Let the stars continue to fly by

Демон потерял дар речи. Откуда вдруг у его ангела такая решимость? Кроули широко открытыми глазами смотрел в решительное лицо Азирафаэля, читая в нём тень смущения от собственной смелости. Он выглядел так, будто решение стало неожиданностью даже для него самого. Их чувства оставались невысказанными открыто даже сейчас, но именно скрытая любовь часто проявляет себя в странных, на первый взгляд, поступках. Тайные влюблённые обычно идут к нехитрому желаемому самыми сложными путями. Например, как они сейчас. Вместо признания, они затеяли очередную игру, продолжили древний как жизнь танец, вальсируя один вокруг другого. Демон, на самом деле даже не надеявшийся на подобное развитие событий, судорожно соображал, что делать дальше. Голос, полный пламенной тревоги, дрогнул: — Из ладони, лба, или сердца? Мужчина сбросил с ног одеяло, и поднялся, становясь на колени перед низким сидением, на котором расположился Азирафаэль. Таким образом, их взгляды оказались практически на одном уровне, друг напротив друга. Этот вопрос также предполагал непростой выбор, так как значение клятвы зависело от места, откуда взята кровь. Неглубокие надрезы на ладонях, прижатых одна к другой, выражали братские чувства, родственную привязанность. Такое смешение крови предполагало договор. Второй вариант предполагал надрез на лбу, на месте начала роста волос. Прижимаясь лбами, люди верили, что обмениваются мыслями, навсегда соединяя души и разумы. Из сердца же кровь смешивали только самые отчаянные любовники, верившие в надёжный союз собственных душ, в брак не только перед Богом, но и перед самим Дьяволом. В их случае, нерушимый обет сам по себе можно было трактовать как мятеж. Было очевидно, что им двоим подходит исключительно первый вариант. Конечно, если они не собирались выразить своим поступком то, чего не могли назвать вслух. — Из сердца, — ангел несмело коснулся протянутой руки, что лежала на его коленях. Под опущенными золотыми ресницами лихорадочным блеском сверкали глаза. Кроули боялся даже мечтать о таком ответе. Мужчина поднялся, выпуская тёплые ладони из рук, и начал спешно расстёгивать многочисленные крючки на верхней одежде. Чёрный пиджак так плотно облегал его грудь, что сильно натянутые застёжки трудно было подцепить трясущимися от волнения пальцами. Наконец, справившись с одеждой, он сбросил её прямо на пол, под ноги ангела, заворожено наблюдавшего за его действиями. Нижняя рубашка с треском была разорвана на груди. Азирафаэль, впервые так близко увидев литой торс и уверенное в движениях полуобнажённое тело, затаил дыхание. Кто же знал, столько силы скрывала под одеждой эта худощавая фигура? Рука нащупала за поясом украшенный мелкими рубинами кинжал, и в то же мгновение клинок ослепительно сверкнул в тусклом освещении. Азирафаэль как заколдованный смотрел на порывистые, торопливые движения демона, срывающего с себя одежду. Думал ли ангел, что когда-либо в своей жизни станет свидетелем такой картины? Слава Богу, даже не мечтал. Он вспомнил недавний случай, когда залетел в его спальню посреди ночи, а тот, издеваясь над и без того смущённым гостем, демонстративно сбросил с себя ночную рубашку. Знал ли Кроули, что в тот раз лишил его трезвости мыслей на ближайшую неделю? Как бы ни так. Только заметив блеснувшую сталь, ангел очнулся. Он шумно сглотнул слюну, и встал перед Кроули, трясущимися руками пытаясь освободиться от собственной одежды. Он практически не думал о том, что ему предстоит сделать, когда выбирал сердце. Он знал значение этого выбора, и это казалось достаточным. Трепетно поводя плечами, он сбросил светлое сюрко и батистовую рубашку на пол, последовав примеру демона. И, не чувствуя холода, гордо выпрямил спину перед Кроули. Серьёзное, почти суровое выражение лица и мелкая дрожь, пробравшая