Игра на смерть

In vitium ducit culpae fuga* Любовь окрыляет, заставляет саморазвиваться и становиться совсем другим человеком. Бывает, что один человек в этих слишком незаслуженно возвышенных чувствах не тянется к борьбе за них. Не хочет становиться лучше, хотя это его выбор. Никто не может заставить его это делать. Человек должен быть собой. Распространяется ли на любовь это мнение? До конечного мнения ещё никто не дошел. Объясняется это двумя сторонами одной медали: темной и светлой. И каждый для себя определяет какая темная, а какая светлая. Здесь человеку никто не советчик. Следуя этим высказываниям, можно кое-что сказать наверняка. Это кардинальное или совсем незначительное изменение происходят на подсознании. Никто не задумывается над этим. Возможно, это как-то заложено с самого начала жизни. Хотя, эти наблюдения распространяются не только на любовь. Какая-то, например, научная работа. Уже ради нее нужно стремиться к чему-то большему и более значимому. И все равно человек меняется, и не всегда понятно в лучшую или худшую сторону. Aut agere aut mori** Даня лежал. Его совесть уже давно загрызла. Он знал, что Вика любит его, знал, что последует за ним на край света, знал, что отдаст жизнь за него. Знал все. Но грёбаная гордость не позволяла заговорить и простить ей все. Вика не могла все это выдержать. Любимый человек просто не верит ему. Чертов поцелуй. Она больше это себе никогда не простит. И уже земля не казалась такой родной и мягкой. – Вика, можно поговорить? – осторожно спросил Даня. По телу девушки пробежал табун мурашек. – Д-да, конечно, – взволнованно ответила Барретт. – Я только что почувствовал беспокойство в твоих словах, – Начал тихо он. – Но это зря. Хочу повторить, что ты – мое все. И этот твой поступок... – Он замялся. – Как это бы сказать. Заглаживание вины. Но ты не виновата, это его здоровое решение. Поэтому я прощаю тебя, тем более, что я не хочу потерять тебя перед смертью. Мы должны были умереть в один момент. Но я этого не допущу, постараюсь продлить твою жизнь. И на это ты не обижайся, это уже мой долг, – Он окончил свою речь. Воцарилась тишина. Вика не знала, что и сказать. – Даня, я благодарна тебе за то, что ты простил меня. Честно, я даже не надеялась на это. И смерть – это абстрактность. Моя душа и сердце всегда принадлежат только тебе. Поэтому неважно кто перестанет дышать раньше, а кто позже. Наши уже родственные жизни останутся навеки вместе, – Проговаривая это, тяжёлый ком становился в горле. Даня пустил горькую одинокую слезинку. Он понял в чем заключается ценность жизни. Для парня это родной человек возле него. Но это мнение боролось ещё с одним. Он ещё видел свой смысл жизни в войне, борьбе. И Ляшук не мог определить место последнего в своем бытии. Это важно, но важнее ли за Вику? И это ставило его в тупик. Борьба за любовь сделала его более уязвимым, но он нашел за живое. И эта борьба была долгой. Благо, все так быстро решилось. Aut agere aut mori Едкий неприятный запах трупов ударил в нос. От этого Барретт уже закашлялась. На территории лагеря остались только четверо и горы бездыханных тел. – Осталось около пяти минут, – сообщил Владимир. – А помощь будет? – спросила Женя. – Позже должно подойти подкрепление. Не знаю, дождемся ли мы его. Враги поначалу подступали слишком близко. Но сейчас они стали активно уходить. "Значит сейчас начнется" – подумала Вика. Она быстро достала гранатомёт и выстрелила в вероятный танк. С такого расстояния просто невозможно было его распознать. Там вспыхнул огонь, так что все-таки он. Хоть немного облегчила им жизнь. – Вика, – позвал девушку Даня. – разреши тебя на последок поцеловать. – Ты можешь и не спрашивать. Уже должен знать мой ответ. Ляшук оторвался от стрельбы и быстро коснулся своими устами девичьих. Поцелуй был переполнен всеми чувствами и несказанными словами. Это было прощание. Как бы они не хотели продлить его, но время поджимало. Парень осторожно отнял свои теплые губы от нее. Даня нежно провел рукой по овалу лица Вики, забирая назойливые пряди волос с лица. – Я люблю тебя, – тихо, с дрожью в голосе сказал парень. – И я тебя, – ответила с улыбкой, в которой читалось отчаяние и безысходность, девушка. Они посмотрели друг другу в глаза и услышали ужасающий громкий взрыв. От него все подскочили. – Вот и всё, – заключила Женя. Memento mori*** Они сделали все возможное и невозможное, но судьба сыграла с ними злую шутку. Consumor aliis inserviend**** Взрыв, ещё один и ещё. К счастью, все мимо. – Друзья, может отступим? Уж толку от нас никакого, – отчаянно предложил командир. – Можно, но уже поздно, – ответил серьезно Даня, крепче сжимая автомат. – Значит, первыми идут девушки, а мы как джентльмены прикроем их. Все согласны? Но хочу предупредить, что это приказ. – Так точно, – ответила Женя. – Так точно, – поддержала Вика, поглядывая на Даню. – Так точно, – сказал парень, думая только о жизни Вики и больше ни о чем. И всё же она важнее какой-то войны и адреналина. – Вот и славно. А теперь на счёт пять вы изо всех сил побежите в противоположную сторону от фронта. 1...2...тело замирает...3...дыхание останавливается...4...все сжимается и готово к такому марафону...5...старт. Девушки прижали к себе автоматы и махнули в сторону леса. Они не бежали, а летели. Главная их цель – выжить. Скорость была невероятная. От каждого звука взрыва или выстрелов она становилась ещё больше. Дышать становилось все труднее и труднее. Отбежав на расстояние более одного километра, они решили узнать судьбу двух солдат. – Прием, – рация нестерпимо зашипела. – Вы меня слышите? – спросила Вика. В ответ тишина. – Повторяю, вы меня слышите? Наконец-то на той стороне появились непонятные звуки. – Да, слышим, – по рации нельзя было различить чей это голос. – Прекрасно. Где вы сейчас? – Мы уже отправляемся за ва... – фразу не позволил завершить мощный взрыв. – У вас все хорошо? Прием, – девушки начали ощутимо нервничать. В рации послышались стоны боли и громкие крики. – Как вы? – Мммммм, нас оглушило, – заорал в рацию Даня. – Бежать сможете? – Постараемся, – не так громко ответил парень. – Хорошо, будем ждать вас. – Нет. Нет нужды, отправляйтесь на безопасное расстояние и найдите хоть какое-нибудь укрытие. – Это приказ, который не обсуждается, – добавил Владимир. – Так точно, – ответили девушки. Они перешагнули через себя и уже не так быстро пошли на поиски убежища.

