Silencio Bruno

На следующий день семья Тэхёна рыбачила недалеко от Драконьего Гребня, хоть отец и не любил эти места. Весь этот день Тэ убил на то, чтобы планомерно добраться до острова Чонгука, пытаясь выставить всё так, будто плавает от одного рыбного места к другому. При этом сети его стабильно оставались пустыми. Хорошо хоть отец с братом не проверяли улов. В какой-то момент, когда оба они увлеклись своими сетями, Тэхён ловко развернул лодку и без труда отыскал по памяти одно из попутных течений, которое унесло его прочь, пряча за островом. Кажется, его не хватились. А значит, можно было расслабиться и спокойно плыть по течению, огибавшему остров дугой. И заодно подумать над тем, куда пропал, если заметят его долгое отсутствие. Краем глаза Тэхён вдруг заметил что-то возле самого берега. Приглядевшись, он различил неясный силуэт в воде. И силуэт этот, в свою очередь заметив Тэ, сейчас пытался скрыться за одним из валунов. Тэхён ухмыльнулся. Так Чонгукки хочет поиграть? Хорошо. Он согласен. Спешно привязав швартовочный трос к повалившемуся в воду стволу дерева, Тэ выскочил на берег. Огромные валуны вокруг напоминали осенний лес. Младший прятался за одним из них. – Чонгукки, – Тэхён медленно направился вперед, не забывая внимательно оглядываться, – ещё совсем недавно ты, кажется, уверял меня, что терпеть не можешь воду. И что же я только что увидел? Как ты спокойно себе купаешься. Даже наслаждаешься этим, я бы сказал. Он резко вскочил на один из валунов. Выбор его оказался правильным: младший притаился как раз за ним, а теперь, когда его обнаружили, проворным зайцем ринулся за другой валун, уверенно петляя среди них. Понадобилась вся ловкость, чтобы догнать его и не поскользнуться при этом. И вся хитрость, чтобы поймать. Чонгук повёлся на его обманный манёвр, бросился как раз в ту сторону, где Тэхён поджидал его с распахнутыми клешнями наготове. Старший был силён. Но желание младшего вырваться было сильнее. Он пихался и бодался подобно самому настоящему барану, так что Тэ не оставалось ничего кроме как повалить его на землю и попытаться прижать. Не тут-то было. Чонгук не собирался быть безвольным червём. Укусив Тэхёна за руку, он извернулся, тут же оказавшись на свободе, и бросился наутёк. Однако в следующую секунду уже чуть не распрощался со всеми зубами – чужая рука вдруг оказалась на лодыжке. Следом за ней появился и весь Тэхён. Сцепившись в клубок мартовских котов, они покатились с крутой скалы к берегу. Движения младшего стали совсем уж неистовыми, он вырывался и кричал, царапался и пинался. Перепугавшись такого поведения, Тэхён разжал хватку. Они отлепились друг от друга практически возле самой воды. Несчастный метр оставался до края берега. – Чонгук, что… – дыхание сбилось. Затеянные детские прятки, как Тэхёну казалось, переросли во что-то слишком серьёзное, заставляющее всю сущность сжаться. – Я же сказал, что не люблю воду! – приподнялся на локте младший. Взгляд его был полон боли и слёз. – Зачем, почему каждый раз ты пытаешься затянуть меня в неё? Почему ты не слышишь меня? – Чонгук, я… – Тэхён абсолютно теряется. Он смотрит в розовеющее небо, а в голове потрясающе пусто. И чем дольше он молчит, тем сложнее что-то сказать. Чонгук сначала ждёт, правда ждёт, потом же лишь надеется. Но старший молчит. Поэтому говорит он: – Мы всегда делали то, чего хотелось тебе. Но у меня тоже есть свои мысли и желания. Только ты их отчего-то не слышишь. Тэхён остаётся на берегу один. И все, чего ему хочется – свернуться в клубок и плакать. Первая размолвка между ним и Чонгуком воспринимается гораздо сильнее, чем все его предыдущие ссоры вместо взятые. Кажется даже, что они совершили какой-то непоправимый шаг.