тело, совсем не вязались между собой. Взгляд демона медленно прошёлся по открывшейся коже, отмечая вид затвердевших от холода розовых сосков, нежным цветом выделяющихся на молочной коже, и золотистых витков волос на груди. Нереальность происходящего чувствовалось так остро, что Кроули захотелось ущипнуть себя. Просто чтобы убедиться в том, что всё происходящее не является частью его очередного особенно сладострастного сна. Азирафаэль не носил при себе оружия, но позолоченная брошь, оказавшаяся при нём в тот день, оказалась как никогда кстати. Селенитовое украшение блеснуло в его руках, и невнимательный взгляд обличил бы оружие и в нём. Безотрывно глядя прямо в глаза Кроули, застывшего напротив него, спиной к камину, он первым сделал небольшой укол на правой стороне груди. Уголок губ слабо дёрнулся: ангел всегда боялся боли. Кровь несмело закапала, багряными разводами пачкая кожу. Демон шумно выдохнул, проводя первую каплю потемневшим взглядом, и сделал неглубокий надрез на собственной, едва выпуклой груди. Алая струйка крови пробежалась по коже, извиваясь, как маленькая красная змея. Кроули почувствовал, как по венам бежит раскалённая лава. Стоя полураздетым в холодной комнате, чувствуя в волосах слабый сквозняк, он ощущал неожиданный жар, сжигающий изнутри. Азирафаэль сделал шаг навстречу, ладонями охватывая его плечи, чувствуя под пальцами жар прохладной кожи. Он приподнялся на цыпочках, обнимая Кроули, и прижался собственной грудью к его. Открытой раной чувствуя влажное тепло чужой крови. Ангел тихо всхлипнул от переполнивших его эмоций. Гулкие удары сердец отдавались в груди друг друга, звуча до странного синхронно. Комната поплыла перед их глазами. — Я клянус-с-сь тебе, ангел, — дьявольский огонёк зажёгся на самом дне золотистых глаз, — клянусь быть рядом, защищать тебя. Я клянусь всегда быть на нашей стороне. Потемневшие глаза Азирафаэля сводили его с ума. Расплывшиеся по радужке зрачки скрывали ледяную кайму, оставляя только светлую тень, терявшуюся окончательно в полумраке помещения. Его глаза излучали не принадлежавшее ему желание, отражая любовь и вожделение. Кроули инстинктивно ощущал это, как и всегда, когда приходилось искушать людей. — Я клянусь верить тебе, Кроули, и быть рядом, блюсти наше соглашение не смотря ни на что. Снова заключив друг друга в объятья, они шептали друг другу клятвы, нутром чувствуя зарождающуюся внутри запретную связь, общей тонкой цепью опутывающую души. Пьянящий страх завладевал связанными с этого момента сердцами. Они отстранились, не отрывая друг от друга окровавленных рук. Кроули поднёс ладонь ангела к губам, не разрывая зрительного контакта, и отчаянно прижался к её тыльной стороне. Жестом самого безнадёжно влюблённого человека. Азирафаэль, кусая губы, стоял перед ним с окровавленной, нагой грудью, потрясая и без того больное воображение демона. Будто накрашенные кармином губы притягивали цепкий взгляд, и в один момент он не выдержал этой пытки. Рука скользнула к горящей щеке, прижимаясь к скуле, гладко оглаживая её. Холодная ладонь спустились ниже, и, двумя пальцами придерживая подбородок, Кроули осторожно коснулся желанных губ. Легко, нежно, почти целомудренно целуя их, приоткрывшиеся на судорожном выдохе. Азирафаэль ответил на поцелуй, припав к сухим губам демона с таким отчаянием, какого не знал ни один умирающий от жажды при виде пиала с водой. Он обхватил лицо Кроули ладонями, прижимаясь ближе. Колени ангела не выдерживали, и в один момент всё-таки предательски подкосились, растеряв последние крупицы силы. Демон ловко подхватил его, и, не разрывая поцелуя, усадил обратно на диван. — Этого поцелуя более чем достаточно для закрепления клятвы, ангел, — хрипло проговорил демон с такой усмешкой, с какой грешников провожали на вечные муки. — Просто заткнись, Кроули, — с не менее