Let the stars continue to fly by

22 января 1322 года, Шрусбери. Тяжёлый запах сырой земли, крови и железа наполнял лёгкие, не давая свободно вдохнуть. Под приподнятым чёрным забралом сурово поблёскивали холодным золотом глаза, внимательно наблюдавшие за развернувшимся вокруг войском. Оно, собранное лордом Мортимером, включало отряды рыцарей, оруженосцев, лучников, редкие повозки с провизией и снаряжением. Бароны, недовольные властью Диспенсеров, собрали целую армию, дожидаясь обещанной им Ланкастером помощи. Они, вконец обозлённые притязаниями Диспенсера-младшего на наследство Глостера, и последующей за этим конфискацией для него же королём поместья Гоуэр, были вне себя от гнева, двигающего ими всё дальше. В мае они захватили Ньюпорт, Кардиф, Каэрфилли, и другие земли. Они жгли деревни, разоряли крепости, вожделея одну единственную цель — показать Диспенсерам их место. Уже в конце июля лорд Мортимер смог осадить Тауэр. Однако, удача отвернулась от лордов Марки вместе с отказавшимся в последний момент помогать им Ланкастером, и после долгих перебежек они оказались здесь. Холодным январским утром, в бою, зажатые зелёными войсками короля Эдуарда II. Кроули был на стороне королевских войск, и сейчас, стоя прямо посреди кровавого побоища, он наблюдал за тем, как Роджер Мортимер, барон Вигморский, принимал медленно подкрадывающееся поражение. По мнению демона, мятежным баронам не оставалось ничего, кроме как сдаться, и хотя бы попытать удачу остаться в живых. Отовсюду доносились стоны смертельно раненых солдат, напоминая об этой незавидной участи ещё отчётливее. Кроули кожей чувствовал молчаливое присутствие Смерти, своего давнего знакомого, и ёжился каждый раз, замечая страшную тень над очередным погибшим. Медленным, почти немигающим взглядом рептилии, он наблюдал за тем, как предводителя мятежа свалили с его вороного коня, и, закованного в доспехи, спиной прижали к индевелой земле, срывая с головы тяжёлый шлем. Демон знал этого смертного, так как часто видел его во дворце, и помнил ещё по тем временам, когда он служил наместником короля в Ирландии. Этот смелый воин, всегда отстаивающий своё мнение и право, иногда даже восхищал его своей отвагой, казалось, иногда граничащей с мнимым геройством. Вечно хмурый человек, никогда не изменяющий своему чёрному с серебром кафтану, с тёмно-русыми волосами и бледной кожей, он напоминал ему себя. Конечно, насколько простой смертный вообще мог быть способен на это. Живя при дворе как знатный герцог, Кроули постоянно наблюдал за стычками короля и королевы, столкновениями Эдуарда и Мортимера, всегда происходившими по одной и той же причине, которая заключалась в обнаглевшем фаворите короля Англии, Хьюге Диспенсере. Демон молчаливо жалел королеву, метавшуюся как птица в силках от незаслуженной неприязни и отвращения к ней мужа. Жалел и самого Эдуарда, одновременно такого сильного и слабого, обязанного быть королём в стране, где его любовь осуждали даже собственные подданные. Он был вынужден жить двойной жизнью, скрывая свою связь с любимым человеком, даже будучи законным сувереном. Даже приняв такой закон, он был бы первым вздёрнут религиозными фанатиками, кричавшими о мужеложстве и смертном грехе плоти и прелюбодеяния. Демон искренне не понимал людской логики, но от того не меньше жалел и по-своему понимал этих венценосных, и таких несчастных людей. Изабелла Французская, всячески притесняемая и унижаемая королём и его свитой, тоже вызывала у него сочувствие. Кроули прекрасно знал, что эта белокурая женщина только казалась слабой. Она вызывала невольное уважение своей внутренней силой у всех, кто хоть единожды был свидетелем её разговора с Эдуардом. Умная, по-своему хитрая и волевая женщина, знающая своё место и силу, она походила на покойного отца, Филиппа IV Красивого, и была единственным человеком при дворе, по-настоящему достойным короны. Она напоминала ему…кое-кого, своим обособленным холодным видом, пронизывающим взглядом льдистых серо-голубых глаз, светлыми кудрями, убранными в тугие косы, и чрезвычайно праведным характером, своей набожностью. Хотя он и не признавался даже самому себе в этой мысли. Демон уходил, когда заставал пересекающиеся взгляды королевы и лорда Мортимера, выражающие такую тоску и понимание друг друга, что щемило даже его несуществующее сердце. Как часто бывает, окружающие замечают чувства раньше самих влюблённых, и это случилось с ним. Он видел обречённый вид этих смертных, убитых обстоятельствами и титулами, видел их чувства друг к другу и безнадёжную тоску. Королева отталкивала его не столько своей короной, сколько неприступным видом и холодностью, с которым она обычно держалась, помня о долге. Всё это напоминало ему о своей собственной боли, веками задвигаемой в самую глубину проклятой души. Будто очнувшись от этих мыслей, Кроули незаметно щёлкнул пальцами, используя чудо, которое при надобности могло бы спасти его собственное тело в этой страшной битве. Но он, повинуясь непонятному порыву, использовал его, чтобы спасти того молодого мужчину, так отчаянно цеплявшегося за жизнь