Silencio Bruno

Впервые они встретились на одном из островов Драконьего Гребня. Тэхён искал спасения от жары и хоть немного пресной воды, а Чонгук… ну, просто жил здесь. Незнакомые шорохи насторожили обоих. В головах пронеслись мысли о диком звере. Чонгук приготовил к бою первую подвернувшуюся палку, Тэхён – удочку. И с этими орудиями, вопя как дикие кабаны, они выскочили навстречу друг другу. Шишка на лбу Тэхёна потом долго ещё напоминала об этой встрече. Нос лодки бьётся о скалистый берег. Тэхён выныривает из своих воспоминаний. Он выскакивает на сушу, а после обвязывает швартовочный трос вокруг одного из больших камней. Выглядит вроде бы надежно, и Тэхён устремляется вглубь острова натоптанной тропинкой. Лес дикий, густой, и он в который раз задумывается, как Чонгук может жить здесь совершенно один. Да ещё и в столь юном возрасте. Он ведь даже младше Тэ, а тому только четырнадцать. Тэхён взбирается на самую вершину острова, откуда открывается вид на его родной остров и прочие зубцы Драконьего Гребня. Море в этот час малолюдно – наверное, все рыбаки, как и он сам, решили на время спрятаться от послеобеденного июльского зноя, чтобы не схватить солнечный удар. В тени бука мгновенно становится прохладнее. Усевшись на землю, Тэхён опирается спиной о ствол дерева и достает из сумки кожаный бурдюк. Вода отвратительно тёплая, но другой у него нет. Родник с пресной водой находится на другой стороне острова, идти туда ему сейчас неохота. Закинув руки за голову, Тэхён смотрит на безжалостно безоблачное небо. Кажется, жара не спадет до самого вечера. – Давно ждёшь? – запыхавшийся Чонгук появляется из розовых кустов дубровника. – Нет, не очень. – Тэхён тепло улыбается. Он безумно рад видеть своего нового друга. И единственного, пожалуй. Да, у него было много приятелей среди мальчишек с его острова, но отчего-то ни с кем из них они так и не стали близки. В отличие от Чонгука. С ним было легко и весело, они подолгу могли обсуждать, казалось бы, самые обычные вещи. – Пойдем искупаемся? – предлагает Тэхён. – Я сейчас умру от этой жары. – Разве так уж жарко? – улыбается Чонгук и пожимает плечами. – Эх, всегда ты так. – вздыхает Тэ. Ему ещё ни разу не удалось уговорить Чонгука хотя бы ноги в воде помочить. Ни в морской, ни в пресной. Казалось, тому никогда не было хоть капельку жарко. Тэхён оглядывает оранжевые скалы у подножия острова и колючие опунции. Как Чонгук вообще может здесь жить? Тут же ничего нет. Ни мандариновых деревьев, ни винограда, ни всех этих прекрасных цветов, коими усыпан родной остров Тэхёна – Фортецци. – Что ты здесь делаешь целыми днями? – недоверчиво спрашивает он. – Разве не скучно жить одному? – Нет, я привык. – вновь отшучивается Чонгук. – О, я придумал! – подскакивает вдруг на месте Тэхён и хватает младшего за руки: – Поплыли ко мне на остров? Я тебе всё-всё покажу! И Главную площадь, и свой дом, и мы можем даже… Заметив испуг в глубине синих глаз Чонгука, он растерянно замолкает. Младший ничего не говорит, лишь молча смотрит. – Это из-за моей семьи? – осеняет Тэхёна некоторое время спустя. Он хлопает Чонгука по плечу: – Да ты не бойся их! Папа, знаешь, какой у меня добрый? А брат, он… ну, может, немного… но я тебя в обиду не дам, Чонгук, так и знай! Младший не соглашается. Не поддаётся на все уговоры. Даже обещания в виде самых вкусных в городке леденцов на него не действуют. Чонгук говорит, что не любит людные шумные места, да и вообще очень редко покидает свой остров. Тэхёна сначала очень печалит это, ему бы очень хотелось показать младшему прекрасные лавандовые поля, узкие солнечные улочки своего маленького городка, а ещё они обязательно должны увидеть закат с горы Монтанья. Но Чонгук спрашивает о его семье, и Тэхён быстро забывает свои печали. – Ты знаешь, – он поджимает губы, – в последнее время не очень. Наша семья ведь живёт исключительно рыбалкой, как и большинство других семей на нашем острове, а в этом году улов оставляет желать лучшего… Удивительно, но стоило только Тэхёну пожаловаться на пустые сети, как уже через несколько дней его лодка почти что тонула от количества