безумной улыбкой, ответил он. Демон толкнул зашипевшего от болезненного прикосновения ангела, заставляя лечь на спину, а сам навис сверху. Жёлтую радужку широкой линией рассекал вертикальный зрачок. Стеклянный взгляд плыл, не в силах сфокусироваться. — Всё это означает, что моё сердце теперь принадлежит тебе? — не унимался Кроули. — Оно всегда было моим, — выдохнул прямо в его губы ангел. Кроули зарычал прямо в поцелуй, властно прижимая блондина к меховому одеялу. Узкие ладони с силой сжали хрупкие ангельские печи, прошлись по острым лопаткам, нашли выступающие бугорки позвонков, широким движением оглаживая их, разгоняя горящую под кожей кровь. Дрожь от прикосновений прошлась по его телу электрическим разрядом, заставляя закрытыми глазами увидеть снопы разноцветных искр. Он шумно выдохнул, неосознанно прогибаясь в пояснице. Демон почувствовал, как ноги Азирафаэля неожиданно сцепились на его пояснице, притягивая ближе. Ухмылка вдруг исказила истерзанные губы. Недвусмысленное последствие поцелуя, которое только что обнаружил своим движением ангел, заставило его усмехнуться. Кроули вдруг вспомнил о существовании огромной дубовой кровати, скрытой от глаз широкими складками тёмно-синего атласного полога. Одним движением подняв Азирафаэля, он на руках отнёс его туда. Впервые за тысячи лет демон не собирался никуда тропиться, и откровенно радовался своей способности останавливать время. Эта ночь обещала быть особенно длинной. *** Белые кудри беспорядочно разметались по широкой груди, на которой покоилась голова ангела. Она размеренно вздымалась вместе с дыханием Кроули, наконец-то успокоившего напрочь сбитое дыхание. Демон играл с мягкими волосами, тщательно расчёсывая сбитые пряди длинными пальцами. Свет вновь зажженного чудом камина окрашивал открытую кожу спины в тёплый золотистый оттенок. Кроули, подложив согнутую руку под голову, молча любовался открывшимся перед ним видом. — Я всегда думал, что паду, как только решусь на это, — сорванным голосом вдруг признался ангел. Кроули оторвал от него взгляд, и уставился в тёмное полотно полога, натянутого над кроватью. Вышитые на нём звёзды выделялись мелкими серебряными точками. — Но ведь ты не сделал ничего плохого, — послышался неуверенный ответ, — если кому теперь и конец, так не тебе. С предателями в Аду не то что бы церемонились. По крайней мере, за все тысячелетия, что помнил Кроули, ни один из них не пережил чудной горячей ванны из святой воды. — Если они узнают, конечно, — явно храбрясь, усмехнулся он. — Наши за такое тоже по голове не погладят. Напряжённое молчание разрывало только резкое потрескивание дров в камине и ровное гудение огня. — Ты жалеешь? — Кроули боялся задавать вопросы, ответы на которые ему явно не понравились бы по своему определению, но сейчас сдержаться не смог. — Нет. Конечно, нет, — белая макушка резко повернулась, явив обиженный взгляд. Мужчина улыбнулся, и большим пальцем коснулся сжатых в тонкую линию ангельских губ. Складка, залегшая на лбу, тут же расправилась. Демон всегда знал, что Азирафаэль не умеет долго злиться на него. Особенно, если он применял такое страшное оружие, как улыбка. — Я люблю тебя, дорогой. Азирафаэль поднялся, перебравшись на его плечо, и мягко поцеловал в скулу. — И я тебя люблю, ангел, — Кроули бессовестно воспользовался моментом, чтобы снова сгрести того в объятия. *** Флотилия снялась с якоря утром 22 сентября, и уже ночью оказалась у голландских дамб. На следующий день корабли вышли в открытое море, и вскоре попали в страшную бурю, свалившую от морской болезни огромную часть экипажа. Ангела и демона от этой участи спасла только нечеловеческая природа. Их каюта была единственным тихим (и по возможности чистым) помещением на корабле. Кроули ненавидел морские путешествия и поэтому пристань Хариджа показалась ему настоящим