🌊 🌊 🌊

– Ты чего это, Тэхён? Не ешь ничего… Он поднимает взгляд на отца, пока рука его машинально продолжает развозюкивать вилкой лазанью по тарелке. – Не хочется. – Тэ кромсает ни в чем не повинное тесто острыми зубцами. – Ну, значит, нам больше достанется. – скалится брат, а сам уже пододвигает чужую тарелку поближе к себе. Тэхён провожает её равнодушным взглядом. Со стороны двери слышится тихий стук. – Я открою. – Тэ собирается подняться из-за стола, но отец останавливает его. – Сокджин, посмотри, кто там. – говорит он спокойным голосом, однако взгляд его не предвещает ничего хорошего. Похоже, сейчас начнётся очередная нудная нравоучительная речь… – Сынок, ежели что случилось, так ты не бойся, расскажи мне, а я помогу, чем смогу. – Ничего не случилось, пап. – Ну я же вижу, что что-то… – Тэхён! – Сокджин вдруг возникает в проеме кухни. – Это к тебе. – Кто? – морщится Тэ. Меньше всего ему сейчас хочется объяснять домашку ребятам из школы или помогать соседям. Он планировал подняться в свою комнату и сокрушаться о сложности бытия человечества, а после немного почитать, чтобы быстрее нагнать сон. – Сам посмотри. Загадочная ухмылка брата пробуждает в нём лёгкое любопытство. В голове начинают роиться разные предположения и догадки. Поддавшись этому пытливому настроению, Тэхён встаёт из-за стола и направляется в коридор. Едва он заворачивает за угол, взгляд сразу же падает на тёмные волосы и глубинно-синие глаза гостя. И в этих глазах он читает облегчение, плещущееся рядом с лёгкой паникой и крайним сожалением. – Чонгук? – Тэхён бы сейчас меньше удивился, появись перед ним сам Альберт Эйнштейн. За всё время их знакомства ему так и не удалось вытянуть младшего с его любимого острова хоть куда-нибудь. Максимум они добирались до соседнего зубца Драконьего Гребя, да и то только потому, что острова были соединены подобием переправы из скал. Тэ подходит ближе. Чонгук пытается что-то сказать, но всё никак не решается, лишь изредка поднимает печальный взгляд. Щёки его такие румяные, будто только что в гору бежал. Наконец, он всё же находит в себе силы сказать: – Про-прости меня, Т-тэхён… Их взгляды пересекаются. Атмосфера в маленьком тусклом коридоре начинает сгущаться. Стеснение Чонгука будто перекидывается на Тэхёна, как огонь пожирает лес в периоды засухи. Старший откашливается. Повисает неловкая пауза. – Так это тот самый твой новый друг? – осведомляется Сокджин. В голосе его звенят ехидные нотки. Тэ оборачивается. Прислонившись плечом к косяку, брат окидывает Чонгука с ног до головы оценивающим взглядом, что вызывает всплеск неконтролируемой агрессии. После переводит взгляд на Тэхёна и надменно хмыкает. Тот едва сдерживает себя от того, чтобы не наброситься на Сокджина с кулаками. Но ему не хотелось бы пугать Чонгука, младший наверняка и так страху натерпелся, пока бродил один по городу в поисках нужного ему дома. Приходится сдержать себя. – Что же, представь нас, братишка. – О, конечно, всенепременно. – учтиво кивает Тэхён. – Знакомьтесь, Чонгук – Придурок, Придурок – Чонгук. – Приятно познакомиться, Ким Придурок. – Сокджин снимает невидимую шляпу. Чонгук смотрит на него круглыми глазами, а после переводит взгляд на Тэхёна. Опустив голову, лепечет что-то. Наверняка что-то вежливое. Тэ косится на брата, они еле сдерживают смех. Чонгук жутко милый, когда стесняется. Его хочется немедленно обнять. Но делать это при Сокджине… слишком смущающе. Поэтому им нужно срочно выйти на улицу, где не будет придурошного братца. Оказавшись за пределами дома, Тэ обессиленно прислоняется к деревянной двери. Вот теперь можно будет поговорить спокойно. Однако, когда он переводит взгляд с мандариновой рощицы на младшего, странное чувство вновь возвращается. Будто дело было не только в Сокджине… – Не обращай внимание на моего брата, он только с виду взрослый, на самом деле, его развитие остановилось на уровне десятилетнего ребенка. – Тэхён подкладывает руки под поясницу. Весь поток эмоций вдруг обрушивается на него, едва не сбивая с ног. – Ох, Чонгук, я… я, правда, так рад видеть тебя