Обречённость

*** – Доченька, доброе утро! – Оля поцеловала крошечные ладошки Яны. Доченька — невероятно приятное слово, мягкое как облако, нежное, воздушное. – Моя золотая, моё сокровище. – шептала Ольга, целуя сладкие щёчки крошки, – Я так тебя люблю! – Арефьеву трясло от переизбытка чувств, от огромного прилива нежности и тепла. – Господи, спасибо тебе за неё! – обратилась она к высшим силам. Несколько месяцев назад она и подумать не могла, что будет стоять у детской кроватки и трепетать перед маленьким человеком. Ей было страшно даже на секунду допустить, что кто-то так изменит её жизнь и станет центром вселенной. Яна бегло смотрела по сторонам и Оля, заметив это, взяла её на руки. – Пойдём посмотрим, что у нас тут есть. Ой, какая комната большая, да? – ласково говорила Ольга. – Женщина подошла к окну и посмотрела вниз, набрала Паше и включила громкую связь. – Посмотри наверх, Яна передаёт привет. Павел остановился, долго всматривался в окно и улыбался. – Люблю вас. – И мы тебя. *** Оля любовалась Яной, ловко переодевала её в чистые ползунки и распашонку. – У тебя такой взрослый взгляд, – сказала Оля, вглядываясь в прозрачные голубые глаза дочки, – кушать будешь? Девчонка оживилась, начала размахивать руками и ногами. – Сейчас мама тебя поцелует и покормит. Яночка начала канючить и извиваться. – Только один поцелуйчик... – Оля невесомо чмокнула малышку в носик и приложила к груди. В дверь позвонили, Оля делала крошке массаж, чтобы избежать коликов и после открыла дверь. – Султанович? Аня? – удивилась Арефьева. – Не ждала? – спросила Анна, снимая обувь. Женщина прошла в ванную, помыла руки и проследовала в гостиную. – Я думала, Паша пошутил на счёт невролога. – Я так же отреагировала, когда он с утра пораньше заявился ко мне в кабинет и сказал, что ты с дочкой вчера сбежала из роддома. – Рыков, зараза. – недовольно цыкнула Оля. – Пойдём в спальню, там будет удобнее. Изумлённая Анна долго смотрела на подругу в роли матери. Она никогда не думала, что её институтская подруга и роковая красавица может быть такой нежной и ласковой. Оля бережно взяла дочку на руки, переложила на кровать и раздела. – Что скажешь? – взволнованно спросила Оля. – Моторная реакция зрачков в норме, но рефлексы, сама видишь, гипервозбудимы. Массаж делаешь? – С первых секунд жизни Яны. – Отлично, через месяц проведём повторный осмотр, и будем отталкиваться. Оль, – тон Анны сменился на неуверенный, – можно подержать? – Угу. Анна взяла Яну на руки, и улыбнулась. – Оль, кажется, я погуляю на её свадьбе! – Аня, прости, пожалуйста, давай халат застираю и новый дам. – Брось, а. Яна, скажи маме, что она излишне тревожится по пустякам. И если так будет дальше, то придётся вызывать тётю Аню. Малышка чихнула и взрослые посмеялись. – Ой, – Анна взглянула на часы, – у меня через сорок минут рабочий день начнётся в клинике. Простите, но я убегаю. Пока-пока. – Спасибо! Пока, Аня. *** Остаток дня прошёл в относительном спокойствии. Павел вернулся домой, поцеловал своих девочек и приготовил ужин. Оля с упоением уплетала картофель и рыбу. – Спасибо, Пашка — безумно вкусно! – Устала? – заботливо спросил он. – Ни капли. – Я узнал на счёт крестин, в общем, епархия такое не поддерживает. И ещё не поддерживает кандидатуру Райки. – Почему? – изумлённо спросила Оля, – если с отказом Роме она более-менее понимала мотивацию, то относительно Раи — нет. – Потому что они с Костей муж и жена. Короче, надо искать крёстную. Оля доела ужин, чуть задумалась и ответила: – Может, Султанович? – Аня? Не знаю, Оль. – саркатично подметил Паша. – В смысле? – Она ж наша сваха, вдруг у них там на этот счёт какие-то запреты? – Дурак. – смеялась Ольга.