чудесным спасением. Крыши низеньких домов этого небольшого города блестели от недавно прошедшего дождя, призывая скорее сойти с неустойчивой палубы на твёрдую землю. Азирафаэль, и даже Кроули, почувствовали что-то сродни тоски по вновь обретённой родине. Им обоим нравилась Англия. Холмистые поля, редколесье, затопленные морской водой ланды, всё, через что им предстояло проехать в ближайшие дни, уже восстало перед их внутренним взором. На глаза ангела навернулись непрошенные слёзы. Сколько же лет он мечтал вновь вернуться сюда! Кроули глядел на понурого Мортимера, который никак не мог обличить своих эмоций. После трёх лет разлуки с родной землёй, он не мог прийти в себя. Демон по-своему понимал этого человека. *** Трёхдневный переезд по морю, рискованная высадка, в итоге прошедшая успешно, всё же взволновала всех. Четыре долгие мили, которые пришлось проделать верхом, вымотали в конец. 28 сентября их рыцари соединились с войсками лордов Ланкастера и Норфолка на площади Бери Сент-Эдмунт, и тогда исход вторжения стал понятен даже ребёнку. Правда, как и сила, была на их стороне. И даже не смотря на награду, объявленную Эдуардом за голову Мортимера, народ бунтовал против Диспенсеров вместе с ними. В противовес тысяче фунтов стерлингов, обещанных за труп Роджера, поруганная королева оценила голову младшего Диспенсера в сумму в два раза больше. Народ, при виде их войска, ликовал. Крики «освободители!» слышались в каждой деревне, которую приходилось проезжать несчётному войску. Король же метался из угла в угол, чувствуя себя и своё окружение в опасности тем сильнее, чем удачнее продвигались мятежники. Покинув Лондон, он бежал в Уэльс, из города Глостера — в Уэтсбери. Но ничего не помогло ему, этому жалкому монарху, избежать кары за свои поступки. Первым казнили старшего Диспенсера, протащив его по улицам Бристоля, за ноги привязанным к конской упряжке. После чего отрубили голову, и повесили бездыханное тело на площади, на потеху горожанам. После пришла пора Арундела и Хьюга младшего, так долго ожидавших своей участи. Последнего, вырванного прямо из королевских рук, казнили с особой жестокостью. Этот век, особенно изобретательный по части убийств, представился в новом, невиданном доселе свете. 24 ноября, на Герифордской площади, под звуки труб и рожков, раздетого донага мужчину, освистала толпа. Разглядев до мелких подробностей то, ради чего страдали тысячи подданных, люди призывно кликали палача, который не торопясь вострил на точиле широкий мясницкий нож. Хьюг, трясясь от страха как осиновый лист на ветру, был готов потерять сознание от одной мысли о том, что ему предстояло вынести. Возбуждённая толпа затаила дыхание, когда огромный палач, скрывающий своё лицо за страшной маской, щипцами ухватил мужскую плоть предателя. Душераздирающий вопль пронёсся над крышами маленького городка. Кровь, фонтаном хлеставшая из открытой раны, заливала новенький эшафот. Он оскопил тело, бросил отсечные части в печь прямо на глазах публики. Мерзкий, удушающий чад поднялся в воздух. Палач, спокойно обтерев нож о свой фартук, с невозмутимым видом продолжил линчевание. Ещё трепыхавшаяся грудь была рассечена поперёк, а живот вдоль. Как из туши свиньи, из мужчины извлекли бьющееся сердце, и тоже бросили на раскалённые угли. Обезумевшая толпа ликовала. Внутренностями предателя потрясали, как старым тряпьём, демонстрируя публике. Где-то в стороне послышались булькающие звуки. Видимо, желудки даже самых стойких не справлялись при виде чужих, блестящих перламутром на солнце, внутренностей. В последнюю очередь отсекли голову, а всё оставшееся от тела разрубили на четыре крупные части. Королева решила отправить каждую из них в самые крупные города королевства. Кроули стоял в первом ряду самого высокого помоста, прямо за Изабеллой и Мортимером. Он