Темная сторона

*** — Куда тебя вести? — спросил Брайн. Его голос вернул меня в реальность. Я облокотила свою руку на стекло, а на неё свою голову. — Ты случайно не видел моего друга, когда мы выходили оттуда? Высокий, не очень широкие плечи, каштанового цвета волосы, — я не могла сейчас думать ни о чем, пока не буду уверена, что с Русланом... и... с ней всё будет в порядке. Не смотря ни на что. Они для меня были чем-то большим, чем просто друзьями. — Видел, — со странным весельем улыбнулся Брайн. Я нахмурила брови. — Почему ты так странно улыбнулся? Брайн завернул налево и почесал одним пальцем верхушку губы. — Его крики, с которыми он удирал, были громче сирены. Ничего особенного, — пожал плечами он, и у меня вырвался нервный смешок. — Слава богу. Он успел. — Ещё как. Я сосредоточила свой взгляд на Брайне, и принялась его изучать с неприкрытым интересом. — Ты мне так и ничего не рассказал. Кто ты? Почему помог мне? И кто был тот парень, который ругался и сажал в машину маленькую девчонку? Он же ей ничего не сделает? — И ты задаёшь эти вопросы только сейчас? Не думаешь, что уже поздно? Я снова обернулась в сторону окна. — Если вы оба всё таки окажитесь маньяками, то поздно конечно, — сказала я, и слегка пожалела, — надеюсь, не окажетесь. Брайн весело улыбнулся, все ещё внимательно глядя на дорогу. — Тот парень, который ругался — Вильям, мой друг, с которыми мы сюда и приехали, чтобы забрать его младшую сестру с этой вечеринки. Так я и встретил тебя, и решил помочь. — Как вы узнали про полицию? — Тут вообще все просто. Отец Вильяма коп. Мои глаза удивлённо распахнулись. — Это вы ему рассказали о вечеринке? Несколько секунд Брайн молчал. — Да. Я задержала свой взгляд на его руке, которая напряжённо крутила руль. Я сонно зевнула. — Устала? Из моих уст вырвался легкий смешок. — Это не очень важно. Брайн бросил на меня цепкий взгляд темно-карих глаз. — Важно. Спорить не стала. Он был уверен в правоте каждого сказанного им слова. Это не могло не удивлять. Но всё таки, я не была согласна. По сравнению с тем, что сейчас на той самой вечеринке происходило с Микаэлой, то что я устала и хотела спать — было даже тупо сравнивать. — Ты скажешь мне адрес? Или мне использовать телепатию? Я весело улыбнулась и назвала ему улицу и дом. — Спасибо, что помог мне, Брайн. Далеко не каждый бы так поступил на твоём месте. Я заметила как растянулись его губы в лёгкой улыбке. — Хорошие вещи случаются с теми, кто в них верит. — К чему ты это сейчас? Он бросил на меня взгляд краем глаза. — К тому, что ты бы поступила точно также. А насчёт остальных... плевать. — Хорошо-хорошо, — посмеялась я, подняв свои руки, в знак капитуляции, когда мы доехали до моего дома, — можно задать последний вопрос? — Давай сюда свой вопрос. — Тебя точно зовут Брайн? Он оставил свою левую руку на руле и обернулся в мою сторону с весело прищуренными глазами. — Нет, конечно. Моё настоящее имя Боб. И я расхохоталась. Слишком громко для ночного времени суток. И слишком радостно, учитывая то, что со мной только что происходило. Я не должна быть смеяться. Я не должна была думать о сне, мягкой подушке и тёплой кровати. Это было чем-то совершенно аморальным. Потому что, моя подруга все ещё оставалась на «дьявольской» вечеринке, на которую заявилась полиция. И я очень надеюсь, что они приехали во время, и никто из ребят оставшихся там, не сделали ничего из задуманного ими безумия. — С ней что-нибудь будет? — спросила я, прежде чем вылезть из автомобиля. — Не более чем 8 часов в участке. О другом можешь не беспокоиться. Я кивнула и вышла из машины, надев на себя капюшон. — Доброй ночи, Брайн. Лёгкий ночной ветерок прошёлся по лицу, вызывая мурашки. — Доброй ночи, Каролина. *** Мама не стала лезть с вопросами, ни о чем, хотя по моему лицу