пойманной рыбы. Однако же, из всей семьи везло исключительно ему одному. Даже когда они отправились на рыбалку вдвоем с братом (отец в тот день помогал соседям чинить лодку) и находились недалеко друг от друга, к полудню только Тэхён мог похвастать уловом. Сокджин тогда был мрачнее грозовой тучи. – Даже когда мы поменялись лодками, везти всё равно продолжало только мне. – делился этой историей с Чонгуком Тэхён, и оба хохотали так, что содрогался весь Драконий Гребень. Всякий раз, когда представлялся случай, Тэ спешил приплыть к младшему, чтобы тому не было одиноко. Брат уже начинал ворчать по этому поводу. – Ну, это же здорово, верно? – неуверенно интересуется Чонгук. Они валяются на маленьком лугу, высокая трава колышется над головами. – Теперь рыбы достаточно? – Нууу… По выражению лица Тэхёна Чонгук понимает, что всё не так просто. – Очень много мелкой рыбы. Альберро такую не принимают. Наш кот, кажется, скоро станет совсем круглым, до того папа закормит его этой мелочью. – Аль..бе.. кто? Тэхён приподнимается на локтях и смотрит на Чонгука. – Ты правда их не знаешь? Это же самая известная семья на всём Фортецци, ты что! Они владеют рыбной фабрикой на Восточном побережье. Всю пойманную рыбу мы отдаём им, а Альберро потом сами решают, какая им подходит и сколько за неё заплатить. – Но это же неправильно. – так же приподнявшись на локтях, возмущенно говорит Чонгук. – А что делать? Продавать здесь рыбу некому, все свои, друг друга знают, а приезжих слишком мало – дело загнётся, не успев даже толком развернуться. Тэхён вертит в пальцах сорванную травинку. Чонгук по-прежнему возмущён. – А что, если попробовать продавать рыбу в другие города? – отчаянно предлагает он. Выбросив травинку, старший легко щёлкает его по носу и ухмыляется. – Для этого нужны связи. Корабли. Деньги, в конце концов. Не думаю, что хоть у кого-то на нашем острове, кроме Альберро, есть всё это. Чонгук дует щёки, обиженный на несправедливость этого мира, а Тэхён умиляется, глядя на него. Младший кажется совсем ещё ребенком, не знающим, что такое монополия и капитализм. На Тэ вдруг обрушивается нестерпимое чувство защитить Чонгука, укрыть его от жестокого внешнего мира. И он не придумывает ничего лучше, чем… – Чонгук-а, а давай… построим тебе дом? – Что? – заливисто смеётся младший. – Зачем это? – Ну как это зачем? – недоумевает Тэхён. – Чтобы в случае дождя и ветра было, где укрыться. Чонгук поднимает взгляд на небо. Там ни облачка. После, сев на колени, смотрит на спокойное море. Волны лениво облизывают скалистый берег. – Но сейчас нет дождя и ветра. – Это сейчас нет, а потом? Что ты будешь делать? – Спрячусь под деревом. – честно отвечает младший, чем совершенно обезоруживает Тэхёна. Однако на следующий день Тэ всё равно привозит с собой все необходимые плотницкие инструменты. И, пока Чонгука нет поблизости, начинает рубить деревья для каркаса будущего дома. Он успевает заготовить с десяток брёвен, а после на горизонте всё-таки появляется раскрасневшийся, задыхающийся от бега младший, который всеми силами пытается остановить едва начавшуюся стройку. Даже инструменты утаскивает, так что старшему приходится побегать за ними по всему острову. А после бегает уже Чонгук. От Тэхёна. И когда тот, наконец, догоняет, нет младшему спасения от самого ужасного и безжалостного оружия на свете – щекотки. Примерно таким нечестным способом Тэ получает разрешение и дальше продолжать своё шумное дело. В своём ликовании он не может удержаться от того, чтобы ещё раз не пощекотать Чонгука. Уж слишком тот забавно хихикает. И смешно морщит нос, когда смеется. Тэхён улыбается. Младший под ним недовольно скрещивает руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что его капитуляция была отнюдь не добровольной. В его тёмных волосах застряли мелкие листья. Тэ смотрит на свои руки, покоящиеся поверх чужих. У Чонгука такая загорелая кожа… Поднявшись на ноги, он помогает младшему встать с земли. Тот всё ещё дуется. Поэтому Тэхён миролюбиво предлагает: – Ты можешь сам выбрать место, где будет находиться дом. – Конечно, я выберу. – ворчит Чонгук. – Иначе