Асгардец

Глава 9. Рано утром, предупредив Хеймдаля, мы с Сигюн отправились на запад от Вальхаллы искать побег омелы. На самом деле эта девчонка сама попросилась мне в компанию. Мы долго бродили по лесу, выискивая на верхушках деревьев побеги омелы. — Почему ты помогаешь мне? — спросил я, не отвлекаясь от поисков нужного растения. — Потому что тебе нужна помощь. — Хочешь сказать, что твои мотивы бескорыстны? Всем что-то надо. — Знаешь? У меня репутация всеми любимой и милой дочки Ньерда... — Какая скромность. — Но на деле я.… могу поговорить лишь со слугами. Но они всегда только поддакивают и пытаются угодить, а мне это не нужно. Вся жизнь в Ванахейме проходит мимо меня. Как и ваны. У меня нет друзей. Никто не воспринимает меня всерьёз и поэтому отталкивают. А ты не оттолкнул, — она благодарно улыбнулась. — Неправда, — резко сказал я, — Я всех отталкиваю. — ТЫ отталкиваешь людей? Или ОНИ отталкиваются от тебя? — Хм, — я задумался, — Скорее всего и то, и то. Наступила тяжёлая тишина. — Но меня ты не оттолкнул. — Ты плохо знаешь меня. — Пока что мне этого достаточно. В любом случае — с тобой весело. — Хм, да, весело искать оружие, с помощью которого можно убить сына царя Асгарда. Я тоже в восторге. И это было правдой. Возможно, никто другой не одобрил бы моё намерение, а она даже готова принять участие в этом. — Из всех асгардцев ты решила общаться со мной? — Почему бы и нет. — Не радуйся так. Меня ведь не зря называют богом обмана, — я коварно улыбнулся. — Тебе тоже стоит быть всегда начеку. Я умнее, чем кажусь на первый взгляд. — Это была сейчас угроза? — с наигранным волнением спросил я. — Пока что только предупреждение. Она остановилась, глядя наверх. Я проследил за её взглядом. На невысоком дереве, на самой верхушке, как зелёное облачко, росла омела. Её было легко отличить по выделяющимся белым ягодкам. — Пойду залезу. — Нет, это я должен сделать. — Да брось, я люблю лазать по деревьям. Я быстро. Она начала лезть на это дерево и довольно умело. Но чем выше она забиралась, тем меньше её было видно из-за густой листвы. Сигюн вернулась быстро, как и говорила. Приземлившись на землю и подходя ко мне, она остановилась от меня в нескольких метрах, держа омелу позади себя. Я насторожился. — Омела у меня, — довольно улыбнулась она, показав мне на секунду растение и вновь убрав за спину. — Давай сюда, — я медленно протянул руку, не спуская с неё взгляд. — Нет. Сигюн произнесла это таким тоном, будто и не собиралась мне отдавать омелу. — Ты же понимаешь, что я сильней тебя? — строго спросил я. — Расслабься, — она мягко улыбнулась, — Отдам при одном условии. — Я могу отобрать омелу силой. — Шутишь? — она расстроилась, — Условие не такое уж и сложное. — Какое? Она улыбнулась и подошла немного ближе, сказав: — Поцелуй меня. Я был обескуражен и удивлён. — Теперь понятно, почему тебя никто не воспринимает всерьёз, — холодно сказал я. Было видно, что Сигюн неприятно это слышать. Но что поделать — я собирался достать омелу без этого представления. — Теперь понятно, почему с тобой не хотят дружить, грубиян, — ответила тем же она. — Мне не нужны друзья, милая Сигюн, — усмехнулся я. — Поцелуй. И я отдам то, что ты хочешь. Я недовольно вздохнул и начал медленно подходить к ней. Но когда подошёл, она грустно улыбнулась и сказала: — Неужели тобой так легко манипулировать? Ты даже не использовал никаких иллюзий. — Знаешь, — хитро улыбнулся я, — если бы условие мне не понравилось, я бы отобрал растение без всяких препираний. — То есть тебе понравилось условие? Я подошёл ближе, и её румянец на щеках выдал Сигюн. Подойдя почти вплотную, я обнял девушку за талию и медленно потянулся к её губам. Она явно была сосредоточена на том, что сейчас якобы произойдёт, поэтому я смог довольно легко и ловко выхватить у неё из рук омелу, и пока она не отреагировала, я отошёл от неё на приличное расстояние. — Ты серьезно?! — недовольно воскликнула Сигюн. — Для манипулятора ты слишком наивна, — злобно произнёс я, будучи