не трудно было догадаться, насколько всё было плохо. Видимо, этот разговор оставался на утро. А уснуть этой ночью я все равно так и не смогла. Кошмары не давали покоя. Один сменялся другим, второй третим. И в конечном, итоге я просто выпила крепкого кофе и всю ночь звонила на телефон Микаэлы, который был недоступен. Под 7 утра, я открыла ленту Инстраграм от скуки, и чтобы хотя бы как-то отвлечься. Мои глаза полезли на лоб от того, что я увидела. Вся лента была в происшествиях прошлого дня. Руки начало потрясывать. «Брат и сестра из школы Вандребилд устроили вечеринку в честь новой популярной группы Rottes, собираясь вырезать на своих телах имена всех участников группы.» Листнула. «Дьявольская вечеринка на районе Лорен Тэч, дорогие друзья! Неужели сатана и в самом деле вселилась в тела этих подростков или во всем виновата группа Rottes? P.S Жду ваших реакций.» Я с нервной дрожью убрала волосы с лица и продолжила листать, продолжая трястись от страха. Мне нужно было узнать, что стало с Микаэлой. «Кровавая жатва на Лорэн Тэч. Rotten посланники Люцифера против свихнувшихся фанатов. На чей стороне вы?» Снова пролистываю. «Полиция задержала всех участников тусовки на Лорэн Тэч. Но больше всего, удивило патруль то, что ни один из тинейджеров даже не пытался уйти с тусовки, осознавая, что их вот-вот задержат.» Я быстро переоделась из пижамы в чёрные свободные джинсы и белую футболку, собрала волосы в низкий хвост, захватила рюкзак и спустилась вниз по лестнице. Мама уже была в столовой. Она готовила кофе, сонно оглядывая улицу за панорамным окнами. — Мам? Доброе утро, — отозвалась я, — ты чего так рано проснулась? Она поманила меня пальцем. — Что вчера случилось, Каролина? О вечеринке на Лорэн Тэч трезвонит весь интернет и телевизор с самого утра. Я начала нервно теребить пальцы, а затем спрятала руки за спину и опустила взгляд на пол. Я совсем не хотела, чтобы родители обо всем этом узнали, но это было невозможно. Я не хотела их волновать и заставлять переживать, но это было неизбежным. «Правду труднее спрятать, чем что-либо в этом мире.» Моя покойная бабушка повторяла мне эти слова частенько. И чтобы ты не делал... Правда всегда вырвется. Она не может томиться в глубине. Не может быть скрытой. Её природа иная. Она находится на поверхности. — Я... Не знаю, как именно можно такое объяснить. — Ты ведь была там, так? Я кивнула, все ещё не поднимая взгляда. — О, Лина, — устало протянула мама, — как? — Мам, я не знала о том, что там собирается быть, клянусь тебе. Я там оказалась совершенно случайно, и мне помогли оттуда выбраться раньше всего того, что там произошло. Раньше чем приехали копы, раньше чем кто-то собирался резать себе вены. Ты мне веришь? Мама смотрела мне в глаза с грустью и болью, которую невозможно было спрятать. Её ресницы намокли. — Милая моя, — она взяла моё лицо в ладони, — конечно верю. Верю. Главное, что сейчас с тобой все в порядке. Мама погладила мои волосы и снова посмотрела мне в глаза. На сей раз, в них читалась злость. Лучше было так. Меньше чувства вины. Меньше угрызений совести. Меньше проблем. — Но если ещё раз такое повториться, я за себя не ручаюсь. Я весело улыбнулась. В этом вся мама, «кнут и пряник» прямо её метод воспитания. — Я наливаю тебе кофе? — Угу, — я кивнула и повернулась, чтобы подойти к столу, как на порогу появился папа. Его взгляд все ещё был сонным и угрюмым. Он подошёл ближе ко мне... и обнял меня за плечи. Папа человек не многословный. За него всегда говорили его поступки. — С тобой всё в порядке? — Ты тоже посмотрел новости? — С моей работой, Каролина, мне не нужно смотреть новости, чтобы знать обо всем, что происходит в этом городе. Я хмыкнула. — Точно. Папа работает агентом ФБР с 2000 года, в этот год, они с мамой и поженились, и через