заметил, как эти двое держатся за руки, и время от времени ехидно перешёптываются, не обращая внимания на побледневшего как смерть наследника. Он хоть и стал свидетелем казни уже дважды, всё же не выдерживал представления, развернувшегося перед ним прямо сейчас. Даже демон без содрогания не мог смотреть на это, а он, между прочим, буквально был свидетелем адских мук! Пятнадцатилетний принц вызывал у него самую настоящую жалось. Хорошо, что рядом хотя бы не было Азирафаэля. Мужчина радовался тому, что отговорил его приходить. Они оба не были поклонниками публичных истязаний, в последний раз им обоим хватило Голгофы. Кровь, капающая с помоста, стучала как старые часы, отмеряя последние мучительные минуты жизни этого человека. Кроули сомневался, что он заслужил своими поступками такую смерть. Да, Хьюг действительно использовал короля для своей выгоды, согнал королеву с трона и ложа, буквально заняв её место, годами издевался над подданными, обогащаясь за их счёт. Но помимо этих грехов, за ним числились и добрые вещи. Демон знал, что тот действительно любил короля, заботился о своей семье, и по-своему был предан отечеству. В любом человеке помимо худого остаётся и доброе. И Изабелла, сейчас откровенно потешавшаяся над чужими страданиями, внушала ужас. На какие ещё изуверства способны люди ради сладости мести? По спине Кроули побежали мурашки. Заморосил мелкий холодный дождь. Дым, поднимающийся над углями, удушливым облаком повис над площадью. Пресыщенная толпа начала расходиться по домам, чтобы браться за привычные, рутинные обязательства. Насмотревшись на страдания себеподобного существа, они отправлялись со спокойной душой кормить скотину, растить детей, управляться в поле. Демон горько усмехнулся, глядя вслед беременной женщине, которая и бровью не повела при виде наколотой на пику головы. Странные, и до боли похожие на своего творца звери, называвшиеся людьми, населяли эту землю. *** — Я восхищаюсь этим мальчишкой, ангел! — воскликнул рыжеволосый мужчина, взад-вперед расхаживающий по тёмным покоям, — он отказался принять корону без отречения своего отца! Демон восторженно тряхнул головой, снова круто разворачиваясь. — Не думаю, что в нём говорит любовь к королю, но это решение выглядит слишком взрослым для подростка пятнадцати лет, — Кроули рассуждал вслух, сводя брови на переносице, — вместо того, чтобы принять власть от Парламента, который в любой момент сможет также её и отнять, он хочет получить её законным путём. А я не сомневался в его задатках! — Если они получат отречение, Изабелла точно казнит его, — тихо заключил ангел, не в силах поддержать восторг друга. — Естественно, Мортимер мечтает вырвать ему сердце не первый год. Сомневаюсь, что он упустит такой шанс для мести, — он грубо хохотнул, — не скажу, что мне совсем не жаль Эдуарда, но он сделал бы с этими двоими то же самое. — Ты прав. — Ангел, он обречён, — демон приблизился к нему, положив руку на покатое плечо, — мы можем надеяться только на то, что к нему отнесутся не так жестоко, как к Хьюгу. Сомнение прорывалось сквозь спокойный тон. Кроули был уверен, что по его душу изобретут новый способ убийства. Не менее мучительный, чем испытал на себе его фаворит, заплатив за их любовь слишком высокую цену. — Мне уже жаль, что я поддержал их мятеж, — Азирафаэль поднял полный слёз взгляд. Отражения эшафотов и прошедших казней пронеслись в его глазах. — Не вини себя, — демон сел рядом, не отрывая руки от мелко вздрагивающего плеча, — люди сами выбрали это, мы не вправе помешать им. Одинокая слеза скатилась по округлой щеке. Кроули стёр её большим пальцем, и прижал ангела к себе. Он обнимал рыдающего друга, чувствуя, как горячие слёзы капают на его собственное плечо. Думая о том, как хрупка человеческая жизнь, и всё же какую боль её потеря может причинить ангелу, искавшему