Асгардец

Глава 10. Я много думал над тем, чтобы навестить своего брата. Его надо убедить в том, что здесь ему делать нечего. Он может вернуться, а благодаря своим друзьям точно это сделает. И тогда моему правлению настанет конец. А я ещё не успел довести свой план до конца. — Хеймдаль, — сказал я устало, придя к нему, — Отправь меня на Мидгард. Я хочу попрощаться с братом. Хранитель без лишних вопросов открыл биврёст, после чего я оказался в ужасном месте — первое, что ощутил, был сильный ливень, а из-за него песок под ногами превратился в грязь. Я находился у небольшого и странного строения. Повсюду бегали мидгардские солдаты с оружием. Тут явно что-то произошло. Я надел иллюзию невидимости и зашёл внутрь с каким-то человеком в деловом костюме. Заклинанием я высушил свою одежду и волосы. — Ну что тут у нас? — спросил он у другого человека, лысого и с неприятным лицом. — Объект излучает мощный электромагнитный сигнал, — ответил тот, — Все системы сбоят. Человек в костюме недовольно посмотрел куда-то в сторону. Он пошёл дальше, достав радиоприёмник и говоря: — Бартон... Не молчи. Я пошёл за ним. Видимо, он тут главный. — Притормозить его, сэр? — последовал ответ в приёмнике, — Или пусть ещё на ребятах разомнётся? — Я сообщу. Жди приказа. Мы прошли через несколько отсеков. Кажется, братец устроил драку. И опять на что-то нарвался. — Приказывайте, Коулсон, — послышалось из трубки, — А то он начинает мне нравиться. Я тихо усмехнулся. Мы дошли до "сердца" строения, где бесстрастно и неподвижно лежал молот Одина. А к нему самонадеянно шёл... Тор. Весь растрёпанный, мокрый и в грязи он остановился около мьельнера. Что-то прозвучало в радиоприёмнике, на что Коулсон удивительно спокойно ответил: — Стой. Хочу это видеть. О, а как я хочу. Но неожиданная тревога напала на меня. А если Тор сможет поднять молот? Он вернёт свои силы? Что будет тогда? Решит ли брат вернуться в Асгард? Тор взялся за рукоять мьельнера... Но он не поддался его силе. Он даже не сдвинулся с места. Все попытки Тора взять его оказались тщетными. И когда он осознал это, то взглянул в небеса и душераздирающе прокричал. Столько отчаяния было в этом крике. У меня прошлись по спине мурашки. Тор оказался недостойным. Это вызывало и облегчение, и печаль. Я был рад, что брат потерял свои силы, но мне было тяжело смотреть на него. На то, как изгнание из Асгарда на него повлияло. —Заканчивайте представление, — сказал Коулсон, — Группа, заходим. Солдаты окружили Тора, который, казалось, уже сдался, связали и повели в отдельную комнату. Я проследовал за ними. Там его спокойно усадили за стул, потому что брат даже не сопротивлялся. Как бы ни пытался человек в деловом костюме выведать у него хоть какую-то информацию, Тор непреклонно молчал. Я вообще сомневался, что он слушал, что ему говорили. Ведь взгляд, направленный вниз, был совершенно пустым и выражал абсолютное безразличие к происходящему. Вдруг у Коулсона что-то запищало. Он достал из кармана то, что издавало звук, посмотрел на него и ушёл. Как только дверь закрылась, я снял свою иллюзию. Тор, увидев меня, сразу же оживлённо вскочил. — Локи, — в его глазах появилась какая-то искра, — Что ты здесь делаешь? — Надо поговорить, — холодно ответил я, подойдя немного ближе. — Что-то произошло? — он явно волновался, — Говори. Йотунхейм? Я могу всё объяснить отцу... — Отец мёртв, — соврал я. Тор отреагировал не сразу. Потом, присев, нахмурился и будто ждал объяснений. — Изгнание тебя... Угроза новой