интимки

вложение очередное с номера неизвестного уже чем-то обыденным стало. серёга открывает чат, но, натыкаясь взглядом на кожу молочную оголённую, закрывает вкладку резко. потому что такого ему этот аноним ещё не кидал, а длится вся эта ебатория уже как две недели. серёжа в универ ходит привычно, с друзьями зависает, по впискам таскается, а потом домой приходит, чтобы ближе к ночи фотку новую получить. сначала ему просто части тела привлекательные скидывали — ключицу, пресс, шею, потом уже что-то более откровенное пошло, но в белье обычно, словно сохраняя мнимое целомудрие. сейчас, видимо, кончилось целомудрие. как бы только серёжино терпение не кончилось. снова в чат заходя, пешков первым делом внимание обращает на ноги — худенькие такие, но видно, что натренированные — спортом, кажись, занимается. сидит на краю кровати обнажённый совсем, член длинный и аккуратный рукой у основания сжимает. картинка размытая немного — неудобно, наверное, в таком ракурсе фоткаться. виднеется изгиб талии тонкой и пресс напряжённый, который серёга уже не раз успел взглядом обласкать на прошлых фотках, дальше взгляд к клетке грудной поднимается, и серёга замирает — в одном из сосков штанга призывно так поблёскивает. понятно становится, почему раньше не скидывал такое, на десерт решил оставить. серёже думается, что сосок этот чувствительный, наверное, до ужаса. фото обрывается на ключице, а серёжа руку в штаны запускает, начиная себя поглаживать. извращенцем себя чувствует немного, когда вот так на фотки чьи-то наяривает. но, с другой стороны, этот чел ведь сам ему шлёт такое, значит, рассчитывает, что серёжин вечер дрочкой очередной закончится. с первой фотки аноним дал понять, что он парень, сразу кидая пресс и красиво выделяющиеся косточки тазобедренные, виднеющиеся над кромкой спортивок. одежды всегда по минимуму — боится, что спалят. а вот кожи бледной — по максимуму. сначала серёжа подумал, что это спам или реклама, но когда фотки три дня подряд приходили, стало ясно, что дело тут в другом. сначала он их игнорил просто, старался внимание не обращать, хоть и залипал неосознанно. однако потом как-то пьяный домой возвращался в три ночи, когда телефон уведомлением пиликнул, а стоило на него нажать, как на весь экран шея красивая вылезла, и впервые тогда захотелось передёрнуть, что он и сделал, не стыдясь ни капли. по крайней мере, пока не протрезвел. одно дело, когда ты знаешь, кто тебе интимки присылает, а другое совсем, когда это может быть какой-нибудь маньяк-извращенец. он пару раз ответить пытался в диалоге, но его сообщения игнорировали просто, а копаться во всём этом, вычислить пытаясь и детектива из себя строя, у серёги желания не было. но то, что он бы этого парня трахнул — факт. иногда, на лекциях сидя, где весь поток присутствует, он лениво взглядом бегает по рядам, гадая, кто же это может быть, но из тех, с кем он знаком, все гетеро. есть пара вариантов, которые по телосложению подходят, но тоже сомнительно. пешков продолжает убеждать себя, что плевать ему на это всё. сейчас вот этому анониму надоест и перестанет хуйнёй страдать. но на самом-то деле, это первый раз на его памяти, когда его зацепил кто-то в сексуальном плане. он обычно такой мутью, как секс и отношения не интересуется совсем. плевать ему, кто там кому изменил, а кто с кем потрахался, когда на тусовках сплетничать начинают. при необходимости вздрочнёт на порно какое-нибудь, первое попавшееся, и дальше жить продолжит. а тут зацепился за что-то, повёлся, видимо, на тело горячее, и хрен теперь из памяти вытравишь. и раньше ведь фотки такие в интернете попадались, не было такой реакции никогда. то, что его парни куда больше привлекают, он уже давно для себя осознал, но даже с ними серёжа никакие взаимоотношения, кроме дружеских, строить не хотел. а сейчас колени дрожат после оргазма наступившего, и дыхание заполошное выровнять пытается, телефон в руке сжимая и представляя, где бы первым делом языком прошёлся. и его как громом поражает осознание. диалог закрывает торопливо, в камеру заходя и фронталку врубая. мешкается с минуту, не зная, что лучше запечатлеть, думает, что всё в нём и близко не кажется таким привлекательным, как у парня этого. а потом решает захватить ключицу с плечами и губы, к которым руку, куда кончил только что, подносит и языком по пальцам скользит, снимок делая. проверяет, чтоб ничего лишнего видно не было, и отправляет, пока передумать не успел. жалеет сразу же, когда через секунды две галочки синим загораются — прочитано. жалеет, потому что всё ещё не может быть уверен, что это не маньяк. жалеет, когда в ответ смайлик удивлённый прилетает, и уходит в душ — в себя прийти. возвращаясь, в телефон нервно заглядывает и замирает, замечая вложение с того же номера. пришло минут через пятнадцать после фотки серёжиной. снимок похожий, только кожа живота каплями белёсыми покрыта, по которым пальцами длинными мажет. и губы тонкие обкусанные виднеются, в усмешке красивой искривлённые. фото обрывается на родинке крупной чуть выше рта, и серёжа понимает вдруг, что далеко не у каждого родинка такая есть, а значит, сознательно