. Второй — во время эксперимента с подпространственными переходами, он был очень талантливым ученым. И над Т"ихаргом папаша трясся как над последним яйцом, устраивая скандалы каждый раз, как только Т"ихарг ввязывался хоть во сколько-нибудь опасные предприятия. — Ну, папа, — сказал Т"ихарг, примирительно поднимая брови и прижимая руки к груди, — это же Земля, а не настоящий корпус рейнджеров, как тогда с зеруссами. Что здесь может быть опасного. — Безмозглый м-хуманс! — рявкнул папаша в ответ, а потом замолчал, о чем-то задумавшись. Т"ихарг сморщил нос, чтобы не засмеяться от нового слова в папашином лексиконе. На самом деле тот не сердился на него, просто общался так. Если бы сердился, сказал бы просто, что обрубает содержание, как уже случалось пару раз. — Папа, давно хотел тебя спросить, — сказал вдруг Т"ихарг, озаренный занятной мыслью. — Почему у тебя такая рожа страшная? — папаша злобно на него зыркнул, и Т"ихарг поспешил объяснить: — Ну, то есть, вот я у тебя красавчик редкий получился, братья тоже хороши были, а... — Это после плена и пыток у хыкусков, — оборвал его папаша. — Нервная система так и не восстановилась. — Круто, — выдохнул Т"ихарг, не найдя других слов. Папаша отключился, что-то прошипев на прощание. А Т"ихарг поспешил к питомцу на утреннюю тренировку (вместо пропущенной вечерней). — Вы арестованы именем Закона, — рявкнул он на инглише, врываясь в комнату. — Приготовить дырку для досмотра и кары! Питомец с криком подскочил в гнезде и вытаращил глаза. Т"ихарг схватил его за ноги, задирая жопой кверху. — Господи, Т"ихарг, это ты, — засмеялся питомец. — Напугал меня до усрачки. — Вам есть, что скрывать, арестованный? — прищурился Т"ихарг, запуская пальцы в его податливую дырку. — Нет, офицер, — питомец порозовел и покрутил жопой, член его возбужденно поднялся, а взгляд поплыл. *** Я вспоминал о том пьяном разговоре с Сэнди, только когда кончал и извивался под Т"ихаргом, или рядом с ним, подставляя задницу под очередной вибратор. Это ради нашего дела, говорил я себе перед тем, как мне окончательно сносило крышу. Призрачная связь с подпольем и Сэнди как будто давала мне индульгенцию на все те безобразия, которые творил со мной Т"ихарг. Я превращался с ним в похотливую дырку, жаждущую яйцехуя, в кусок ебливого мяса. Вставь мне, орал я, засади, выеби, разорви меня пополам. Я слизывал свою сперму с его руки. Ползал перед ним на коленях и целовал яйцехуй. Даже называл его хозяином. И все ради свободы и светлого будущего. Мне было ни капли не стыдно. Обычно я спал до полудня, потом ел и слонялся по нашему коттеджу (Т"ихарг называл его логовом), потом отправлялся в спортклуб, общаться с такими же контрактниками и заниматься йогой. Растяжка была необходима в наших с Т"ихаргом игрищах, недавно мне даже удалось сесть на яйцехуй в шпагате. Итог: непередаваемые ощущения плюс некоторая сумма центаврийских хешей в личное пользование. Раньше она показалась бы мне значительной. Сейчас я даже не помнил точно, на что потратил эти деньги. Иногда Т"ихарг пропадал на несколько дней. Мне не нравилось, что меня оставляют одного так надолго. Вдруг он захочет заключить контракт с кем-то еще? Я бродил по торговому центру, учился стрельбе, посещал различные экскурсии (я побывал почти везде, где хотел, оставался еще Северный полюс и океанское дно) и торчал в спортклубе, отгоняя от себя неприятные мысли. Мне же лучше, если Т"ихарг найдет себе другого человека, расторгнет контракт со мной и — давай, до свидания. Еще мой центавриец записался зачем-то в вольные рейнджеры. Мне подспудно не нравилось это, ведь Т"ихарг наверняка ловил и убивал моих соотечественников, пусть даже и преступников. Но когда я видел его в форме, эти мысли напрочь вылетали из головы. Я замирал, ослепленный величием и силой, и был готов почти на все. Только