сейчас. Младший с силой врезается в него и крепко-крепко обнимает, так, что даже рёбрам больно становится. Тэхён укладывает голову на его растрёпанную макушку. Волосы чуть влажные и пахнут морем. Немного отдаёт тиной, но это вообще неважно. Чонгук вскидывает голову. Тэхён надеется, что в лучах вечернего солнца незаметно его покрасневшие щёки. Лицо младшего так близко, что он видит светлые прожилки в его глазах. Зрачок пульсирует, иногда вытягиваясь. Чем-то напоминает глаза кошки в солнечный день. Тэ вновь откашливается. – Ну что же, раз ты здесь, то я просто обязан показать тебе наш городок. Неловко отстранившись, он спускается с крыльца и оборачивается. Чонгук немного заторможенно спускается следом. Все эти деревянные и каменные сооружения всё ещё непривычны для него. Нет, он, конечно, видел дома людей со своего острова, но никогда не приближался к этим опасным созданиям и местам их скопления. В детстве мама почти каждый день твердила ему о том, как люди непредсказуемы и что их нужно избегать по возможности. И уж совершенно точно нельзя показываться им на глаза в своём истинном обличии. Поэтому передвигаться по улицам немного затруднительно для него. Под ногами вместо привычных скал и земли какие-то странные каменные тропинки с квадратными камнями. Разглядывание узора на них немного помогает Чонгуку побороть свой страх. А ещё из-за этого не нужно смотреть на людей. Их взгляды кажутся до ужаса враждебными, будто стоит им только заглянуть в его глаза, и люди сразу же всё поймут. Похватаются за огонь и свои деревянные палки с острыми металлическими наконечниками. – Тэхёнио, buona serata! – какой-то старик с удочками на плече вдруг тормозит их. У него забавные усы, напоминающие о моржах, а в глазах добрые искорки. Тэхён улыбается ему. – Кто это с тобой? Ох, Чонгуккио? Приятно познакомиться, молодой человек. Чонгук вздрагивает, когда старик протягивает ему свою жилистую загорелую руку. Видимо, в его глазах отчётливо читается паника, потому что Тэхён вдруг подмигивает ему. Это придаёт немного уверенности. Чонгук осторожно жмёт чужую руку. А когда старик прощается с ними и удаляется вниз по улице, старший вдруг хлопает его по плечу. И вновь улыбается. На этот раз, ярче, чем старику. Младший застенчиво улыбается в ответ. Разные люди останавливают их ещё несколько раз. И каждый раз Чонгук чувствует себя чуточку увереннее. Он слушает, как Тэхён болтает с этими людьми, смеётся вместе с ним и даже сам говорит пару предложений. В основном, о том, где можно поймать больше всего рыбы. Встреченные люди кажутся ему дружелюбными. Он не понимает, почему мама предостерегала его разговаривать с ними. Возможно, она просто ошибалась? Чонгуку страшно наблюдать за людьми и их странными приспособлениями, но вместе с тем жутко интересно. Он крутит головой, разглядывая дома и улицы, запоминает, принюхивается. Всюду, в каждом дворике, высажены чудесные цветы, их запах обволакивает собой весь городок. Конечно, коралловые рифы тоже разноцветные и красивые, но цветы нравятся Чонгуку больше. Он хотел бы, чтобы они росли и под водой, на морской глубине. А вот то, что ему не нравится – так это фонтаны. Они напиханы почти на каждой площади, даже самой маленькой, Чонгуку приходится с осторожностью обходить каждый, чтобы ни капельки воды не попало на его кожу. Подчас это сложно, так как некоторые фонтаны оккупировали собой дети. Не переставая хохотать, они разбрызгивали воду вокруг себя. Приходилось всячески отворачиваться и закрываться. Спустя долгое время Тэхён наконец-то приводит младшего на самую вершину острова. Петляя по узким улочкам и секретным проходам, заверяет, что отсюда открывается вид на самые потрясающие закаты. Чонгуку хочется поскорее это увидеть. По лиане они взбираются на крышу чьего-то дома и дальше идут уже так. Вернее, крадутся, чтобы их не услышали. Многочисленные деревья во дворах помогают прятаться. В конце концов, Тэхён ныряет прямо в куст белых дейций. Чонгук на мгновение теряется. Потом всё же следует за старшим. Доверяется. Выныривает он уже в полутьме. Кругом