утешения на плече у одного демона. *** Крепость Кенилворт возвышалась над лужайками, выделяясь стенами, сложенными из камня цвета запёкшейся крови. Именно в этой крепости, в квадратной её башне, и был заточён бывший король. Месяцами отвергавший даже мысль о собственном отречении, он сломался только к концу января 1327 года. А уже 1 февраля, в Вестминстере состоялось коронование Эдуарда III. Азирафаэль не без радости смотрел на юного монарха, обещающего вернуть величие собственной стране. Он был уверен, что юноша сможет продолжить дело, начатое его великими предками. И был прав. — Они всё равно не дадут ему править, — прошептал Кроули на ухо ангела. Он усмехнулся тому, как мурашки покрыли кожу, опалённую его дыханием. Азирафаэль посмотрел на него с осуждением, но, как и всегда, не смог злиться дольше минуты. — Почему? — Да потому что сейчас у Роджера и Изабеллы в руках вся возможная власть, а этому юнцу пятнадцать, ангел, — закатил глаза демон, — ещё несколько лет они будут нагло использовать его для своих нужд и амбиций. Кроули метнул неодобрительный взгляд в сторону Мортимера. Он уже сейчас знал, что власть сделает с этим человеком. Падкий на власть, он станет хуже Хьюга, заняв зеркальную позицию перед королевой. «И точно также поплатится за это», — подумал про себя, но не сказал вслух, демон. Азирафаэль ничего не ответил, обречённо наблюдая за подходящей к концу церемонией. Естественно, он понимал всё не хуже Кроули. После торжественной части последовал бал. Ну, или его раннее, весьма скромное подобие. Бархатный звук нескольких виол звучал устойчивым, чётким голосом, лишь дополняясь мелодией кларнетов и одного тромбона. Звучание инструментов наполняло зал, гулко отражаясь от высоких сводов зала. Ангел и демон наблюдали за кружащимися парами из плохо освёщённого угла помещения, из-за чего один из них выглядел как чёрная тень, а второй, в своём светлом одеянии, как робкий отблеск света. Кроули проследил за потеплевшим взглядом друга, который наблюдал за медленно танцующими новыми королём и королевой. Он вначале нерешительно протянул свою руку, наблюдая за реакцией ангела. Но тот только вопросительно поднял брови, когда демон уже увлёк его в свободную сторону зала. — Дорогой, на нас ведь смотрят, — ангел был единственным нервно озирающимся человеком в зале, — зачем ты… Голос дрогнул на полуслове, когда холодная ладонь легла на затянутую в светлый бархат талию. Щёлкнув пальцами, Кроули отвёл все непрошенные взгляды. — Сейчас так не танцуют, — залепетал он, даже не пытаясь отстраниться, и прелестно порозовел ушами. — Скоро будут, моими усилиями, — выдохнул демон, наклоняясь вплотную. Не слушая ритма приглушённой музыки, они мягко кружились в объятиях друг друга, опережая развитие танцев на несколько столетий. Особенно ту их часть, что касалась непосредственной близости партнёров. — Твоя рука определённо точно была на талии, дорогой. Словно в ответ, длинные пальцы сжали плотную ткань парадного кафтана. В полумраке плохо освещённой части помещения, глаза опасно блеснули за тёмными стёклами. — И всё равно находится слишком высоко, как мне кажется, — он краем губ улыбнулся на вид пунцовых щёк. Кроули неожиданно закружил ангела, хищно скалясь на вид заплетающихся ног последнего, ведь придерживать от неминуемого падения приходилось ему. — Кроули, ангелы не танцуют, - блондин в очередной раз схватился за чужое плечо. — Просто вы никогда не танцевали с демонами, - улыбка вышла по-истине дьявольской, и ноги Азирафаэля подкосились уже совсем не из-за танца. *** Новость о кончине короля взволнованным шёпотом прошлась по столице. Прибывший из Беркли, где провёл свои последние дни бывший король, Томас Гурней беседовал с Мортимером. Скалясь, он рассказывал о том, как смерть настигла Эдуарда II. Кроули, услышавший каждое слово, поклялся