бы он смотрел на меня и приказывал; черная форма удивительно сочеталась с его прозрачными глазами и белыми короткими волосами. Через месяц звонок Сэнди нарушил эту идиллию. — Под каштаном, — сказала она. — В шесть вечера, приходи один. — Постой, у меня тренировка дырки в семь, — запротестовал я. — Не пизди, твой сегодня в рейде, — усмехнулась Сэнди и отключилась. Откуда она узнала, а? Я не хотел идти. Однако, если я не пойду, то окажется, что я просто шлюха и тупой жопошник. "Высокомерный контрактник", поправил я себя и печально улыбнулся, разглядывая свое отражение в зеркале. Я завел руки за спину и откинул голову, изображая памятник жертвам центаврийской экспансии. "Эрик Уилхем, 12.11.2100 — 15.09.2125, глава сил Сопротивления и Освободитель Земли". Такой красивый. Погиб таким молодым. Бедняжка. Говорят, его затрахали насмерть. Нет, центаврийцы его просто расстреляли из пушек линкора. В общем, на встречу с Сэнди я пришел. Она поджидала меня в компании еще одной девицы. — Эмили Гарт, — та протянула мне крупную нескладную ладонь и привстала. Я пожал ее руку: — Эрик Уилхем. Эта Эмили была настоящей кобылой, на полголовы выше Сэнди, почти с меня ростом. Со слишком развитыми плечами, маленькими сиськами и мощным торсом. Моя белокурая Сэнди просто красавица рядом с ней. — Шесть кружек, — Эмили помахала рукой официанту. — Ты тоже пиво будешь, Эрик? — Нет-нет, — я замотал головой. С деньгами мне было легко найти развлечения и без пьянки. — Не могу. Сами понимаете, если учует... Девушки сочувственно покачали головами. — Как твоя задница, Эрик, — вежливо осведомилась Сэнди. — Не болит? Я засмеялся: — Скоро смогу колоть ей орехи, если вы не спасете меня. Все эти тренировки дырки не прошли даром — я мог сжимать яйцехуй так, что Т"ихарг рычал от радости. Однажды я даже кончил от этого без рук. — Ближе к делу, — серьезно сказала Эмили, покраснев. Сэнди засмеялась: — Пошляк. Смущаешь девушку. Эрик, мы планируем боевую операцию. Но есть серьезная проблема — анальные рейнджеры, — тут она неприлично заржала. — По нашим данным твой центавриец — из них. Надо, чтобы ты отвлек их, пока наши ребята будут заниматься серьезными делами. — Что значит — отвлек? — У тебя чип питомца, — Эмили некрасиво ковыряла в зубах. — Чип контрактника, — быстро сказала Сэнди. — Рейнджеры слетятся на него, как мухи на говно. А земная полиция нам не помеха. — Что вы задумали, — спросил я. — Что за операция? Я должен знать, из-за чего рискую своей задницей. Сэнди покачала головой: — Это секретная информация, вдруг тебя будут пытать, сам понимаешь... И да, Эрик, на случай, если я не вернусь, Эмили станет твоим новым связным. Я пристыжено замолчал. Получается, Сэнди рисковала жизнью из-за таких, как я. Она была настоящим героем. — Что надо делать? — Да почти ничего, — усмехнулась Эмили. — Будь в девять вечера рядом с пропускным терминалом космопорта. Тебя, как питомца, не будут сильно обыскивать. Вот это, — она протянула мне потрепанную дамскую сумку, — активируешь ровно в девять тридцать пять и сбросишь в сортир на двадцать шестом этаже. Сразу линяй оттуда, только не уходи из космопорта и постарайся не сразу попасться рейнджерам. Интересно, как она себе это представляет? У меня чип, да и без него Т"ихарг настигнет и скрутит меня в два счета. И накажет. Сильно накажет. Закует на всю ночь в распорки. Прикажет вылизать свои сапоги. Трахнет парализатором. Блядь. — Согласен, — сказал я. — Да здравствует Земля. А что в сумке — бомба? — Тихо! — Сэнди ущипнула меня под столом за бедро. — Это всего лишь вонючка. Грохочет, дымит, для людей безопасна, — она рассматривала мой коммуникатор, даже ткнула в него пару раз. — Тебе точно ничего не будет. *** Перед тем, как отправиться в космопорт, я кружил по городу, чтобы скоротать время, и не выдержал — завернул в