же ты не отстанешь. И это мой остров, в конце-концов. – А я могу иногда оставаться на ночь? – со смехом спрашивает Тэ, на что в ответ удостаивается очень внимательного взгляда с ног до головы. Истинный его смысл так и остается непонятым, Чонгук ничего не отвечает. Они долго бродят по всему острову в поисках наиболее подходящего места. То слишком много деревьев, то слишком мало. То слишком ветрено, то до воды далеко. Тэхён и не подозревал, что Чонгук настолько ответственно отнесётся к своему жилищу. Всего несколько часов назад, казалось, ему было абсолютно всё равно. А тут, видимо, загорелся идеей, как и сам Тэ. В конце концов, младший выбирает рощицу с молодыми пиниями, увитыми нежно-сиреневыми соцветиями глицинии, аккурат недалеко от того места, где они впервые встретились. Возможно, это просто совпадение, но Тэхёну приятно думать, что Чонгук таким образом решил отдать дань их дружбе. Стройка растягивается на целые недели. Он старался приплывать на остров к Чонгуку, чтобы помочь рубить и таскать брёвна, так часто, как мог. Конечно, младший и без него пытался делать всё это, но быстро понял, что силёнок пока не хватает. Да и Тэ обижался. Ему хотелось строить непременно вместе. Это занятие стало неожиданно важным для него. Однако в последнее время Тэхёна стали отпускать из дома всё реже, потому что… – Я слышал от старика Каннапессо, что его сын видел морское чудовище накануне вечером. – говорит за ужином Сокджин и тычет в них с отцом вилкой с наколотой на ней фрикаделькой. – Даже на лодке следы его когтей остались. – поворачивается он к Тэхёну в попытке напугать, но тому совсем не страшно. – Морских чудовищ не существует, – убеждён Тэ. – Правда ведь, отец? Отец ничего не отвечает. Лишь молча продолжает наматывать спагетти на вилку. Губы его сжаты в тонкую линию. – Кроме того, – ухмыляется Тэхён брату, – все знают, что старик Каннапессо давно не дружит со своей крышей. Он и не такое придумает. – Ах ты… – замахивается Сокджин, но голос отца заставляет его одёрнуть себя. Приходится принять невозмутимое выражение лица. – Тэхён, – отец поднимает от тарелки взгляд, выглядит это немного устрашающе. – Выдумки это или нет, тебе действительно стоит быть осторожнее. Не уплывай далеко от острова. И возвращайся всегда до заката. Иначе твой брат будет везде сопровождать тебя. Тэ косится на Сокджина. Тот недоволен таким положением вещей не меньше, чем сам Тэхён. «Тебе давно не пять лет, чтобы всюду таскаться за тобой», – читается в его красноречивых глазах. – Хорошо, отец. – скрипит зубами Тэхён. – Я всё понял. Такое отношение к нему немного расстраивает. Тэ с раннего детства брали с собой на рыбалку, он прекрасно умеет обращаться с лодкой, запомнил все подводные течения и всегда обходит все глубокие места стороной. Так почему отец и брат продолжают думать, будто он непременно попадёт в беду, если немного поплавает один? – Я не знаю, Тэхён. – вытирает пот со лба Чонгук. Забив последний деревянный гвоздь, он слезает с крыши и подходит к старшему, наблюдая, как тот нарезает из тростника одинаковой длины жерди. После предполагает: – Возможно, они не хотят тебя потерять? Тэхён оборачивается на него. Он вспоминает портрет матери, который стоит у отца на столе в его комнате. Каждый вечер тот рассказывает ей новости, а затем целует, тушит свет и ложится спать. Тэ трясет головой, отгоняя эти воспоминания. – Ну неужели я не смогу навалять какому-то морскому чудовищу, если оно неожиданно покажется из воды? Пару ударов веслом – бац! бац! – и готово! Вскочив на ноги, он хватает тростниковую палку, изображая, как сразился бы с морским чудовищем. Чонгук неожиданно делает выпад другой тростниковой палкой. Смеясь, они затевают шутливую дуэль, в ходе которой Тэхён теснит младшего вниз по склону, поближе к воде. Может быть, проскальзывает в его голове, хотя бы так он сможет загнать Чонгука в воду. Но возле самого берега тот вдруг ловким движением выбивает палку из рук Тэ, победа остаётся за ним. – Может быть, и не сможешь. – подначивает младший. – Ну и ладно, – разводит руками Тэхён, долго печалиться он не собирается, а