ещё один год родилась я. Профессия папы, всегда пугала маму, но меня нет. Я всегда считала папу супер героем, и продолжаю считать. В детстве, я всегда хотела быть как он, но только не агентом ФБР, а агентом Интерпола. Не знаю почему именно Интерпола, но почему-то мой выбор пал тогда на него. Со временем, краем уха заглядывая в телевизор, смотря новости, наблюдая за тем, какие страшные вещи в мире творятся, моё желание быть супер героем растворилось в воздухе, как по волшебству. Да, не горжусь, я оказалась тем ещё сыкуленышем. — Во сколько ты вернулась? Я не слышал, как ты заходила. Я слегка пожала плечами, пока папа все ещё продолжал меня обнимать. — Около 11-ти, может 12-ти. Не помню точно. — Ясно, — ответил папа, выпустив меня из объятий, — теперь позавтракай. Тебе нужно в школу сегодня? Я подняла на него недоумённый взгляд. — Ну... да. Сегодня же понедельник. Помнишь? Папа весело улыбнулся. — Только без приключений, пожалуйста. Я пожала плечами и сделала глоток кофе из чашки, которую мама передо мной поставила. — Я всегда стараюсь без них, пап. Честно. Но они меня сами находят. Папа наклонился чуть ниже как-будто собирался сказать мне очень важный секрет. — А ты спрячься лучше. Настолько лучше, чтобы больше не нашли. Я нахмурила брови и вопросительно на него покосилась. — Как? Быть тише воды и ниже травы? — Никогда. Теперь все стало ещё непонятнее. — Тогда как? — Не позволяй вещам, которых ты не желаешь с тобой случаться. Я фыркнула. — Опять же «как»? Словно, это так просто, пап. Папа опустил уголки своих губ вниз и сделал глоток из своей кружки. — Просто как день. Ты со временем поймёшь о чем. Папа подмигнул, а я расслаблено улыбнулась. Впервые за это утро я отбросила мучавшие меня мысли, забыла о Микаэле... Выпив свой кофе, и четыре с половиной раза обещав родителям, что буду осторожна, а если что буду звонить, я вышла из дома. На улице пустовало, как никогда. Машин почти не было, прямо как в послерождественские дни, когда все отходят от похмелья, высыпаясь в тёплой кроватке, и зарываясь головой в мягкую подушку. На пороге дома, перед взором снова прошлись воспоминая о вчерашней ночи, но на сей раз, речь шла не о Микаэле, а о парне, который мне помог, можно сказать спас, так будет звучать правильнее. Брайн. «Я так и не поняла, кто ты. И что это вчера было. Почему я доверилась тебе? Почему села в машину без какого-либо чувства страха? Но что-то мне подсказывало, что это не конец...» Хотелось бы верить, что так оно и есть. Я завернула на соседнюю улицу. Все равно, Мика, я буду мучать тебя до конца дней. Тебя наверняка отпустили с полицейского участка, и сто пудов, говорили с твоими родителями. Я сделала глубокий вдох. Было прохладнее чем обычно. Солнце с трудом виднелось на горизонте, хотя уже во всю должно было светить над городом, который сейчас казался очень ... пустым и «мертвым». Абсолютная тишина. Даже птицы не летали. Что происходит? Я засунула в уши наушники и включила песню Carry On Wayward Sun в женском исполнении. «Продолжай, мой блудный сын. Будет спокойно, когда ты устанешь. Дай отдых своей уставшей голове, Не плачь больше. Однажды я поднялся над шумом и суетой, Что бы лишь увидеть проблеск надежды. Никогда я не взбирался так высоко, Но я взлетел слишком высоко. Хотя я мог видеть, я все еще был слепцом. Хотя я мог думать, я все еще был безумцем. Я слышу голоса, когда я сплю. Я слышу, как они говорят... Продолжай, мой блудный сын, Притворяюсь разумным человеком, Мое представление — событие сезона, И если я утверждаю, что я мудрец, На самом деле это значит, что я не знаю... В бурном море меняющихся эмоций Я заброшен, словно корабль в океане, Держу курс по ветру удачи, Но я слышу, как голоса говорят... Продолжай, мой блудный сын, Будет спокойно, когда ты устанешь. Дай