войны... Он не вынес всего этого, — я старался говорить как можно прискорбнее, чтобы он мне поверил, — Но ты не должен себя винить. Я знаю, ты его любил. Я пытался сказать ему об этом, но он не слушал. Тор опустил голову и боролся со скупыми слезами, еле регулируя дыхание. Я подошёл к нему. Присев рядом на корточки, я заглянул в его мокрые глаза, тихо и искренне сказав: — Мне жаль. Он посмотрел на меня, и моё дыхание сбилось. На секунду я возненавидел себя за то, что сделал с ним. Видя ЕГО слёзы, мои глаза заполнились пеленой. Тор был той моей слабостью, которую я всё ещё не смог преодолеть. Может, здесь он будет больше в безопасности, чем в Асгарде? Я взял на себя риск и медленно потянулся к его губам. Меня охватила ностальгия… Тор не среагировал, поэтому я осторожно поцеловал его, ожидая, что он увернётся. Но он этого не сделал. Я положил свою ладонь ему на шею и сам немного привстал, углубив поцелуй. — Локи, — неохотно произнёс Тор, еле оторвавшись от меня. — Нет... Не надо, — тихо сказал я, целуя щёки и приобнимая его, дав этим знать, что не хочу отпускать его, — Не отталкивай меня. Брат грубо усадил меня себе на колени и с такой страстью начал целовать меня, что мне пришлось вспоминать, как дышать. Тор прижал меня к себе и, прервав столь сладкий поцелуй, начал вдыхать запах моей кожи, волос, целовать шею... — Как я скучал по тебе... — прерывисто произнёс он. — Опять забавляешься? — сам не понял почему это сказал. Он посмотрел на меня, а потом мягко произнёс: — Я люблю тебя. И очень не хочу тебя потерять... Только не тебя. Ты всегда был рядом. Прошу, не оставляй меня... — Тор, — прервал его я, понимая, что от этих слов и этой близости перестаю соображать. Но продолжить фразу так и не смог. Я не знал, какими словами выразить ту страсть, восхищение и сожаление, что я испытывал... Я просто хотел быть с ним. — Я был глуп тогда, — сказал Тор глухим голосом, — И не понимал, кого действительно люблю. — Ты ещё любишь Сив? Он, немного подождав, виновато посмотрел на меня и слегка кивнул. — А кого сильнее? — моя страсть начала испаряться, а на её месте появлялись нотки злости. — Я люблю вас обоих. По-разному. — Если бы я изменил закон и разрешил однополые союзы... ты остался бы со мной? — Ты не можешь изменить... — А если бы смог? Тор молчал. Я ждал-ждал, но он так и не ответил. Я разочарованно вздохнул, встал и, собрав все свои чувства, вернув самоконтроль, холодно произнёс: — Жестоко было бросать молот так, чтобы ты о нём знал, но не мог поднять. Он молчал. — Теперь бремя царства на моих плечах. Тор посмотрел на меня и еле выдавил дрожащим голосом: — Я могу вернуться? — Ты будешь в изгнании, пока действует перемирие с Йотунхеймом. — Я не верю... что нельзя найти способ... — Мать запретила тебе возвращаться, — и снова мое вранье, — Я пришёл проститься, брат... Прости меня. Ещё одна слеза потекла по его щеке. — Нет, ты прости... — тихо произнёс он, — Я рад, что ты пришёл. Ещё одна секундная слабость дала мне понять, что я хочу остаться с ним. Но у меня была славная миссия. И она была важнее. Точнее, мне так казалось... — Прощай, — еле сказал я. Я не хотел этого. Не хотел, чтобы всё так закончилось. Мне нужно его отпустить!.. Опять наложив на себя иллюзию невидимости, я ушёл. Однако проходя мимо молота, я решил кое-что попробовать — поднять великий мьельнер Одина. Но ничего не вышло. Я оказался недостойным. Достойный Локи — разве это про меня? *** После Мидгарда я отправился в Йотунхейм. Хеймдалю сказал, что