Обречённость

*** – Паша, я так больше не могу. – лихорадочно говорила Оля, успокаивая дочку. Яна плакала третий час, изредка делая перерывы. Не помогало ничего: ни мамины ласковые руки, ни тёплые объятия папы, ни успокаивающие гели. Паша взял дочку и постарался отвлечь: корчил рожицы, вибрировал губами, изображая автомобильный шум, давал прорезыватели. – Паш, – тихо сказала Марина, заходя в комнату, – я сейчас уеду, завтра на работу рано вставать. В бутылочках вода и молоко. Я подогрела всё. Пока-пока, держитесь! – Марина скрепила пальцы в замок и улыбнулась. – Спасибо, мам! – поблагодарили супруги Марину и попрощались. – Пашенька, давай я покачаю? Ты устал, наверное. – заботливо спросила Оля. – Ложись спать, пожалуйста, у тебя сегодня день рождения, ты у нас сегодня королева. – Да? – уточнила Оля, – По-моему, царёк в нашей семье только один. – Спи, Олюшка. Паша укачивал Яночку в гостиной, а Оля ворочалась в постели — к тяготам материнства в виде зубов она оказалась не готова. Спустя час Оля уснула. *** – Доченька, папа понимает, что тебе больно, но давай немного успокоимся? У мамы сегодня был день рождения, она очень устала, давай дадим ей поспать? Сейчас я тебе помажу дёсны, и будет полегче. Яна похлопала глазками и внимательно посмотрела на большого папу. Паша напоил малышку водой и намазал дёсны гелем. Через сорок минут Яна уснула, Паша аккуратно положил её в кроватку и лёг спать. *** В пять утра какая-то неведомая сила заставила Ольгу встать с кровати. Когда она подошла к детской колыбели, её охватил леденящий ужас и невообразимый страх. – Горячая как самовар. – подумала Оля, коснулись лба малышки. Она проворно раскутала Яну, освободила её от лишней одежды и протирала водичкой. Бесконтактный термометр показывал 38, 2. – Этого ещё не хватало. – сухо произнесла Ольга.