зацепку ему дают. это была последняя фотка, которую он получил. настолько в сознание въелась уже, что наизусть знает изгиб плеча чужого, контур губ тонких, шрам над уголком рта и родинку эту проклятую. въелась, потому что уже третий день на неё смотрит бесконечно, чтобы при встрече узнать сразу же. въелась, потому что даже на экран блокировки поставить умудрился, чтоб точно запомнить. серёжа всё так же в универ ходит, с друзьями зависает, по впискам таскается, а потом домой приходит, чтобы в диалог пялиться на сообщения, с дуру отправленные, но недошедшие. номер ваш в чёрный список добавлен. в универ ходит и вглядывается в лица чужие, силясь найти то самое с родинкой и узнать. уже на помешательство походит, но если тот парень сам хочет, чтобы его нашли, то серёга найдёт обязательно. найдёт и оттрахает жёстко за нервы потраченные и ладони стёртые уже. и правда, находит. случайно совсем. и даже не на вписке, а когда впервые в жизни в библиотеку за учебником заглядывает и за стол свободный усаживается, привычно уже лица осматривая. сначала даже мимо взглядом скользит, а потом возвращается резко, за губы в ранках цепляясь. и совсем выпадает, выше глаза поднимая и родинку видя. выпадает настолько, что, кажется, минут пять сидит и тупо пялится. пока на него ответный взгляд не поднимают. и вовсе не хмурятся, брови не заламывают в вопросе, а просто смотрят. открыто так, смиренно даже. и тогда серёга окончательно понимает, что нашёл. его зовут ваня, и, честно, серёга его видел мельком на спорт площадке, но взгляд не задерживал. оказывается, зря. потому что ваня только в первую секунду обычным кажется, простым таким, как три рубля, и серёга почти разочароваться успевает, пока его в кабинку туалета не затаскивают, к стенке прижимая и носом в шею тычась. пока ему грубости не шепчут на ухо, мочку облизывая горячим языком. пока вниз по его телу не стекают плавно, на колени падая, зубами ширинку цепляя. пока член его в рот не берут сразу на всю длину с жадностью такой, что серёгу аж потряхивать начинает. а ваня сосёт так, словно идеей горит, словно стоять на коленях перед пешковым — самый ответственный момент в его жизни, словно душу из серёги высосать хочет до капли последней. а когда серёжа, очухавшись, за волосы хватает, натягивая уже на себя, ваня стонет просяще так, вибрации по члену посылая. пальцами свою промежность сжимает сквозь одежду, поскуливая тихо, пока серёга за пряди русые держит и бёдрами толкается, до горла головкой доставая, а второй рукой шею чужую гладит, ощупывает. когда взгляд глаз зелёных ловит своим, задыхается на мгновенье, в последний раз входя на всю длину и спуская. волосы чужие отпускает, на стену снова опираясь, отдышаться пытается, пока ваня всё до последнего слизывает и сглатывает шумно, на секунду лбом к бедру серёжиному прижимаясь. ваня в себя быстрее приходит, чем серёжа, сам заботливо джинсы ему застёгивает и улыбается довольно так. — а ты? — ваня смеётся громко в ответ, снова к уху чужому прижимаясь губами: — я кончил, как только ты меня сам трахать начал, — и мочку зубами сжимает, вырывая из серёжи судорожный вздох. отстраняется резко, из кабинки выходит, руки моет поспешно и из туалета вылетает молнией, словно и не было его здесь минуту назад. словно это не он на коленях стоял тут. словно не он это подарил серёге первый в его жизни минет. потому что серёга, правда, не интересовался никем и максимум, что у него было — поцелуи пьяные, от которых потом тянуло блевать. а тут сразу так. ваню серёга пытается выловить весь следующий день, но тот как сквозь землю провалился. только вечером, чат привычный открывая, точку зачем-то пытается отправить, зная, что заблокирован. сообщение грузится секунды две, а потом рядом с ним галочка появляется внезапно. и серёжа, не думая, на звонок жмёт. потому что упускать ваню не хочется от слова совсем. потому что впервые заинтересовался кем-то. и не жалеет ни разу, потому что с ванюшей целоваться приятно оказывается. так приятно, что серёга задыхается каждый раз, отрываться не желая. потому что с ванюшей классно в майн играть, в дискорде сидя и слушая, как он смеётся громко и болтает без остановки. потому что за ванюшей наблюдать интересно, когда в баскет гоняет с командой, футболку задирая после каждого очка, капли пота со лба утирая, и серёге подмигивает. потому что ванюша стеснительный до ужаса на самом деле, и, когда пешков за руку его берёт впервые, пальцы длинные дрожью заходятся. потому что ванюша стеснительный до тех пор, пока ему не припрёт, и он снова серёгу не зажимает в самых рандомных местах, ластясь к телу, шею вылизывая, пальцами шаря под кофтой. потому что ванюша смелый такой в своих действиях, а когда его самого трогают везде, где придётся, за волосы тянут, да по коже губами мажут, глаза прячет, в плечо чужое утыкаясь и скуля приглушённо, руками за плечи серёжины цепляется. потому что ванюша давно пешкова заметил и наблюдал издалека, боясь подойти познакомиться, и такой вот способ тупой придумал, выпросив у знакомой номер серёжин. серёга не жалеет ни разу, потому что ванюша, кажется, лучшее, что с ним случалось.