нужно переговорить с Лафеем. Но на самом деле, пошёл выполнять вторую часть плана. Я знал, где прячется Лафей, но не знал, насколько велика его армия. У меня ушло немало сил, чтобы наколдовать заклинание скрытности на большую площадь земли. Точнее льда. Но придя к повелителю йотунов наткнулся на не очень тёплый приём. — Убейте его, — сказал Лафей своим воинам. Усмехнувшись, я спросил: — После того, что я для тебя сделал? — Так значит это ты указал нам дорогу в Асгард, — задумчиво произнёс он. — Это было даже забавно, — коварно улыбнулся я, — Испортить моему брату коронацию. И уберечь наш мир хоть ненадолго от его идиотского правления. — Я тебя слушаю. — Я могу обеспечить тебе и отряду твоих воинов скрытный проход в чертог Одина, и вы убьёте его прямо в его постели. — Почему не убьёшь его сам? И опять моя усмешка: — Я подозреваю, что жители Асгарда не примут царя, убившего своего предшественника. Когда Один умрёт, ты получишь свой ларец... Лафей вскочил. — ...И сможешь вернуть Йотунхейму его... величие. Это была прекрасная сделка. — Всё так и будет, — кровожадно улыбнулся царь. — Тогда ждите. Вернувшись в Асгард, я уловил беспокойство Хеймдаля. — Что тебя тревожит, хранитель? — спросил я. — Я обратил свой взор, но нигде в Йотунфейме тебя не увидел и не услышал. Ты от меня укрылся, подобно тем ледяным великанам. — Может быть, ты стар, а зрение и слух стали подводить тебя? — холодно произнёс я. — Или кто-то нашёл способ сокрыть от меня то, что я не должен видеть? Я начал обходить его, говоря: — Ты обладаешь великой силой, Хеймдаль. Один тебя боялся? — Нет. — А почему? — Потому что он мой царь. Я давал ему клятву. — Он БЫЛ царём. А теперь ты подчиняешься мне. Да? Хранитель ответил не сразу: — Да. Ну, раз уж мы разобрались: — Никому не открывать биврест! Пока я не исправлю ущерб, нанесённый моим братом. У входа во дворец я встретил матушку и Хермода, брата Хёда. Они взволнованно о чем-то говорили. Фригг совершила какое-то заклинание над ухом Хермода. — Мама, что здесь происходит? — спросил я, подойдя к ним. — Локи, — дрожащим голосом произнесла она, — Я не могу примириться с тем, что Бальдра больше нет. Хермод отправится на Слейпнире в Хельхейм по золотому мосту. — Что? — я не верил своим ушам — Что за золотой мост? Отправится в Хельхейм? — Золотой мост переброшен через реку Гьёль, что отделяет Нильфхейм от Хельхейма. Затем он проедет через Железный Лес Ярнвид, в котором родился народ троллей, и окажется в Хельхейме. — Это же может быть опасно… — мне сложно переварить, — Что за заклинание ты использовала? — Это заклинание позволяет слышать мне то же, что и Хермод. Он должен договориться с Хель, чтобы она вернула Бальдра, — по ее щекам потекли слезы. Брат Хёда тоже еле сдерживал слезы. Кстати… — А где Хёд? — спросил я. — Он очень скорбит, — ответил Хермод. Я недовольно фыркнул. К нам прискакал Слейпнир, восьминогий конь Одина. — Хермод, — произнесла матушка, — Иди… Парень сел на коня, и Фригг открыла портал на золотой мост. — Ты же понимаешь, что Хель просто так не отдаст Бальдра? — спросил я у нее тихо. — Знаю… — прошептала она. Как только Хермод скрылся из виду, матушка прошла во дворец. Я последовал за ней. Мне хотелось верить, что у них ничего не получится, но на всякий случай нужно было придумать, что делать. Придя в чертоги Одина, мы сели возле столика, и Фригга тихо спросила: — Ты скучаешь по брату? — По Тору? — настороженно спросил я. — Нет, я про Бальдра. — Он мне не брат, — сказал я как