каменные стены. – Сюда, Чонгук. – голос старшего разносится эхом. Они минуют крытую галерею-переход. Тут и там в стенах зияют дыры. В лучах солнца танцует пыль. Сквозь некоторые камни пробиваются упрямые растения. – Это что, замок? – Чонгук оглядывается. Он видел что-то подобное в одной книжке… – Ага. Заброшенный. – Тэхён вдруг исчезает прямо в стене. Чонгук осторожно подходит ближе. Всего лишь крупных размеров брешь. Старший подаёт ему руку, помогая протиснуться. Они оказываются в круглой башне, вверх и вниз расходится винтовая лестница. Чонгук потрясённо оглядывается. Он такого никогда не видел. Тэхён тянет за руку за собой вверх, ускоряется с каждым витком, обоих распирает взбудораженный смех. Свободными птицами они вылетают прямо в солнечный проём. На миг глаза ослепляет. – Ваааау… – всё, что может сказать Чонгук, когда зрением возвращается к нему. Вокруг – самое прекрасное, что он когда-либо видел. Розовое море, куда ни посмотри. Белые барашки седлают волны. А под ногами – разноцветный городок, тут и там пятна благоухающих цветов. Люди кажутся совсем крошечными, не больше головастиков. Чонгук обегает смотровую площадку башни по кругу, прилипает к перилам, разглядывая, что внизу. Тэхён широко улыбается, глядя на взволнованного младшего. На меньшую реакцию он и не рассчитывал. Тем сильнее греет сердце то, что Чонгуку понравилось. Тэ вытаскивает из тайника в стене башни несколько потрёпанных подушек и кидает их под ноги, чтобы любоваться закатом было не так жёстко. Младший вскоре устраивается рядом. Успокоился немного. Солнце бликует красным в его чуть вьющихся волосах. – Высохли? – Тэхён заботливо треплет шевелюру младшего. Тот сразу же ластится, как будто только этого и ждал. – Хорошо. Я бы переживал, если бы ты заболел. – Но… – немного хмурится Тэ. – Где ты их намочил? Плыл, что ли? Или так бежал ко мне? – высказывает он свои бредовые версии. – Плыл. – отзывается Чонгук. Рука в его волосах замирает. Её обладатель смотрит на него со смесью изумления и сомнения. – С самого Драконьего Гребня? – отказывается верить Тэхён. Как это вообще возможно? Не любой взрослый смог бы… – Но как же твои… – он переводит взгляд на ноги младшего. Под длинными свободными штанами ничего не разглядеть, поэтому он задирает одну штанину, не обращая внимания на все протесты Чонгука. Глазам своим поверить не может. Ни единого шрама, ни одной царапины. Будто все кровавые раны тогда привиделись Тэхёну. Он отнимает руку. Как же так? – Тэхён, я… – Чонгук запинается. Потому что хочется высказать свои мысли все и сразу. Только бы старший дослушал его. – Я хотел увидеть тебя. И извиниться. Я… не хотел говорить тебе те обидные слова, я просто… – Ох, Чонгукки, – Тэ притягивает младшего к себе. – Это я должен извиняться, а не ты. Поэтому я прошу прощения. Обещаю, я… каждый раз буду думать о тебе, прежде чем сделать что-то. Сделать то, что тебе может не понравиться. Он несказанно рад, что в таком положении Чонгук не видит его лица. Потому что последние предложения жутко смущающие, и Тэхён попросту не знает, куда себя деть. Он ещё никому не говорил подобных слов… Поэтому предложить мандаринку сейчас кажется наиболее подходящим вариантом, чтобы уйти с этой неловкой темы. Чонгук просит рассказать что-нибудь. Слизывая сладкий сок с пальцев, Тэ рассказывает о своём городе и его жителях. Он знаком практически с каждым. Исключения составляют лишь люди, прибывшие из других городов, но их очень мало приезжает. Все свои, все друг друга знают, всегда придут на выручку. Тэхён вырос в этом городе, любит его всей душой и вряд ли когда-нибудь согласился бы покинуть это дорогое сердцу место, такое тихое и спокойное. Пока он рассказывает, солнце садится и небо начинает приобретать фиолетовый оттенок. Оно быстро темнеет, накрывая город куполом. Загораются первые, самые яркие звёзды – раньше Чонгук думал, что это крошечные песчинки. Пока не узнал, что звёзды на самом деле очень горячие и большие. Он переводит взгляд на Тэхёна. И не может сдержать улыбку, стоит только подумать, что он больше не одинок. Что у него