после направляется к воде, оборачиваясь на ходу. – Искупаемся? Солнце печёт так сильно, что я сейчас поджарюсь. Он снимает с себя мокрую насквозь от пота рубашку, оставаясь в одних шортах. Скалы под ногами такие горячие, что даже стоять больно. Тэхён на мгновение жалеет, что оставил свои сандалии в лодке на другом конце острова. Впрочем, когда он осторожно спускается по камням с берега в воду, в обуви уже нет необходимости. У берега вода совсем теплая, нисколько не остужает разгоряченную кожу, поэтому Тэхён, оттолкнувшись от скалы, отплывает подальше, рассекая руками морскую пену. Он плавает с самого рождения, едва из живота матери появился, поэтому в водной стихии чувствует себя спокойно, глубина моря не пугает его. Доплыв до выступающей из воды верхушки скалы, он с силой отталкивается от неё и с головой погружается под воду. Выныривает уже возле самого берега, тут же цепляясь пальцами за неровности камня. Чонгук так и стоит на месте со своей палкой в руках, будто сонное заклятие на него наслали. Тэхён зачёсывает пальцами мокрую чёлку назад. – Я ни за что не поверю, что тебе не жарко. – громко говорит он. Строили дом они вместе, младший даже раньше начал, и потели тоже вместе. – Ты вообще никогда не купаешься? – вопрошает недоверчиво. – Нет. – немного погодя всё же отвечает Чонгук, принимаясь концом палки вырисовывать что-то на тонком слое земли. – От морской воды у меня вся кожа краснеет и чешется. – Оу, – отзывается Тэхён. – Пойдем тогда к ручью. – Не хочу. Не люблю воду. Тэ озадачен. Очень сильно. Выбравшись на берег, он подбирает свою рубашку и подходит к младшему. По характерному рупору с волнообразными краями в чужом рисунке он немедленно узнает граммофон. – То есть, ты хочешь сказать, что живёшь посреди моря и не любишь воду? Чонгук молча кивает. – Разве такое может быть? – искренне удивлен Тэхён. – Красиво рисуешь, кстати. Я так не умею. – Спасибо. – Но где ты мог видеть граммофон, если всю жизнь провёл на этом острове и никогда не покидал его? – хмурится Тэ. Младший вскидывает голову. – Граммофон? – переспрашивает он, а после пробует это слово на вкус: – Граммофон… Слово звучит красиво, и Чонгуку это нравится. Он рассказывает старшему историю о том, как утром нашёл это непонятное устройство возле берега, но оно не работало, поэтому Чонгук отдал его обратно морю. Тэхён говорит, что его отец мог бы починить граммофон Чонгука. А ещё он говорит, что в его городке есть другие граммофоны. Работающие. Чонгуку ужасно хочется послушать граммофон, но он боится идти туда, где собирается много людей. Мама всегда говорила, что это опасно. – Пойдем дальше строить мой дом. – Строить? Чонгукки, что это с тобой? Никак на солнце перегрелся? И они идут строить дальше. Чонгук подает тростниковые жерди Тэхёну, а тот приматывает их к крыше самодельными веревками из овечьей шерсти. Позже сверху будет лежать пампасная трава. На закате они прощаются. Тэхён садится в лодку и отплывает от берега, а Чонгук несётся обратно вверх по склону, чтобы с самой высокой точки своего острова наблюдать за тем, как фигурка старшего постепенно тает в красных лучах солнца. Затем он возвращается к тому месту, где покоится скелет дома. Его дома. Пока он у Чонгука не появился, мальчишка не знал, как это здорово, когда у тебя есть дом. Тэхён говорил, что они закончат совсем скоро, только доделают крышу и стены. Чонгук ждал этого с нетерпением. Ему поскорее хотелось наполнить дом разными сокровищами, чтобы доставать их и любоваться. Тогда, наверное, время до того, как Тэхён ступит на его остров, пошло бы быстрее.

🌊 🌊 🌊