уже не в духе, — Я целую только тех, кого действительно люблю и не смей, слышишь, не смей навязываться мне в любовницы, потому что я обязательно разобью тебе твоё невинное сердце, наслаждаясь, как ты страдаешь от нераздельной любви!.. — Что с тобой? Её вовсе не напугали мои слова. По неизвестной мне причине её лицо выражало жалость. К чему это вообще? — Откуда столько злости? — вновь спросила она. Я не мог ответить на этот вопрос. Потому что сам не понимал. Мне было больно. Эта рана ещё не затянулась, а окружающие всё время так и хотели ударить по ней. — Извини, — сказала девушка, подойдя ближе, — Это было неприлично с моей стороны. — Я возвращаюсь в домой. *** Я совершенно не понимал, что делать с омелой, ведь она была как верёвка. Длинная тонкая верёвка. Ею даже задушить невозможно. Если бы это было дерево, можно было бы сделать копьё, стрелу или тот же меч. Кто бы мог подумать, что деревянный меч из омелы мог бы убить бога весны. Хотя можно взять обычное копьё за основу и обмотать его омелой. Это будет считаться? Он так умрёт? Я отправился к кузнецу. Он был удивлён, увидев меня собственной персоной. — Мне нужно сделать из этого, — я положил на стол растение, — стрелы. Он осмотрел и сказал: — Ваше величество, этого хватит лишь на одну стрелу. Может, у вас есть больше? — Хорошо, сделай одну стрелу. Сегодня же. Это мой личный приказ. И ты лично мне её доставишь. Не смешивай ничего с этим растением, ни железо, ни дерево. Понял? — Да, ваше величество. Придя обратно во дворец, стражи сказали мне, что леди Сив хочет решить с царём какой-то вопрос. Я отправился в тронный зал, где и принял её. А точнее их. Кроме Сив зашли и дружки Тора — Фандрел, Вольштек и Огн. — Всеотец, — начала леди Сив, не поднимая головы и держа руку у сердца, как и другие, — Нам нужно срочно с тобой поговорить. Они остановились, подняв головы и увидев меня. Переглянулись, но а я наслаждался их недоумением. — Мои дорогие, — лицемерно мягко поприветствовал их я. — Где Один? — спросил Фандрел, и они вельяжно подошли ближе. — Мой отец впал в сон Одина, — скорбно ответил я, — Мать опасается, что он больше не проснётся. — Мы хотим поговорить с ней, — сказала леди Сив. — Она отказывается отходить от кровати отца. Вы можете изложить своё дело мне — царю. Я величественно встал, готовый их слушать. Они переглянулись и неуверенно начали вставать на одно колено, положив руку на сердце, и Сив начала: — Мой царь, мы просим тебя вернуть Тора из изгнания. Я был обескуражен и, усмехнувшись, ответил: — Мой первый приказ не может отменять последний приказ Отца. Мы на грани войны с Йотунхеймом. Люди должны чувствовать себя в безопасности. Вот почему так важна преемственность власти. Все мы должны сплотиться во благо Асгарда. Сив вскочила, прожигая меня взглядом, но Фандрел остановил её, сказав: — Да, мой царь. — Тогда ждите моего приказа. — Если позволите, — вмешался Вольштек, — я осмелюсь попросить... ваше величество... пересмотреть решение. — На этом всё! — пресёк его я. Они встали и ушли. Но их негатив я уловил. Мне было прекрасно известно, насколько Сив упряма в своих порывах, и мысль, что она захочет любым способом вернуть брата, фоново держалась в моей голове. А хочу ли я, чтобы он вновь вернулся? Хочу ли вновь увидеться с ним, поговорить?.. Все это не имело значения, потому что Тор не вернется. И я уже начал с этим смиряться. Мне нужно отпустить его, забыть прошлое, чтобы оно не тянуло меня вниз. Весь оставшийся день я решал политические вопросы. Вечером пришел кузнец с завёрнутой в платке стрелой. Ее основа была составлена из множества стебельков омелы, но при этом она была достаточно жесткая. Древесный кончик был заострен, а листья на другом конце заменили роль перьев. Я хотел протестировать ее, но кузнец сказал, что острой стрела будет только при первом выстреле. Я отдал ему плату, взяв клятву о неразглашении, и он ушел. Совсем скоро прилетели Мунин и Хугин, и я занялся с ними решением проблем Девяти Миров. Стоило мне