не рассказывать Азирафаэлю ни слова. Впечатлительный друг и без того сильно переживал за судьбу низложенного монарха. Короткие волосы на рыжем затылке встали дыбом, когда барон добрался до самой интересной части своего рассказа. Получив загадочное письмо от королевы, Джон Мальтраверс, Томас Гурней и брадобрей Огл долго думали над тем, как бы прикончить короля так, чтобы не оставить никаких видимых следов. Убийство должно было выглядеть как естественная смерть, благо для них, Эдуард давно выглядел как покойник. Осунувшийся вид, впалая грудь и щёки, землистый оттенок лица и поседевшие волосы делали этого молодого мужчину стариком. Худая фигура металась по узкой келье в последнем припадке жажде к жизни, когда его схватили цепкие руки палачей. Изобретательные на жестокие пытки, они подготовили бычий рог, и продели в него раскалённый добела металлический прут. Силой уложив обречённого животом на тяжёлый стол, они придавили мужчину за плечи огромной доской. Спустив полуистлевшее нижнее бельё, палачи воткнули в него бычий рог с раскалённым прутом внутри. Таким образом, не оставив на теле видимых следов, они умертвили низложенного короля, заживо расплавив тому внутренности. Гурней с ехидством поражался собственной виртуозности. Роджер тоже был доволен способом, по его мнению, подошедшим мерзкому мужеложцу. Худая тёмная фигура, облокотившаяся на стену поблизости, содрогнулась от звука смеха, отразившегося под высокими каменными сводами помещения. *** — Так ты не расскажешь мне? — обиженно сложив руки на груди, спросил Азирафаэль. Книга лежала на его ногах, покрытых тяжёлым одеялом. Очки для чтения блестели в свете чадящей свечи. Тёмный полог кровати скрывал его голову, но демон был уверен, что взгляни он сейчас в знакомое лицо, вместо губ найдёт только тонкую линию. Как и всегда, когда его ангел решал обижаться. Кроули подошёл ближе, снял собственные очки, и мрачно глянул на него. Металл зазвенел о подставку. Демон отодвинул край одеяла со своей стороны, и быстро забрался в кровать. Он усмехнулся мысли, что они ведут себя как старые супруги. Спят в одной постели, делят скучные будни, иногда ссорятся, но любят друг друга так, как способны любить два существа, подобных им. Смело, хоть и с оглядкой. Самозабвенно, но испытывая ужас от собственных действий. — Не скажу, ангел, — Кроули покачал головой, и змеёй подполз ближе, прижимаясь к горячему боку. Азирафаэль выдохнул, отложил книгу, и одной рукой обнял его, мягко поглаживая напряжённую спину. Он как всегда не смог злиться долго. Почувствовав ожидаемую перемену, демон поднял голову, золотыми глазами встречаясь с серьёзным взглядом ангела. — Я всё равно узнаю, рано или поздно. — Возможно, но не от меня. — Упрямец, — блондин шутливо толкнул того в плечо. Кроули вдруг засмеялся, и, приподнявшись, клюнул Азирафаэля в щёку. — Твой упрямец, — лукавые глаза засветились в полумраке комнаты. — Мой, — просто согласился он, целуя улыбающиеся тонкие губы, — я знаю, что ты просто не хочешь меня волновать. — А я знаю, что сейчас точно этого хочу. Демон смелее прижался к приоткрывшимся ему навстречу губам. Ловкие пальцы нащупали завязки на вороте тонкой батистовой рубашки. Единственная зажжённая в комнате свеча погасла, повинуясь короткому щелчку пальцев. Одна эпоха незаметно сменяла другую, правители сменялись, однако, не всегда извлекая уроки из ошибок прошлого. Так в будущем Роджер Мортимер умрёт казнённым по той же причине, что и его предшественник, Хьюг Диспенсер. Впереди страну ожидает Столетняя война и новые потрясения, зародыш которых зачинался уже в это время. История продолжала твориться, перетирая в великих жерновах времени души людей, в масштабах жизни подобных песчинкам. А ангел и демон, тем временем, мирно уснули в объятиях друг друга, не зная, что ещё им приготовит судьба.