Тэ гоняет фарфалле по всей тарелке. Атмосфера за столом ему крайне не нравится. Брат опять бредит своими россказнями про морских чудовищ. На этот раз якобы чудовище ранним утром напугало пару подростков возле набережной. И Сокджин был уверен, что пока это чудовище не поймают, Тэхёну вообще не следует выходить в море одному. – Откуда мы с отцом знаем, остался ты у своего друга на ночь или тебя на дно морское утащили? – брызжет слюной брат. – Это было всего пару раз. – закатывает глаза Тэ. Они тогда с Чонгуком так увлекались разговорами после тяжёлого трудового дня, что Тэхён опоминался только тогда, когда солнце уже село, а на небе зажигались первые звёзды. Он не решался ослушаться отца и выходить в море после заката. Чонгук был только рад его компании. Они разводили костёр на вершине горы и жарили пойманную в сети Тэхёна рыбу. Было очень вкусно. – Тем не менее, – чеканит Сокджин, – я считаю, что пока чудовище не поймают и не убьют, тебе вообще не следует плавать к Драконьему Гребню. Тэхён едва не давится кусочком курицы после такого заявления. Нет, ну это наглость! – А я считаю, что… – начинает он. – Сынок, – говорит отец тихим голосом, выглядит он бесконечно уставшим. – Пойми, пожалуйста, что мы очень волнуемся за тебя. Сокджин пытается ограничить тебя не из вредности, как ты можешь думать. На кону твоя жизнь и твоя безопасность. – Со мной всё будет в порядке, отец. – заверяет Тэхён. Он не может оставить Чонгука одного, только не сейчас, нет! – Мы не можем быть уверены в этом на сто процентов. – отец качает головой, а после касается руки Тэ. – Поэтому, до тех пор, пока наш остров, наш родной дом, не станет вновь безопасным, я вынужден запретить тебе плавать одному. Тэхён вскакивает из-за стола. Эмоции бушуют внутри него. По шкале Бофорта все двенадцать баллов. Ураган несправедливости и обиды топит в себе всё, покрывая сверху белой морской пеной. Не говоря ни слова, он вылетает из кухни и уносится в свою комнату. Хлопнувшая дверь сотрясает весь деревянный дом. Разъярённым диким зверем Тэхён кружит по своей комнате, как по клетке. Он чувствует себя запертым. Внутри этих стен становится невыносимо. Душа его стремится в море, к большой воде. Туда, где ты всегда чувствуешь себя свободным. Сметённый своим внутренним ураганом, Тэ рушится на кровать. Долго смотрит в потолок. Потом в его голове зарождается бунт. Ему невозможно не поддаться. Едва светает, Тэхён выбирается из постели и направляется к окну. Рамы открываются со скрипом. Хочется надеяться, что брат и отец спят достаточно крепко, чтобы не слышать, как он вылезает из окна, а затем осторожно спускается вниз по лианам бугенвиллии. Её розовые и оранжевые цветы оплетали собой весь дом, делая его чем-то похожим на прекрасные висячие сады Семирамиды – древнее Чудо света. Он минует аллею мандариновых деревьев и спелого винограда нескольких сортов, после чего оказывается за калиткой. Сбежать из дома оказалось проще, чем отыскать в Италии оливу. Даже гордость за себя берёт. Осталось только вернуться до того, как отец приготовит завтрак и поднимется в комнату Тэхёна, чтобы разбудить его. Тут уже немного сложнее. По пути к набережной он не встречает ни души. Утренний воздух чист и свеж, лучи солнца пронизывают город. Пение пташек звучит волшебно. На сердце покой и умиротворение. Ураган в душе сменяется на слабый ветер. Изредка по водной глади пробегается рябь волнения. Всё-таки Тэхён в первый раз так крупно ослушался родителя. И если его поймают, то наверняка запрут дома. Даже на рыбалку не разрешат отлучаться. Тогда он точно не сможет увидеться с Чонгуком. На причале Тэхён встречает пару человек. Ранние рыбаки. Стараясь не привлекать к себе внимания, Тэ быстро находит одну из их семейных лодок, свою любимую, спрыгивает на дно с высокого причала, отвязывает швартовочный канат и спешно отчаливает. Курс на Драконий Гребень! Море сегодня благосклонно к нему. Попутный ветер вкупе с сильным подводным течением помогают его лодке доплыть до цели в кратчайшие сроки. Что только на руку Тэхёну. Он подплывает к острову с той стороны, где есть песчаный нанос, чтобы было удобнее швартовать лодку да и в принципе выбираться из неё. Рассвет окрашивает всё в золотистые тона. По пути к дому Чонгука Тэхён любуется красотой вокруг. Приходит к выводу, что всё-таки есть что-то очаровательное в этом острове. Хотя провести здесь даже пару лет в одиночестве показалось бы ему жутко скучным. Поляна, где располагается дом, оказывается пуста. Тэхён обходит всю территорию вокруг, но Чонгука так и не находит. Очень странно. Где же младший? Неужели уже проснулся? Он поднимается на самую