закончить как ко мне постучали стражи и передали записку. Она была не подписана. «Сегодня в полночь Бальдр устраивает у себя вечеринку. Отличная возможность для воплощения мечты». Догадаться было не сложно – это написала Сигюн. И под «мечтой» она имела ввиду убийство. Я посмотрел на время – была почти полночь. Все стало намного проще благодаря вечеринке. На его вечеринках всегда есть забавы в виде того, как другие бросают в него разные предметы, чтобы ранить, но они ему ни по чем. Я решил, что убить Бальдра на его собственной вечеринке весьма заманчиво. Поэтому, взяв стрелу и спрятав за плащом, не задумываясь отправился к нему. *** На вечеринке собралось много людей. Повсюду играли музыканты. Слуг не было совсем. Бальдр пил с Хёдом и Хермодом, что-то бурно обсуждая. Я сел неподалёку от него и стал ждать, когда народ начнёт забавы от неубиваемости весеннего брата. Разумеется, я не собирался убивать его собственными руками. Мне нужен был кто-то, кто сможет сделать это за меня. Случайно. Я могу подкинуть лучникам стрелу. Но это рискованно, потому что, чтобы всё получилось, попасть нужно с первого раза. Нет, нужно придумать что-то более надёжное. Бальдр заметил на себе мой тяжёлый взгляд и, увидев меня, коварно улыбнулся. Он беспардонно отошёл от своих собеседников, направляясь в мою сторону. — Локи Одинсон, — громко протянул Бальдр, — Не думал, что рискнёшь прийти сюда. — Я не рискую, — лицемерно улыбнулся я. Вот ведь ирония. Ведь это он рискует, находясь рядом со мной и даже не подозревая это. Зря Бальдр меня провоцировал. Сегодня свершится отмщение. На этот раз никто его не спасёт. — Тогда веселись... брат, — ухмыльнулся он. — Не смей! Меня так называть, — сказал я сквозь зубы. Но он уже начал уходить. Немало времени я бездельно сидел, выпивая предлагаемые напитки. За это время я смог детально продумать свой план. И главной пешкой в этой захватывающей смертельной игре выбрал Хёда. Забавно было выбрать слепого, чтобы убить бессмертного. Мне лишь нужно направить лук руками Хёда, и он сам выстрелит. — Локи! — поприветствовала меня Нанна, жена Бальдра, — Засел здесь и не веселишься? — Здравствуй, — поприветствовал я. У нас были с ней тёплые отношения. Точнее... ОНА относилась ко мне с теплотой и добротой. А я просто не был против. Не все могли меня вытерпеть, как она. — О чём ты весь вечер думаешь? — спросила она. — Ты следила за мной весь вечер? Нанна, у тебя же есть уже муж, — с наигранным волнением произнёс я. — Локи, — рассмеялась она, — Не льсти себе. Ты сидишь ближе всего к напиткам, на тебя все смотрят. Я прекрасно понял, что это шутка, но стало не по себе. Я осмотрелся. Немало людей поглядывали в мою сторону, но не на меня, а на алкоголь. — Сочувствую насчёт отца и брата. Ты здесь из-за них? Хочешь отвлечься? — Нанна, я люблю вечеринки, — лукаво улыбнулся я. — Такими темпами недолго тебе осталось. На прошлой вечеринке в Ванахейме тебя чуть не убили. — Я не смог напиться. Ты же знаешь — трезвый я невыносим. Послышались какие-то крики. Они были восторженные и недовольные. Вот и начались первые "забавы" — кто же сможет убить Бальдра или причинить хотя бы какой-то вред? Я встал, чтобы уже пойти туда, но меня остановила Нанна: — Не иди туда. Всё бесполезно. — Это весело. — Это унизительно. — От того и веселей. — Локи, не иди туда, — уже серьёзно сказала она. Я насторожился, но всё равно её не послушал. Идя к Бальдру, я оглядывался на Нанну, но она быстро потеряла ко мне интерес. Почему она в миг стала серьёзной? Она что-то подозревает во мне? Или у меня просто паранойя? Хёд стоял в стороне от веселья. Он всегда очень хотел участвовать в таких забавах, но из-за слепоты это не представлялось возможным. Подойдя к нему из тени, чтобы никто не видел мою персону рядом, я предложил ему стрелу и прежде, чем он что-то спросит сказал, что сам задам направление, а ему нужно будет лишь натянуть тетиву и выстрелить. Он был рад этому предложению и, конечно же, согласился. Мы взобрались повыше, чтобы