можно спокойнее, чтобы не выдать свою ненависть к нему. — Но вы же раньше столько времени проводили вместе. — Это Тор проводил время с ним. А я проводил время с Тором. — Ты совсем не скорбишь? – еле сдерживая плач, произнесла матушка. — Скорблю, — солгал я, виновато посмотрев на нее. Ей нужна была поддержка. Я единственный, кто у нее оставался. Мне не хотелось разочаровывать свою мать. Она вдруг оживилась, сказав: — Хермод прибыл в Хельхейм. — Так быстро? Она дала мне знак молчать. Я закатил глаза и больше не собирался говорить ни слова. — Хермод говорит, что Бальдр был любим всеми живущими, даже инеистые великаны пришли попрощаться с ним. Он просит забрать Бальдра. Я незаметно создал иллюзию себя, сделался невидимым и вышел из комнаты, находясь за углом от матушки и своей проекции. — Хель говорит… Говорит, что если Бальдра действительно любили все, то каждый сейчас проливает по нему слезы. И если это правда — она вернет сына Одина… в мир живых. Локи, ты слышал это? — дрожаще сказала она, но в голосе звучали ноты надежды. — Да, матушка, — ответил я через проекцию. Она взяла меня за руку и разрыдалась то ли от радости, то ли от горя. Какова вероятность, что сейчас все плачут? Чтобы у меня потом не было проблем, я создал у проекции иллюзию слез. Фригг вышла из чертога и призвала стражей, быстро говоря: — Прикажите гонцам, чтобы объявили всем приказ царицы – каждый, кому Бальдр был дорог должны оплакивать его сегодня весь день. Это был неожиданный поворот… Стражи послушно отправились исполнять приказ. Мне же нужно было срочно отлучиться. Отвечать за проекцию я уже не смогу, но, появилась одна идея: я заставил своего клона плакать по Бальдру, чтобы потом, если спросят, кто не скорбел, не говорили, что это был Локи. Потому что Локи якобы скорбел на глазах у матери. Сделавшись невидимым, я побежал по длинным коридорам из дворца. Потом отправился в одну из пещер в асгардских горах и превратился в великаншу. Я лег на один из камней в пещере и сделал вид, что сплю. Некоторое время я просто лежал и ждал стражей. Но, на свое удивление, быстро задремал. Видимо, царское дело меня хорошенько изматывает. Кто-то ткнул меня в плечо. Я открыл глаза. Это были царские гонцы. — Кто ты? — спросил один из них. — Я Текк, — недовольно сказал я, — Что вы тут делаете? — У нас приказ от царицы Фригг. Каждый, кто скорбит по ее умершему сыну Бальдру, должен оплакивать его сегодня весь день. — Мне плевать, — произнес я сухо. Они начали на полном серьезе упрашивать меня оплакивать бога весны, чтобы выкупить его у Хель, но я ответил: — Пусть Хель удержит у себя то, что ей досталось. Мне он не нужен. Гонцы разочарованно вышли из пещеры и скрылись за скалами. Немного подождав, я вернулся к чертогам Одина, сделавшись невидимым. Иллюзия меня все также сидела, пуская слезы. В отличие от Фригги. Она уже спокойно сидела с опущенным взглядом. Догадалась ли она о подмене? Матушка резко встала и вышла из комнаты, сказав напоследок: — Локи, пошли. Я отдышался сначала от всей этой беготни, снял все иллюзии и, как ни в чем ни бывало, последовал за ней. У входа, на том же месте, появился портал, и оттуда вышел Хермод со Слейпниром. По его лицу можно было сказать, что договориться не получилось. Он протянул Фригге кольцо Драупнир, который она вложила в ладонь Бальдра на погребальной ладье, как доказательство того, что он действительно был в Хельхейме. — Бальдр не был опечален своей смертью, — холодно сказал Хермод, — Он был с Нанной. Улыбался… Матушка