появился кто-то в этом огромном мире. Кто-то, кто в красках описывает своё детство. Какой Сокджин был вредный и всегда командовал. Впрочем, он и сейчас практически не изменился. Городок вдруг наполняется прекрасными чарующими звуками, пробуждающими что-то доселе незнакомое в душе. Кто-то запустил граммофон. Совсем близко. Искажённый, но оттого не менее волшебный женский голос поёт о самом потрясающем чувстве на свете – любви. Той чистой любви, которая принимает тебя таким, какой ты есть. У Чонгука перехватывает дыхание. Эта ночь такая красивая, вид с вершины острова открывается просто завораживающий, все эти мерцающие тёплым жёлтым светом окна и отражение огней в глади моря. А ещё звёзды. Они кажутся такими близкими, будто до них можно запросто достать рукой, коснуться яркого сияния кончиками пальцев. Чонгук совершенно теряется в этой красоте. Она окружает его со всех сторон, окутывает собой. Он вновь смотрит на Тэхёна. Его светлый профиль вырисовывается на фоне трепещущего неба. Чонгуку и самому кажется, что он трепещет, когда старший поворачивается в его сторону. На лице играет тёплая мягкая улыбка, мириады созвездий переливаются в глазах, лёгкий ветерок ерошит волосы. Дыхание перехватывает повторно. Такой красивый… – Тэхён, я… я хочу тебе кое-что сказать… – выпаливает Чонгук. После дороги уже нет. Он должен завершить начатое до конца. Но, Нептун всевеликий, как же колотится сердце. Как колотит всего его. – Да, Чонгук? – Тэхён откладывает последний мандарин, который собирался почистить и разделить на двоих. – Я тебя слушаю. Он смотрит на младшего. Тот отчего-то жутко взволнован. Закусывает нижнюю губу, мнётся, вновь не смотрит открыто в глаза. И когда он уже открывает рот, собираясь, наконец, выдать то, что так тревожит, Тэхён слышит смех и обрывки разговора. Спустя несколько мгновений на смотровой площадке появляется группа ребят чуть постарше. Тэ немедленно узнаёт заносчивого и самоуверенного Антонио, младшего сына семьи Альберро. С ним вся его мерзкая шайка. Они удивленно присвистывают, завидев Тэхёна с Чонгуком. – Ой, ребят, мы, кажется, помешали свиданию. – гогочет мелкая Паула, заклятый враг всех кошек в округе. Из кармана её комбинезона всегда торчит рогатка. Тэхён вскакивает на ноги. Хоть он и не сторонник решать конфликты кулаками, но здесь тяжелый случай, руки так и чешутся. Он мельком глядит на Чонгука. Тот по-прежнему сидит, вдавившись в камень, словно пытается слиться со стеной. Длинная чёлка закрывает его глаза. – Ну ничего, подвинутся. – Антонио складывает руки на груди и с издёвкой смотрит на Тэхёна. Определённо, целью всей его жизни является выбесить как можно больше людей одним лишь своим видом. – Кстати, что это за оборванец такой с тобой, а, Тэхён? Первый раз вижу. – Не твоё дело. – цедит сквозь зубы Тэ. После подаёт руку младшему: – Пойдём отсюда, Чонгук, тухлятиной завоняло. Меня сейчас стошнит. Антонио хмыкает. – Какой неженка, вы посмотрите. – протянув руку, он забирает стеклянную бутылку с лимонадом из рук одного из своих прихвостней, рослого и круглого, внебрачного сына Шалтая-Болтая и Колобка. – Говорят, чтобы полегчало, нужно освежиться холодной водой. Тэхён не успевает среагировать. Жидкость уже летит в них с Чонгуком, забивается в нос и глаза, так что дышать и видеть становится невозможным. – Надо же, какая жалость, рука дрогнула. Глаза щиплет. В носу можно открывать аппарат газировки, её пузыри, кажется, добрались до самого мозга. Тэхён пытается вытереть липкий лимонад с лица. Получается плохо. Влажная пелена застилает взгляд. Ну всё, сейчас он точно расквасит этому придурку Антонио всё лицо. Вот только Чонгук вдруг срывается с места. Он убегает в противоположную от шайки сторону, дробные шаги слышатся по лестнице. Тэхён сверлит взглядом Антонио и его компашку. Пятеро против одного, ему точно не выиграть. Да и пока он тут мутузит кулаками, Чонгук уже может оказаться очень далеко. Очень не хотелось бы, чтобы он потерялся. Младшему и так сейчас наверняка очень страшно. Поэтому приходится разжать кулаки и временно отступить. Он