свой бывший район. Припарковался недалеко от высотки, где жила мама. Я сидел в машине и изо всех сил желал, чтобы она случайно прошла мимо и увидела меня в шикарной тачке. И поняла каким-то особым своим материнским чутьем, что я сражаюсь за нас всех. За нашу Землю. За нашу гордость. И раскаялась в том, что совершила. В тот день я был готов простить ее. Но маму я так и не встретил, зато меня засек жирный Сэм — мы вместе учились в интернате, и наши матери жили рядом. — Здорово, братан, — поприветствовал меня старый приятель. — Клевая тачка. — Рад, что ты оценил, — я приоткрыл окно, вдыхая запах помойки, исходящий от Сэма. — Да не принюхивайся, — заржал он. — Это чтобы центаврийцы не лезли. Сэм был из "настоящих мужчин, которых так мало осталось". Раньше я тоже себя к ним причислял. Сейчас пьяненький и вонючий Сэм почему-то вызывал у меня отвращение, как будто между нами не было стольких лет интернатской дружбы. — А ты хорошо поднялся, — он оперся о мой аэрокар. — Не одолжишь сотню-другую? Я протянул ему несколько купюр, только бы отвязаться. — Хеши! — Сэм заметно повеселел. — Верну, как только найду работу, братан. — Не говори моей маме, что видел меня. — Конечно, братан, — Сэм помахал мне рукой и удалился нетвердой походкой. Я сражаюсь и ради таких, как он, напомнил я себе. Любой землянин заслуживает счастья. В космопорт я успел минута в минуту, припарковался на платной стоянке и поспешил внутрь. Беспрепятственно миновал внешний полицейский кордон, задорно звякнув на контроле. — Не могу вытащить это здесь, офицер, — я подмигнул бабенции в парике. — Проходите, Эрик Уилхем, — буркнула она. Сзади кто-то заржал: — Прикольная затычка. Да, я спрятал предмет из сумки, которую дала мне Эмили, именно в заднице. Дальше я поднялся на двадцать шестой этаж, зашел в мужской туалет и закрылся в кабинке. Поддел дрожащими пальцами торчащую из меня штуковину, и она плавно выскользнула наружу. Такой размер — со средний человечий член, — для меня теперь ерунда. Снял защитный кожух и передвинул рычажок активации. Продолговатая хрень в моих руках распалась на четыре круглых предмета, и я поспешно кинул их в унитаз и нажал на слив. Вот и все, обратной дороги нет. Я настоящий террорист и подпольщик, а они, как известно, плохо кончают. Что будет со мной дальше? Я задумчиво смотрел на закручивающийся в спираль водный поток в унитазе. От размышлений меня оторвал вздрогнувший пол. Потом еще один раз, и еще, уже сильнее. Унитаз передо мной раскололся на две ровных половинки. Когда мои замшевые светлые туфли промокли насквозь, я вдруг понял, что не бывает революций без крови. Сэнди надула меня. Это была не "вонючка", а зерусская "жужелица", нам рассказывали про нее на курсах стрельбы. Мой коммуникатор запищал и высветил передо мной окно сообщений: "Щит поврежден на 15%, рекомендуется сменить местоположение". Я ломанулся из сортира, пробежал сквозь зал ожидания и влетел в одну из безликих кафешек. И повсюду был дым, с потолка лилась противопожарная пена, я поскользнулся на ней и проехался несколько метров на заднице, удивляясь, что вокруг совсем нет людей. А потом я увидел. У запасного выхода стоял центавриец и скалился так, что обнажалась верхняя десна. Он вскинул парализатор, а я развернулся, кидаясь обратно. "Щит поврежден на двадцать процентов", сказал мне коммуникатор. Я почти достиг выхода, потеряв еще десять процентов, когда центавриец схватил меня за волосы и потащил обратно. Я заметил, что к нему присоединились еще двое. Т"ихарга среди них не было. — Отпустите, — заорал я. — Вы не имеете права. У меня контракт. Меня швырнули на уцелевший столик, и я зажмурился, понимая, что никто меня не послушает. Разорвут на куски, а потом скажут, что так и было. "Эрик Уилхем. Причина смерти — разрыв жопы от взрыва "жужелицы". Т"ихарг, спаси меня.