прямо на его глазах. Даже в тот момент, когда меч уже был занесён над непокорной головой. Одним чудом приспешник короля Эдуарда промахнулся, и лезвие лишь вскользь задело его лицо, распарывая кожу от самого носа до упрямого подбородка. Кровь пролилась на замёрзшую землю, окропив её, но лорд даже не двинулся с места. Его несостоявшегося палача сбил с ног Джон Мальтраверс, преданный союзник Роджера, и, не дрогнув ни единым мускулом, насмерть заколол мечом. Демон спас главного мятежника, единственного настоящего рыцаря, способного противостоять английскому королю и его фавориту. Спас последнюю надежду Изабеллы Французской и леди Джейн, его преданной жены, служившей при королеве. *** Проигравшего сражение при Шрусбери, барона Вигморского, на пару с его дядей лордом Чирком, заточили в Тауэр, помиловав только из-за очередного «чудесного» стечения обстоятельств, за которое демон едва не схлопотал выговор от начальства за сомнительно дурной поступок. Кроули несколько часов к ряду виртуозно врал князю Ада Хастуру, что эта жизнь в будущем приведёт к падению всего королевства, но при этом не верил ни единому собственному слову. Тонкую иронию непостижимого плана Всевышнего он сможет оценить только спустя десятки лет. Неожиданное давление двора, епископов и даже народа вынудило короля заменить смертную казнь пожизненным заключением. Правда, то узилище, в котором взрослому человеку было трудно даже разогнуть спину, вполне могло сыграть роль палача. Стены в камере были покрыты тёмными пятнами, выступающими от постоянной сырости, а крошечное окошко у самой земли пропускало как холодный осенний туман, так и августовскую духоту, в равной степени не дающие дышать свободно. Во время дождей через него же этот каменный мешок затапливало холодной стоячей водой. Король Эдуард выделил это узилище специально для Мортимера, надеясь, что если того убьёт не рука его палача, так камера, которую тоже любезно предоставил он сам. Кроули собирался помочь лорду бежать, когда внимание начальства за ним ослабнет, и спланировал это спустя полтора года, всё это время присматривая за бароном через брадобрея Огла и Адама Орлетона, епископа Герифордского. Он даже позволил участвовать в этом королеве Изабелле, чтобы та не чувствовала себя безучастной в спасении дорогого ей лорда. Так, 1 августа 1323 года, под покровом ночи Джерард Элспей, помощник коменданта, помог тому бежать. Мортимер сам догадался попросить убежища сначала в Артуа, у своего кузена Жана де Фиенна. Правда, без помощи Кроули он бы всё равно не спрятался во Франции так удачно, как в итоге смог. Только вот для этого помощь потребовалась и самому демону… *** Просторную комнату под сводчатым потолком круглой башни, дрожащими языками освещали десятки свечей. Запах воска смешивался с ароматом ещё сырой земли, напоенной недавно прошедшим дождём, и духом озона, оставленным после себя грозой. Мошкара налетела в покои через узкие окна и летала вокруг пламени свечей. Безобразные тени плясали на стенах, отвлекая демона от упорного созерцания чистого листа бумаги, которая только недавно заменила собой пергамент. Демон, конечно же, как всегда был рад новым изобретениям людей, и сразу же начал её использовать. Кроули хорошо видел в темноте, но писать в кромешном мраке всё равно было тем ещё издевательством, даже для него. Тонкий кончик пушистого лебединого пера, так напоминающего ангельское, заскользил по желтоватому листу, оставляя за собой узорную вязь, походившую на старые орнаменты. Демон никогда бы не признался в том, что старался писать ровно только тогда, когда готовил письма для ангела. У Азирафаэля был идеальный почерк, и ему не хотелось отставать в этой гонке изящности. Именно так он любил оправдывать то, что ему просто была приятна мысль, что эти строки прочтёт один конкретный ангел. Мысль короткой записки заключалась в том, что демон просил оказать одному смертному помощь, так сказать, помочь нуждающемуся. Он как бы невзначай упускал тот момент, что Роджер Мортимер буквально был предателем родины и скрывался от закона в чужой стране, хотя и понимал, что Азирафаэль узнает об этом. Естественно, он узнает. Но не сейчас, потому что помощь стража Восточных Врат была нужна последней надежде королевы Изабеллы и большей части народа Англии, задушенного политикой Эдуарда II и его фаворитов. Демон знал, что Азирафаэль не откажет ему, он практически никогда не отказывал, когда это касалось помощи третьим лицам. Ревнивая мысль острыми когтями вцепилась в душу, но он отогнал её, как надоедливое насекомое. Эти мысли и так были с ним постоянно. Длинная медная прядь в очередной раз упала на глаза, и мужчина мотнул головой, случайным движением оставляя жирную кляксу. Он выругался, и тут же стёр её чудом, нервно щёлкнув пальцами. Это письмо не имело никаких прав даже на мельчайшие помарки. Кроули позвал гонца, чтобы сейчас же отправить конверт, запечатанный сургучным оттиском с изображением змея. Он знал, что ангел оценит такую мелочь, и улыбнулся краем тонких губ, поглаживая рельефный рисунок, оставленный на поверхности тёмного сургуча.