проходит мимо Антонио, намеренно пихнув того плечом, после расталкивает его шайку прихвостней. Не забывает отдавить пару ног. И незаметно выудить у Паулы из кармана её ненаглядную рогатку. По крайней мере, у кошек в округе будет пару дней спокойной жизни. Оказавшись на лестнице, Тэхён что есть сил припускает вниз. Едва даже разлом в галерею не проскакивает. Там уже бросается бежать. Проскакивает куст и несётся по крышам, собирая гневные окрики всех хозяев домов. Практически полная луна освещает ему дорогу. Дальше уже немного сложнее. Чонгук мог убежать куда угодно. Но отчего-то Тэ думал, что младший выберет уже знакомый путь. И пустился той же дорогой, какой они поднимались в гору. В этом месте остров немного уходил вниз, а после опять поднимался, образуя небольшую впадину. Преодолев эту впадину, Тэхён замедлил шаг. Бежать в горку было тяжело. Он огляделся. Отсюда уже было видно берег и причал на набережной. Улица уходила вниз, практически не вихляя, и упиралась в небольшую площадь с фонтаном. На его краю он заметил одинокую тёмную фигурку. Приблизившись же, только убедился, что силуэт не кажется подозрительно знакомым. Чонгук тоже заметил его. Поднялся с каменного бортика и пошёл навстречу. – Ох, прости за этих придурков. Мне, правда, очень жаль, что так вышло. – Тэхён оглядывает младшего в желании убедиться, что с ним всё в порядке. Ну, не считая нанесённого морального урона. Чонгук пожимает плечами. Разглядывает плитку под ногами. Тэхён сникает. Надо же было этому болвану Антонио испортить столь прекрасный вечер. Не мог попозже явиться? Аж злость опять берёт… – Слушай, Тэхён, мне надо домой. – Что? – Тэхён из реальности будто выпадает. – А как же… Но… – Сначала нужно лимонад оттереть. – решает он и тянет младшего за руку обратно к фонтану. Тот отпирается и пытается вырваться. – Нет, я пойду, мне пора. – Ну куда ты пойдешь? – Раз гора не идёт к Магомету, Магомет идёт к горе. Оставив Чонгука стоять на месте, Тэ сам подходит к журчащему фонтану и окунает ладони в воду. – Твой любимый остров без тебя никуда не уплывёт и не исчезнет, не переживай ты так. Он возвращается к младшему и тянет руки, чтобы вытереть его лицо, но тот всячески начинает уворачиваться, так что за ним даже приходится побегать по всей площади. Однако в какой-то момент Тэхён вспоминает то, что произошло утром и как он точно так же гонялся за младшим. Лицо его мрачнеет, стоит только вспомнить, что было потом. – Слушай, Чонгук, а хочешь остаться у меня на ночь? – порывисто предлагает Тэ. Сейчас, когда они помирились, ему отчего-то очень трудно разлучиться с младшим. Наверное, потому что он уже успел заскучать в одиночестве. – Прости, Тэхён, но я не могу. – Ну что ты там будешь делать один? – канючит Тэхён и липнет к Чонгуку. – Давай, оставайся. Отец приготовил пасту с тигровыми креветками на ужин, там немного осталось, если Сокджин всё не сожрал. Ты любишь креветки? Чонгук сглатывает слюну. Последний раз он ел утром и сейчас, когда желудок поёт брачные песни китов, съел бы что угодно. Но оставаться на этом острове очень опасно. Дом Тэхёна достаточно далеко от воды, и в случае опасности Чонгуку не удастся быстро сбежать. Страшно представить, что с ним сделают, если поймают. Он оборачивается в сторону своего дома – моря. Для такого времени слишком много лодок. В каждой из них трепещет огонь. И наверняка припасены острые гарпуны, жалящие сильнее полосатой крылатки. Смертельный эффект от них почти такой же. Чонгук теряется. Плыть сейчас может быть очень опасно. Где одна лодка, там и все остальные. Спрятаться от них, конечно, можно, но эти люди днями напролёт готовы сидеть в своих лодках, только бы убить его. Уже случалось подобное. – Ладно, – наконец вздыхает Чонгук. – Пойдём. – Оу, правда? – Тэхён готов верещать от радости. В порыве накатившей эйфории он крепко обнимает младшего. – Я так счастлив, Чонгукки! Обещаю, ты не пожалеешь об этом. Будет весело! Чонгук робко обнимает старшего в ответ и тычется холодным носом в его острые ключицы. Хочется остаться в этом безмятежном времени навсегда.