отдых своей уставшей голове, Не плачь больше. Нет! Продолжай, ты всегда будешь помнить, Продолжай, ничто не сравнится со славой, Ярким светом освещено твое тщеславие, Но, конечно, рай ждет тебя.» Минут за тридцать я дошла до дома Микаэлы и позвонила в дверь. Руки тряслись. Я очень сильно нервничала. Она могла меня даже не впустить. После вчерашнего вечера, я даже примерно не догадывалась, какой будет её реакция. Дверь открыла Клео. — Привет, милая. Твоя сестра дома? Клео шире раскрыла передо мной дверь и на пороге я увидела Микаэлу. С опухшими красными глазами, чёрными кругами под ними и синими губами. Она уже выходила в школу, по всей видимости. — Привет. Из моих уст вырвалось лишь одно несчастное слово. Кровь в жилах начинала пульсировать. — Зачем пришла? — просто спросила она. — Я хотела... У меня не было ответа на её вопрос. И не было слов, которыми я смогла бы выразить то, что чувствую. — Ну?... Ка-ро-ли-на. Микаэла выговорила моё имя также ядовито словно назвала имя дьявола, бросив презрительный взгляд из-под полуприкрытых ресниц. — Ты злишься, — проговорила я, и все ещё глядела на неё. Её губы были напряжённо сжаты в тонкую линию. Глаза искажали недоверие и раздражение. Микаэла слегка улыбнулась. — Не злюсь, Лина... — Я хотела сказать... — Не нужно, — она подняла свою ладонь в воздух прямо перед моим носом, — вчера ты уже всё сказала. И я тоже. Прощай. — Ты это серьёзно? Будешь обижаться? Микаэла громко фыркнула. — Обижаться?! Лина, мы не в детском садике и это не игры. Я на тебя не злюсь и не обижаюсь, потому что такие чувства я испытываю только к близким мне людям, ясно? А ты больше к ним, увы, не относишься. Я не могла поверить услышанному. — Ты не можешь просто взять и вычеркнуть меня из своей жизни, Мика. Мы же... мы... — Мы кто? Кто? Подруги? Сёстра? А, Лина?! Ты предала меня! А предательство я не прощаю! Ты прекрасно сама это знаешь. А теперь если не возражаешь, мне нужно готовиться к школе. — Всё ведь не может вот так закончится? Не знаю у кого я пыталась выяснить ответ на этот вопрос у себя или у неё. — Адьёс, Лина. И дверь под моим носом захлопнулась. В школе Микаэла вела себя так, словно мы никогда и не были знакомы. Она игнорировала меня везде и всегда. В некоторые моменты, мне хотелось просто взять и исчезнуть. Вот так просто. Казалось, я всего лишь мазолю всем глаза. С учителями начались неприятности из-за вечных опозданий и несделанного домашнего задания, я перестала есть, и почти перестала спать, под глазами появились огромные круги, родители не понимали, что происходит, а я не могла им объяснить. Сил на разговоры совсем не было. Целыми днями я только и делала, что слушала музыку. В основном это был Bones. — Слушай, поешь уже чего-нибудь, — сказал как-то Руслан, отдернув из моих ушей один из наушников, во время большой перемены, когда мы сидели в столовой, — я боюсь мне придётся тебя откачивать. Ты бледная, как смерть. Небось, в обморок упадёшь. Я устало вскинула брови и слабо улыбнулась. — Переживаешь? — Ещё бы, не переживать. Он был очень серьёзен и принёс мне булочки улитки вместе с кофе и водой с кафетерия, а я принялась их есть, с усилием проталкивая через себя всю эту еду. — Цвет лица вроде в норму приходит, — отшутился Руслан. Я хмыкнула. — В отличии от наших отношений с Микаэлой. — Ты же её знаешь, Лина. Она немного подуется и вы снова станете бест френдс, как обычно. — Ты так говорил на прошлой неделе, — буркнула я, — но как видишь, это конец. — Уверен, что ты ошибаешься. — Да? А я уверена, что нет. Руслан нахмурился и оглянул меня серьёзным взглядом. — А почему паришься из-за этого всего именно ты? Без обид, конечно. Но, это Микаэла нас туда потащила, она уговорила меня туда пойти, и заранее придумала план, как тебя туда заманить, зная, что резню