вершину, но и там никого нет. Берег тоже оказывается пуст. Тэ обходит весь остров по кругу, вглядываясь в воду, мало ли Чонгук наконец-то решил искупаться. Даже к источнику заглядывает. Никого. Тэхён начинает волноваться. Чтобы ускорить поиски, он решает кричать что есть мочи, чтобы аж уши закладывало и противный писк в голове. Однако ему никто не отвечает. Тэ несется обратно к лодке. Нужно проверить остальные острова Гребня. Чонгук может быть на одном из них. Сердце бешено колотится. Во рту пересыхает. А руки, наоборот, потеют. Он поочередно оплывает вокруг каждого острова. Почти что срывает горло в попытке докричаться до Чонгука. Паника острыми клешнями вгрызается во все внутренние органы, так что Тэхёну хочется выплюнуть их, только бы это противное сосущее чувство внутри прекратилось. Остается два последних острова. Две надежды. Совсем крохотные, под стать самим островам. Тэхён мог бы бегом пересечь их в несколько минут. Ещё издалека он замечает своим цепким взглядом, натренированным вглядываться в морскую глубину в поисках крупной добычи, какой-то тёмный силуэт. Совсем маленький, едва отличимый от оранжевой массы скал. Тэхён налегает на вёсла из последних сил. Кожу на ладонях жжёт от многочасовой непрерывной гребли. Пальцы начинает сводить судорогой. Он выскакивает из лодки, даже не доплыв до берега. В голове только одно: «Нашёл, боже, я нашёл его…». И такое огромное облегчение, будто до этого его придавило дюжиной синих китов в водолазных костюмах. Тэхён чуть не умирает на месте, когда видит Чонгука вблизи. Младший не шевелится. Глаза его закрыты. Ноги все в алой крови, грязными разводами присохшей к коже. Склонившись над Чонгуком, Тэхён прислушивается, пытаясь игнорировать шум волн и крики морских птиц. В конце концов, он слышит медленное слабое дыхание. Сердце тоже бьется. С Тэ сваливается ещё парочка китов. Подхватив совсем лёгкое тело младшего, он кое-как допрыгивает до своей лодки. Чудом они не переворачиваются. После Тэхён вновь берётся за вёсла, хотя все его мышцы молят о пощаде и хотя бы краткой передышке. Но он их не слушает. А зря. Силы покидают его уже через сотню метров. Тэхён едва не вопит из-за этого. Но всё же решается немного передохнуть. Вроде бы, – он осторожно касается кончиками пальцев ног Чонгука, – кровь остановилась. Только какие-то странные чешуйки прилипли. Тэ пытается их отскребсти, и как раз в этот момент младший открывает глаза. – Тэхён? – неуверенно спрашивает он. – Как ты себя чувствуешь? – торопится узнать старший. – Я?.. Нормально… А почему ты..? Чонгук оглядывается. Лицо его приобретает испуганное выражение. Он вцепляется пальцами в борта лодки, будто его вот-вот может унести волной. – Что ты делаешь? Почему я здесь? – Я нашел тебя без сознания вон на том берегу. Что случилось, Чонгук? – Я… не помню… – мотает головой младший. – Кажется, я… потерял что-то… – Вот это? – Тэхён достает из кармана штанов губную гармошку, которую нашёл в руке у Чонгука. Еле вытащил её. Чонгук вцепился в эту гармошку так, будто она была его величайшим сокровищем. – Да, точно, – слабо улыбается младший. Лицо его светлеет. – Спасибо, что подобрал. Тэхён молча передает инструмент в руки Чонгука, а после с неохотой берется за вёсла. Он собирался было отвезти младшего к врачу на Фортеции, но тот вдруг яро воспротивился, начал убеждать, что с ним всё в порядке и вообще не стоит переживать. Однако стоило только Тэ спросить, что случилось с его ногами, откуда такие порезы с рваными краями, совсем не похоже на то, что он о скалы поранился, как младший замолчал и отвернулся. Сказал лишь, что позже всё объяснит, когда придёт время. Тэхёна это сильно задело. Неприятно, когда твой близкий друг, а Чонгук, безусловно, уже таковым и являлся, скрывает от тебя что-то. Разве Тэ уже не доказал, что ему можно доверять? Что на него всегда можно положиться? После того как Тэхён высаживает Чонгука на его острове, младший говорит, что у него нет сил сегодня строить, поэтому он просит оставить его одного. Тэхён не противится этому. Ему нужно быть дома как можно скорее, судя по увеличившемуся количеству лодок