случайно не задеть других людей. Всё шло точно по плану, и когда толпа затихла, увидев кровь Бальдра, внутри меня всё ликовало. Это сработало! Бог весны в ужасе свалился на пол, истекая кровью из самого сердца. Нанна подбежала к своему мужу, не веря своим глазам. — Бальдр! — она села возле него, — Позовите лекаря! Кто-нибудь, пожалуйста! Слёзы начали заполнять её глаза. Несколько человек побежали за лекарем, остальные так и не могли сдвинуться с места, оставаясь в том же шоке. — Любимый, умоляю, держись!.. — почти кричала она, пытаясь задержать кровотечение первой попавшейся тряпкой, — Ты не должен умирать... — Нанна, — еле произнёс он, — Я всегда... буду рядом. Её лицо исказилось от боли и, возможно, от понимания, что так не будет. Некоторые из гостей тоже начали всхлипывать. Близкие друзья подходили к его полуживому телу, говоря, что всё будет хорошо, но их горькие слёзы выдавали их ложь. Я не сразу заметил, что Хёда уже не было рядом. Его вообще нигде не было видно. Мне были непонятны мои сейчас испытываемые чувства. С одной стороны, я, как и обещал, убил своего неприятеля. С другой стороны, великое горе легло на, без преувеличения, весь мир. Бальдра любили все. Ну, кроме меня, конечно. Я видел, как больно было Нанне, и мне стало нехорошо. Мысль, что я также могу потерять Тора, испортила мне всё настроение. Я был подавлен. И ушёл под звуки всеобщего нарастающего плача. *** Когда весть о смерти Бальдра пронеслась повсюду, ваны и асы объединились, чтобы почтить его память и провести самые масштабные похороны, потому что скорбели все. Все хотели отправить его в последний путь — в Хельхейм. Конечно же, мне было всё равно. Но ради Фригги я делал вид, что мне не наплевать. Тело Бальдра омыли и перенесли на Хрингхорни, самую большую и красивую ладью в Асгарде. Великанша Хюрроккин столкнула ладью в воду. И тут произошло неожиданное. Нанна вдруг упала без сознания. Подбежали целители и, осмотрев, сообщили всем ужасную вещь – у Нанны разорвалось сердце. Она умерла сразу. Все и без того убитые горем начали в отчаянии что-то ворчать. У меня эта новость слез не вызвала, но расстроила сильно. Внутри кольнуло чувство вины. Однако я быстро смог заглушить его. Нанну решили положить вместе с мужем. Ладью подожгли, и она поплыла по водному горизонту, унося тела почти всеми любимых богов. Был великий плач, который, казалось, не прекратится еще очень долго. После похорон мне нужно было решить некоторые политические вопросы. А когда закончил, составил компанию матушке, сидевшей в чертогах Одина. Тему про Бальдра мы решили не поднимать, потому что в отличие от Тора, он, её сын, умер по-настоящему. Навсегда. Мы сидели у кровати отца. Он лежал так спокойно... Под жёлтым куполом, сохраняющее его физическое состояние. — Я не могу привыкнуть, что вижу его таким, — сказал я. — Он так долго откладывал этот сон, —тихо сказала мама, взяв его за руку, — Я боюсь, как бы... Она не смогла договорить из-за подступающих слёз. — Сколько он продлится? — Не знаю... На этот раз всё по-другому. Мы не были готовы. Я решил осторожно вернуться к теме, которая прервалась с отцом: — Так почему он лгал? — Он скрывал это, чтобы ты не почувствовал себя не таким, как все, — мягко ответила мать, — Ты наш сын, Локи. А мы твоя семья. Мне слабо в это верилось. Может, моё описание семьи отличалось от её понимания? У меня к матушке очень тёплые чувства, но почему я не чувствую себя частью всего этого?.. — Не будем терять надежду, что твой отец вернётся к нам, — сказала мама, не отводя от меня взгляд, — Как и твой брат. Её слова будто облили меня ледяной водой, я был сбит с толку: — Тор ещё может вернуться?.. — Все поступки твоего отца преследуют какую-то цель. Мне очень всё это не понравилось. Я ведь был уверен, что с Тором всё кончено... У меня кольнуло в висках. Последние дни явно были перенасыщены событиями и информацией. Мне нужен был отдых. Поэтому над проблемой, касающейся моего брата, я подумаю после того, как отосплюсь.