дрожащими руками забрала кольцо и, сдерживая слезы, быстро удалилась в замок. Я времени терять не стал и пошел заниматься политическими делами. Меня охватила гордость, что вот уже в который раз я воплотил свои планы в жизнь. Я на троне, Бальдр погиб, причем уже навсегда, скоро и йотуны будут в прошлом. *** Я стоял у панорамного окна, глядя на просторы Асгарда. Погода не радовала. Тяжелые тучи заволокли небо. На улице дул сильный ветер и сгибал верхушки деревьев. Это бросалось в глаза – в Асгарде почти всегда хорошая погода. Но даже сейчас это не мешало жителям все также заниматься своими делами. - Здравствуй, - сказал кто-то сзади. Я обернулся. Это была Сигюн. Я повернулся обратно к окну, спросив как можно безразличнее: - Зачем ты пришла сюда? - Хочу извиниться за прошлое, - она подошла ко мне, тоже заглянув в окно, - Я не знала, что ты так отреагируешь? Этого больше не повторится. - Извинения приняты. Что-то еще? - Ты все еще дуешься. - Что, прости? Ох уж этот ее диалект. - Ты не простил. Я это вижу. Что мне сделать, чтобы исправить… - Ты сказала о вечеринке, - я посмотрел на нее, — Это очень… помогло мне. - Да уж... Теперь буду знать, что приставать к Тору лучше не стоит. А то его брат-царь очень рассердится. - Меня не стоит злить в принципе, - коварно улыбнулся я. Она ответила на мою улыбку. Мне в голову пришла отличная идея. - Сигюн, - задумчиво начал я, - Помнишь, ты говорила, что у тебя везде есть глаза и уши. Абсолютно везде? Всегда? - Эм... Это странный вопрос… - Ответь. Это важно. - В Ванахейме – везде. Немного в Асгарде. А что? - У тебя в Асгарде есть слежка? Смахивает на шпионаж. - Я не шпионка. А девушка, запертая во дворце. Но мне скучно. - Не хочешь быть моими глазами и ушами? - У тебя уже есть Мунин и Хугин. А я зачем? - Нет, они говорят лишь о том, что касается государства. А мне нужно по личным делам. Могу сделать тебя своей правой рукой в Асгарде. - Быть правой рукой царя Асгарда или когда-нибудь выйти замуж и стать повелительницей какого-либо мира, хм, - она сделала задумчивое лицо, - Определенно второе. - С чего ты взяла, что выйдешь за повелителя? Может, это будет какой-то придворный. - Ты прав. Влюбиться я могу и в придворного. Титул ведь не главное, верно? Я не ответил. Мне не хотелось отвечать на этот вопрос. - Локи, я могу и без найма на работу тебе помочь в каком-то вопросе. Ты ведь царь Девяти Миров. Спроси, и я отвечу, если знаю. - У Тора были еще с кем-то… Ну… - Интриги? - Да. Кроме Сив. - Хм, дай подумать, - она некоторое время смотрела в панораму окна, - Да, вроде, была еще одна. - Кто это? – резко спросил я. - Кто? – она посмотрела на меня, и мне показалось, что прошлого дружелюбия у нее уже не было, - Ты. Я был сбит с толку. - Я права? – да, она определенно начинала злиться, - Ты ведь тоже с ним… Поэтому ты убил Бальдра? Не потому, что он чуть не осквернил твоего брата, а потому что был соперником на руку и сердце Тора, который в итоге все равно выбрал леди Сив. - Заткнись! – я инертно уже замахнулся на нее, но вовремя опомнился, - Пошла прочь из моего дворца. - Мне бы не хотелось причинять тебе боль своими словами, - грустно сказала она, - Но своим эгоизмом ты причинил боль миллиардам людей и богов. Так может, ты заслуживаешь те страдания, которые так упорно пытаешься скрыть? - Что ты знаешь о моих страданиях? – высокомерно спросил я. - Я чувствую настроения своих собеседников. Ты можешь говорить, что угодно, но чувства всегда скажут правду. Вот и спроси