в море, отец проснётся совсем скоро. За брата Тэ не переживал, тот всегда просыпался самым последним, как бы сильно отец ни пытался его растолкать. И поэтому Сокджин регулярно оставался без завтрака из-за этого. Распрощавшись с Чонгуком, Тэхён говорит, что постарается завтра проведать младшего, проверить, как идет его выздоровление. Затем он устремляется в сторону своего острова, стараясь не думать о чужом равнодушном выражении лица. Пока ещё рано накручивать себя, Тэхён. Он появляется во дворе дома за мгновение до того, как отец выходит на улицу с удочками и сетями наперевес. – О, отец, доброе утро! – приветствует Тэхён с самой широкой улыбкой на губах, на которую только способен. – Такой чудесный сегодня денёк, не правда ли? – пытается ненароком протиснуться в дом, пока отец застыл на крыльце. – Что ты здесь делал? – оборачивается тот с подозрением. – Так это… воздухом свежим дышал, аппетит нагонял. – …Понятно. – хмыкает отец. – Как поедите с братом, отправляйтесь с ним к Южному мысу. Я буду ждать вас там. – Да, отец. – продолжал улыбаться Тэхён, а сам впервые в жизни был не рад отправиться на рыбалку. Он будто весь день просидел под водой с открытыми глазами – так хотелось поскорее лечь спать. Бессонное вынашивание плана ночью давало о себе знать. День проходит мучительно долго. Знаменовавшая добрый улов удача Тэхёна отчего-то сегодня покинула его. Хотя до этого всегда приносила в его сети отменную крупную рыбу. Уже даже молва пошла среди соседей о его исключительном таланте в рыбалке. Тэ весь день думает о Чонгуке. Что-то в его поведении кажется странным, но вот что именно – он пока понять не может. Остается лишь надеяться, что у младшего всё хорошо и больше он нигде не поранится. Но чем больше он об этом думает, тем сильнее начинает казаться, что непременно всё будет плохо. Назло ему. Например, Чонгук занёс смертельную инфекцию в раны и, возможно, даже может лишиться ног. Или из-за ран ему тяжело ходить, а до воды идти тяжело и далеко, поэтому он лежит, иссыхает от жажды, но некому отнести его к источнику. Или ему жутко хочется есть, а до плодов на деревьях, или чем там младший вообще питается, не достать. Рыбу в таком положении тоже особо не половишь… Или, что самое страшное, – Тэхён цепенеет на мгновение, а глаза его испуганно округляются, – морское чудовище утащит Чонгука под воду. Тот будет захлёбываться, молить о помощи, но некому будет спасти его… Потому что Тэхён сейчас здесь, вообще в другом направлении от острова, на дурацкой рыбалке. И ему сейчас совершенно невыносимо находиться здесь, вдали от страдающего Чонгука. Тэхён оставил его в трудную минуту, хотя должен быть рядом… Это совершенно непростительно… Он разыгрывает целое представление перед отцом и братом, даже с лодки в воду якобы падает. Мол, в глазах потемнело, нехорошо что-то… Отец списывает всё на то, что они не обедали, младший сын голодный, наверное. И отправляет Тэхёна домой, чего тот и добивался. Вот только с ним отправляют Сокджина, что не очень хорошо. Но Тэ ловко заговаривает брату зубы, когда они доплывают до причала, он и сам домой прекрасно дойдёт, а вот отец остался совсем один среди моря. Морские чудовища не дремлют, ждать Сокджина не будут. Удивительно, но этот бред действует на брата. Тэ идёт домой один. Дома он находит в аптечке нужные мази, за кое-какими забегает к соседям по улице, а после возвращается к причалу, где садится в лодку, свою самую нелюбимую, две другие забрали отец с братом, и отправляется на северо-восток. У него есть несколько часов, прежде чем старшие члены семьи вернутся с рыбалки. К тому времени третья семейная лодка должна быть на своём привычном месте. А Тэхён дома в кровати – изображать несчастного больного, на которого только спустя четырнадцать лет жизни внезапно обрушилась морская болезнь. Море под вечер начинает немного волноваться, да и у не спавшего ночь Тэхёна силы почти на нуле, поэтому этот заплыв даётся ему тяжело. Уходит больше времени, чем он предполагал. Кое-как пришвартовав лодку, авось не унесёт, он сразу направляется к дому Чонгука. Различные заживляющие мази оттягивают