там будут устраивать, понимаешь? Ладно я, пофиг. А ты? Ты ведь изначально не хотела туда идти? Ты изначально была против и до последнего сомневалась. Нет? Не отвечай. И после того, как впервые в жизни ты решила поступить так, как хочешь, так как было бы правильнее для тебя, Микаэла решила, что ты предала её. Я что один в этой ситуации мыслю трезво? Она же манипулировала тобой, Лина. Играла с тобой, как хотела. А когда ты решила покинуть её игру, она взбесилась. Это привело её в бешенство. Неужели, ты правда хочешь снова в эту «дружбу» вернуться? Ты и вправду с ней хочешь дружить, после её эгоистичных поступков? Сначала я подумала, что он пытается меня настроить против неё. Что просто клевещет на неё, пытается её обвинить во всем, что произошло. Но ведь, он был прав. Фактически. Все сказанное им было чертовски верным. Так почему же я чувствовала себя такой виноватой? Почему мне было так плохо без неё? Мне казалось, я схожу с ума. — Попробуй жить дальше, Лина. Может тебе и понравится. Я бросила на него усталый взгляд и кивнула. — Ты прав. Я буду жить дальше. — Попробуешь, — с легкой улыбкой, поправил он. А я не стала спорить. — Попробую. Впервые после разговора с ним, мне стало так легко и хорошо. Предметы не тянулись долго, как в предыдущие дни, и я быстро отсидела где-то до трёх часов дня. Погода в городе была солнечная как обычно. Впервые за две недели я обратила внимание на погоду, и на небо. Это не могла не обрадовать. Я с лёгкой улыбкой вышла на задний двор школы, собираясь идти до дома пешком. — Куда собралась, лицемерка? Я сглотнула. Голос был мне знаком. Лишь его тон и интонация заставляли сомневаться в адресате слов. Я обернулась. — Шейла... Она выглядела чертовски злой, скорее даже, разъяренной. Прошлась по мне презрительным взглядом, раскачивая бутылку газировки в своей руке. Позади неё стояли ещё две девочки. Возможно, мы даже были с одного класса. Но я их не знала. Одна была высокая очень, широкоплечая и большая, с тёмными волосами, а ещё у неё были накладные ресницы и такими же тёмными глазами, вторая блондинка, худощавая, высокая, оглядывала меня словно животное выступающее цирке. — Чего ты хочешь, Шейла? — устало спросила я, и бросив вопросительные взгляды на её шестёрок. — А ты догадайся. Я хмыкнула. Ну ещё бы. Мести. Она хотела сделать со мной тоже самое, что и мы сделали с ней. — Но ведь это не я облила тебя всем... этим... Да я была там, не отрицаю, но это не я облила тебя. Почему ты мстишь именно мне? — Потому что, Лина. Ты до сих пор, не поняла? Ты легкая добыча. Особенно с тех пор, как вы перестали общаться с Микаэлой. Слабая мишень. Насекомое, которое можно запросто раздавить и с концами. Я сделала шаг назад. — Что ты собираешься со мной сделать? Мои руки начинали судорожно покалывать, а ноги с трудом держали меня на земле. Казалось, ещё чуть-чуть, и я грохнусь. Но доставлять такое удовольствие Шейле? Ни за что. — Я сделаю с тобой тоже, что вы сделали со мной, и умноженное на два. Девчонки сзади рассмеялись. Их смех был не добрее чем улыбка птиродактеля. И мне было даже страшно гадать, что эта троица задумала. Я попыталась убежать. — Не дайте ей уйти! Четыре руки разом схватили меня за плечи, локти и волосы. — Ааай! Отпусти! Я врезала блондинке кулаком по морде, а той дала между поясницей, и попыталась сбежать. Но мои действия на брюнетку с широкими плечами и накладными ресницами подействовали как красная тряпка на быка, и она почти со всей, что есть силы ударила меня по животу. В глазах все разом побелело. Наверное, я умерла на этой земле, на заднем газоне школы, потому что услышала её голос. — А ну отошла от неё! Ну тварь! Ну держись! Ну я тебе покажу! Что бы я тебя... В ушах все закружилась как в лабиринте, глаза захлопнулись, и я больше ничего не слышала.