себя – что я знаю о твоих страданиях. - Как я уже и сказал, прочь из моего дворца. Она молча ушла. Еще с минуту я стоял у окна и негодовал на всех. А потом заметил интересную деталь – дружки Тора направлялись к Хеймдалю. Куда бы они не собрались, хранитель не смеет ослушаться царя, а значит, не пропустит через биврест. Но я ошибся. Открылся радужный мост, и я догадываюсь даже куда. А точнее – за кем. Я отправился к Хеймдалю. Встретив меня, он спросил: — Скажи мне, Локи, как ты провёл йотунов в Асгард? — Ты думаешь, это возможно только по радужному мосту? — раздражённо спросил я, — Между мирами существуют тайные тропы, увидеть которые даже ты не в силах. Он не ответил. — Но и я в них более не нуждаюсь. Ведь я теперь царь! И я объявляю, что за свою измену, ты освобождаешься от обязанности хранителя врат и перестаёшь быть гражданином Асгарда! — Тогда я не обязан тебе подчиняться, — сказал он и, обнажив меч, хотел напасть на меня. Но я кое-что с собой принёс. Ларец йотунов. Открыв его, я быстро переплёл его мощь и свою магию и заморозил Хеймдаля до того, как он смог коснуться меня свои мечом. Разумеется, пока я держал ларец, моя кожа начала приобретать свой изначальный вид — синяя с небольшими роговыми чешуйками, представляясь на глаза хранителю в своем настоящем виде. Пришлось действовать быстро. Пойти на дружков Тора сам я не мог. Стражей поднимать – жители начнут шептать и поднимать волнение. И тут мне вспомнился Разрушитель, кем я и воспользовался, приказав ему убить Тора и его союзников. *** Разрушитель громил маленький городок. И даже воины брата не могли его остановить. Я наслаждался разрушениями и всё ждал, когда наступит момент смерти Тора. Однако в какой-то момент Сив, Вольштек, Огн и Фандрел начали отступать, а Тор вышел вперёд, спокойно, но отчаянно идя к разрушителю. — Брат, что бы плохого я тебе ни сделал, что бы ни заставило тебя пойти на это, прими мои извинения, — искренне произнёс брат, — Но эти люди ни в чём не виноваты. Отняв у них жизни, ты ничего не приобретёшь. Извинения? Возможно, раньше они остановили бы меня. Но сейчас… Сейчас все по-другому. Я был абсолютно безразличен к его словам. Было достаточно моментов, которые выжигали все то хорошее, что есть внутри меня. И настал тот случай, чтобы пожать плоды этого. Разрушитель уже начал готовиться, чтобы выпустить жар своего существа, а Тор продолжал: — Забери мою. Но останови всё это. Он смотрел через разрушителя на меня, и в какой-то момент, всего на секунду, что-то кольнуло внутри меня. Но как снег на голову меня пронзило бремя славной миссии, которую я должен был совершить. Поэтому тут же отдал приказ Разрушителю убить Тора. Он ударил брата так сильно, что тот отлетел на несколько метров. Какая-то девушка подбежала к нему. Я же отметил про себя, что землянка была довольно симпатичной. Мне не хотелось думать, что Тор нашел мне и Сив замену так быстро. Брат все не вставал. Кажется, Разрушитель сделал своё дело. Но стоило ему начать уходить, как прогремел гром, ударила молния, а Тор поймал летящий к нему молот, облачаясь в свою броню. Это вызвало у меня и удивление, и ярость, ведь он вновь стал достойным, вернув свои силы. Для меня это было не очень хорошо. Мой посланник начал атаковать его, и они вцепились в схватке. Тор призвал свою стихию, после чего в огромном урагане прикончил моего лучшего воина. Н-да... Это в его характере… — Ну и плевать! — гневно прошипел я, идя открывать радужный мост в Йотунхейм. Лафей и его воины