***

– Командир, есть хоть какой-то шанс выжить? – спросил солдат. – Шанс всегда есть, – старался подбодрить его Владимир. – Мне можете говорить напрямую, я смерти не боюсь. – Нет, его нет, – твердо сказал командир. – Понял, – таким же тоном сказал Даня. Они понимали, что смысла стрелять не было, поэтому начали постепенно отступать. И вот они уже на всех парах бегут искать девушек. – Прием, где вы? – спросил в рацию Владимир. – Мы нашли гору камней и сейчас делаем из них что-то похожее на укрытие. – Ага, мы вас сможем увидеть? – Думаю, что да. – Хорошо. А дальше они шли в полной тишине, и только взрывы заполняли ее. Страх и неизвестность рождает что-то грандиозное и непонятное. Оно побуждает нас к часто необдуманным и храбрым поступкам. И действительно это так. Бывает, что даже острый ум не способен умерить его. А ещё мы на уровне подсознания боимся остаться совсем одни. Как мы это отрицаем и не воспринимаем, но так оно и есть. Horror vacui***** Наконец двое нашли то почти готовое укрытие, которое нашли девочки. Они обошли его и увидели вход. После этого двое уверенно вошли внутрь. И вот на них уже было направлено оружие. – Оу-оу, девушки, полегче, – заговорил Даня, прикасаясь пальцами к дулу автоматов и отводя их.– Всё нормально, мы свои. – Мы заметили, – ехидно ответила Вика. – Что ж, я думаю, что можно уже подкрепиться. – предложила Женя. – Мы не против, – за всех ответил командир. Они дружески начали доставать свои пайки с едой. Правда негде было разогревать это все, но это неважно. Они так ели, что за щеками трещало, последняя их трапеза была давно. Так что эту передышку можно причислить как божья благодать. Каждый думал о своем. И тут Вике в голову пришло одно недавнее воспоминание. От такой внезапности кусок говяжьей консервы застрял в горле, и она начала кашлять. – От твоих вот этих умирающих звуков все враги разбегаются, – начал издеваться Даня. – Ой, заткнись, – ответила, все ещё кашляя, Вика. – Ага, щас, – язвил парень. – Боже, дай мне сил на этого придурка, – подняла голову девушка, положив свою еду и сложив ладони вместе. – Ну не Бог, конечно, но подзатыльник ему дам, – сказал командир. – Все, понял, успокаиваюсь, – проговорил Ляшук, поднимая руки кверху, показывая, что сдается. Все посмеялись, но одно теперь не давало покоя Барретт. Она взглядом наблюдала за Женей и когда представился шанс начала действовать. – Евгения, можно Вас на пару слов? – как можно брутальнее и по-джентельменски сказала Вика. – Конечно, Виктория, – таким же тоном ответила девушка. Они поднялись и уже двинулись на выход. – Не скучайте, наши мужчины, скоро вернемся, – странным тоном произнесла Кенц. Вика уронила смешок и все-таки вышла, а за ней и подруга. – Ну, сударыня, слушаю Вас, – с насмешкой произнесла Женя. – Факт, что мы можем не дожить до завтра. Поэтому прошу тебя назвать имя того самого, о котором ты говорила на тренировке, – на одном дыхании выпалила Вика. Лицо ее подруги вдруг нахмурилось. Что-то здесь не так. – Вика, я понимаю, что между нами было уже все, что только может быть. Но это... Я не могу сказать. Только не обижайся, прошу. Уже перед смертью я тебе раскрою тайну, но сейчас не могу, – она хмуро опустила взгляд в землю, понимая сложность данной ситуации. – Ничего, я все понимаю, – без всякой капли осуждения или обиды сказала подруга. Женя резко подняла, окутан отчаянием и непроглядной тьмой, взгляд прямо в глаза Вики и быстро обняла ее. Она очень и очень крепко окунула девушку в свои объятия. – Ну, ты чего? – Я же не плачу, так что все нормально, – улыбнулась Женя. – Ну все, пойдем, – как-то странно, с нотками приказа, произнесла Вика. – ДА, СЭР! – прокричала Женя. – Да не кричи ты, – промычала Вика, давая подзатыльник подруге. – Нарываешься, мать, – с презрением сказала Кенц. – Ой, не начинай, я есть хочу, – проскулила подруга. – А когда ты этого не хочешь? – Когда тебя привалить хочу, – убийственным взглядом стрельнула Вика на подругу. – Все, разумеется, пойдём, – сказала Женя, взяв подругу за локоть и уведя ее в укрытие.