многочисленные карманы на шортах. Они стеклянно звенят при каждом его шаге, так что создаётся причудливая своеобразная мелодия его восхождения к вершине острова. – Чонгук! – сложив ладони рупором, кричит Тэхён, когда оказывается на поляне. В ответ ему – лишь беспокойный шум ветра в кронах деревьях и шевелюрах кустов. Чувство дежавю бьёт под дых метким ударом. Тэ прикусывает губу и смотрит на красное солнце. Закат совсем скоро, а ему ещё нужно успеть вернуться домой. Очень плохо, если с Чонгуком опять что-то случилось. Целебные мази он оставляет под деревом недалеко от дома, а сам решает всё же проверить источник пресной воды и то место на горе, где они обычно разводили костёр. Молится высшим силам или кто там всем управляет, чтобы Чонгук оказался в одном из этих мест, а не неизвестно где и в каком состоянии. Сперва Тэхён отправляется к источнику, до него идти ближе. И хотя младший за столько лет жизни здесь уже успел натоптать повсюду тропинки, продираться через дикий лес всё равно сложно. Многочисленные лианы свисают с деревьев и преграждают собой путь. Жаль, что нет мачете под рукой. С ним идти было бы проще. Прыгая по камням как горный козлик, Тэхён забирается на ровный большой камень, из-под которого вытекает маленький водопад. Благодаря высокой точке обзора, он может оценить местность на десятки метров вокруг. Со всей ясностью можно сказать: младшего поблизости нет. Тэ чертыхается. Да где ж тебя носит, Чонгук? Как вообще с твоими ногами ты можешь где-то ходить? Тэхён чувствует себя дураком. Будто младший играет с ним в какую-то одному ему известную игру. От этого неприятные чувства скребутся внутри. – С меня достаточно, Чон Чонгук! – громко сообщает он вслух. После чего спускается с камня и идёт дальше. До лодки быстрее будет добраться по берегу, чем продираться через душный влажный лес. Только сначала нужно дойти до этого берега. Благо от источника совсем недалеко. Уже совсем скоро Тэхён выходит к кромке леса. Слева высятся громады валунов, словно какой-то древний великан отодвинул их в сторону своей огромной сильной ручищей, чтобы расчистить место для песочного пляжа – жемчужины этого острова. Вдалеке темнеет громада Фортецци. Как примагниченные, маленькие точки стягиваются к острову со всех сторон. У Тэхёна остаётся совсем мало времени. Нужно поторопиться. Стоит ему сделать несколько шагов в правую сторону, туда, где осталась лодка, как Тэ вдруг улавливает какой-то посторонний звук. Внимательно прислушавшись, с удивлением понимает, что кто-то поёт. Слов не разобрать, они сливаются в общую массу. Различим лишь только мотив. Медленный. Тягучий. Печальный. Песня вызывает неясные мурашки. Тэхён ёжится. Но как же жутко интересно посмотреть, кто это так красиво поёт. В голове сразу же появляются мысли о сказочных сиренах. Обворожительных и коварных. Приближаться к скалам, откуда доносится пение, страшно, но любопытство всё же затмевает остальные чувства. Тэхён срывается на бег. Благо из-за песка его шагов практически не слышно. А вот когда начинаются скалы, вести себя тихо получается с трудом. Сандалии его то и дело соскальзывают с обтёсанных ветром валунов, так что в какой-то момент пение затихает. Видимо, сирена боялась, что ее обнаружат. Тэ решил поспешить, чтобы точно её не упустить. Но когда он, наконец, забирается выше, откуда может видеть практически всё в округе, пляж оказывается пуст. Только возле самого берега на глади воды в стороны расходятся круги. Чёрт, не успел. Скрылась. Тэхён оглядывается, не появится ли где среди пены тёмный силуэт. Но вода продолжает оставаться спокойной. Тогда ему не остаётся ничего, кроме как сползти с валуна и поторопиться домой. Да, он так и не нашёл Чонгука, и с младшим могло произойти что угодно, пока старшего не было на острове, но, если отец и брат поймут, что Тэ их обманул, ситуация может принять совсем плохой оборот. Поэтому Тэхёну всё же лучше оставить за собой возможность приплывать сюда каждый день, чем лишиться её на некоторое время. Отец, думалось ему, не ограничился бы неделей. Скорее всего, Тэ провёл бы под замком месяц. А то и больше.