прошли со мной. Я указал им тайный ход в чертоги Одина, а сам пошёл центральным ходом. Сейчас должен был свершиться последний этап моего плана. В любой момент что-то могло пойти не так. Но с другой стороны – я решал наши проблемы с Йотунхеймом. Так рисковать, чтобы в итоге уничтожить расу ледяных великанов – оно того стоило. Я надел иллюзию невидимости и зашел в чертоги Одина, захлопнув двери. И чтобы это не показалось странным, создал иллюзию сильного холодного ветра, чтобы Фригга, которая там тоже была, поняла, что здесь что-то не так. Она настороженно сидела возле Одина. Вдруг дверцы чертогов начали покрываться коркой льда. Матушка схватила меч, стоящий неподалеку. Когда двери сошли с петель, и ледяные великаны зашли в комнату, она атаковала одного. Но Лафей оттолкнул ее в стену. Он медленно подошел к Одину и, наклонившись, начал шептать: — Говорят, ты видишь и слышишь все, что творится вокруг. Надеюсь, это правда. И ты меня узнаёшь. Узнаёшь руку Лафея… Он сотворил в руке острый ледяной кинжал. Я встал у входа в чертоги и приготовился выстрелить из царского жезла. — …Руку, которая принесла смерть. Йотун замахнулся своим клинком, чтобы убить Одина, но я выстрелил в него энергией жезла и, сделавшись видимым, сказал: — А тебе принёс смерть сын Одина. Лафей удивлённо и гневно посмотрел на меня, но я тут же испепелил его. Матушка подбежала ко мне, обняв. — Клянусь тебе, мама, они заплатят за то, что сегодня сделали, — уверенно сказал я. Внутри все ликовало. План был выполнен. Повелитель ледяных великанов повержен. Победа была в моих руках. — Локи! —грозный голос Тора прозвучал на всю чертогу. Возвращение бога грома привело меня в ужас. Весь восторг победы улетучился в миг. — Тор... — тихо позвала его мама и побежала к нему, — Я знала, что ты вернёшься. Они обнялись, но Тор не спускал с меня злобного взгляда. У меня же были смешанные чувства. Я злился и готов был атаковать, но где-то в подсознании понимал, что он сильнее меня и поэтому побаивался. Он начал угрожающе подходить ко мне, а я отступал назад. — Может, расскажешь ей, как ты послал Разрушителя убить наших друзей и меня, — прошипел брат. — Что?.. — удивлённо прошептала матушка. — Наверное, он выполнял последнее распоряжение отца, — я попытался как-нибудь выкрутиться. — О, а ты искусный лжец, брат, и всегда им был. — Я рад, что ты вернулся, — быстро проговорил я, — И если позволишь, я уничтожу Йотунхейм. После этих слов мне пришлось выстрелить в Тора, и он, пробив стену, вылетел из дворца. Я же, наколдовав коня, отправился к бивресту, чтобы его мощью уничтожить планету ледяных великанов. Все нужно было делать быстро. И когда я смог запустить механизм, его сила начала разрастаться как древо. Через некоторое время прилетел Тор. — Тебе это не остановить, — сказал я, — Радужный мост будет расти, пока не разорвёт Йотунхейм. Он подбежал, чтобы ударить в древо, но я оттолкнул его. Встав снова на ноги, он прошипел: — Зачем ты это делаешь? — Чтобы доказать отцу, что я его достойный сын, — тем же тоном ответил я, — Он придёт в себя и увидит, кто спас ему жизнь; кто уничтожил расу ледяных великанов. Я стану истинным наследником трона. — Ты не можешь уничтожить целую расу. — Почему нет? — усмехнулся я, медленно подходя к нему — Откуда в тебе эта любовь к этим монстрам? Ты мог голыми руками убить их всех! — Я изменился. — И я тоже. Я ударил его жезлом, но он не отреагировал ответным ударом. — Бейся со мной. Он промолчал. Я ударил его сильнее, и он отлетел в сторону. — Мне не нужен был трон! — прокричал я, — Я всего лишь хотел быть с тобой. — Я не буду с тобой биться, брат! — отчаянно прокричал Тор, вставая на ноги. — Я тебе не брат. И никогда им не был… — Локи, это безумие! — Безумие? — стеклянная пелена начала окутывать мои глаза, — Точно?.. Точно?! Что с тобой случилось на Земле, что ты так... так размяк? Но не говори, что из-за женщины. Он не ответил, а по его глазам я догадался, почему. И это меня только больше разозлило. Однако внутри все начало вновь прожигать огнем боли. — Ууу, — злобно протянул я, — так и есть. Может быть, когда тут закончим, я тоже нанесу ей визит! На Тора это сработало как бомба, и он начал атаковать. Сначала он накинулся на меня, но я увернулся. Потом я атаковал, но он ответил тем же. Я начал быстро бить его несколько раз подряд и, казалось, начал побеждать, но он был сильнее. Тор отбросил меня в сторону и хотел было ударить, но мы оба свалились к бивресту, который сейчас уничтожал Йотунхейм. Так как мост проходил между Асгардом и другими мирами, между ним была космическая пустота. Пока мы падали, я создал иллюзию того, что при приземлении я чуть не вылетел с моста, но успел удержаться за край. Тор встал и смотрел на иллюзию меня. — Брат, прошу, — сказал я. Тор опустился, чтобы помочь, но как только дотронулся, иллюзия исчезла. Я оказался сзади и атаковал его. Но он защитился, однако свалился с ног. Я создал множественную иллюзию себя вокруг него, смеясь и наслаждаясь зрелищем. Злость буквально одурманила меня. — Довольно! — он оттолкнул молниями все иллюзии и меня настоящего в том числе. По всему телу прошлась острая боль. Глаза заполнили мушки. Пока я лежал, приходя в себя и чувствуя какую-то слабость, Тор положил на меня молот, из-за чего я не мог встать, как ни пытался. Он начал отходить от меня. — Слушай! — кричал я ему в след, — Могучий Тор. В тебе столько силы. Только какой от неё сейчас прок, а?! Ты меня слышишь, брат?! Ты ничего не можешь сделать! И тут Тор призвал свой молот, который полетел к нему. Замахнулся. И ударил по мосту. Ещё. И ещё. Меня охватил тихий ужас. Что нужно было сказать, чтобы остановить его? Что сделать… Приподнимаясь, я говорил первое, что пришло в голову: — Что ты делаешь?.. Разрушив мост, ты больше никогда её не увидишь! Но он будто не слышал. Я схватил свой жезл и уже было атаковал, но мост разрушился, и произошёл взрыв. Мы с Тором взлетели наверх. А когда падали, на уцелевшем кусочке моста уже стоял Один. Падая в пустоту, отец успел схватить Тора за ногу, а тот в свою очередь поймал меня за жезл, который я держал. Мы повисли на мосту, над галактиками и открытым космосом. Я посмотрел на Тора. Он же улыбнулся мне как-то по-доброму, будто ничего этого не было. Как в детстве, когда мы шалили и играли. Это отрезвило меня. Я осознал свое поражение. Свою преступность перед Одином. Брат был рад, что отец отошёл от сна, и, наверное, надеялся, что в создавшихся обстоятельствах я раскаюсь и всё будет, как прежде. Но как прежде уже никогда не будет. Я не разделял его улыбку. Мне было больно… — У меня бы всё получилось!.. — крикнул я, — У меня бы всё получилось, отец! Ради тебя!.. Ради нас всех. — Нет, Локи, — тихо и с печалью ответил он. Ну вот и всё. Значит ли это, что отец не принял меня и мою политику? Не принял то, что я делал ради него. Его ответ звучал как отвержение меня. Слёзы из моих глаз застыли. И я отпустил жезл, проваливаясь в бесконечную пустоту космоса. — Локи, нет!.. — прокричал Тор.