🌊 🌊 🌊

Домой они заявляются только на рассвете. В золотистых утренних лучах солнца дом выглядит ещё красивее, чем в розовых вечерних. Малиновая бугенвиллия оплетает собой все стены и лезет в окна. Выглядит сказочно. На этом острове вообще потрясающее буйство цветов и красок. В отличие от Драконьего Гребня, где растёт всего пару видов цветочных кустов. Несправедливо как-то. Они минуют мандариновые деревья и виноградники, и Тэхён поднимается на крыльцо. Тихо приоткрыв дверь, он сначала впускает Чонгука, а потом заходит сам. Конечно, он в любом случае нагоняй от отца с братом получит, за то, что ушёл незнамо куда, хоть будет красться, как мышка, хоть ввалится с ноги с песнями и танцами. Но не хотелось бы сейчас втягивать Чонгука в эти разборки. Младший только совсем недавно с шайкой Антонио познакомился. – Пойдём на кухню, – стягивая ботинки носками за пятки, шепчет Тэхён. Чонгук кивает, пока снимает обувку как положено. Откуда-то из глубин дома он слышит подобие раскатов грома. Они пробираются вдоль стены. Голова Тэ полнится идеями, чем же им таким интересным заняться. Конечно, он надеялся, что младший придёт к нему в гости ещё не один раз. Но хотелось попробовать всё и сейчас. Однако сперва ужин. Или уже завтрак, как посмотреть. Тэхён первым заворачивает за угол. И сразу же натыкается взглядом на чёрный силуэт за столом. Человек сидит к нему спиной. У него тёмные длинные волосы и такие же тёмные и длинные одеяния. Не лучший выбор для разгара лета. Тэ припоминает, что видел в коридоре незнакомую пару обуви, но она была такая новая и блестящая, да ещё и так ровно, чинно стояла, что он подумал, будто отец или брат обновили свой гардероб. Сейчас же эта мысль казалась ему глупой. Ни один обувной мастер не работает ночью. – Кто вы? – Тэхён невзначай подходит поближе к плите с большими чугунными сковородами. Человек оборачивается. У него вытянутое острое лицо. Чёрные глаза под нависшими густыми бровями сверкают так, словно их обладатель знает какую-то тайну этого мира. Может быть, даже не одну. Под усами прячется усмешка. Человек бегло осматривает Тэхёна с Чонгуком, будто выискивая что-то, и только потом, закончив свою инспекцию, произносит: – Buongiorno, молодые люди. Позвольте представиться. Моё имя Карлос. – Карлос? – Тэхён прикусывает на мгновение губу. После поднимает взгляд на мужчину: – Вы – брат отца? – Всё верно, mio nipote. – Карлос кивает с лёгкой улыбкой. Глаза его остаются такими же холодными, как вершины Альп. Чонгук ёжится. От этого пустого цепкого взгляда ему не по себе. Тэ переводит взгляд на тарелку дяди. Конечно же, там паста с тигровыми креветками и чесночным соусом. Вернее, её остатки. Он сдерживается от упрекающего цоконья. Делать здесь больше нечего. – Пойдём, Чонгук. – Подождите, молодые люди. Карлос встаёт из-за стола, ножки стула скрежущут по полу. Чонгук инстинктивно прячется за Тэхёна. Тот немного загораживает младшего собой. Глаза его неотрывно наблюдают за тем, как дядя медленно подходит и останавливается в метре от них. Молча смотрит, вновь нацепив на себя альпийскую улыбку. Выглядит его поведение ну очень странно. – Так удивительно видеть молодых людей, что не спят в столь ранний час. Обычно ваши сверстники предпочитают спать до позднего обеда. Тем более, в летнее время. Тэхён косится на Чонгука. Ну только пространственных размышлений о жизни им сейчас не хватало… – Позвольте полюбопытствовать, ragazzi, чем же вы занимались в столь ранний час? – Дядя делает ещё один шаг вперёд, оказываясь почти вплотную. Рука его тянется к Чонгуку. – Неужто были на рыбалке? Когда он отнимает руку, Тэ замечает на кончике пальца поблёскивающую прозрачную чешуйку бирюзового цвета. И ему очень не нравится взгляд дяди, направленный на Чонгука. Что-то в нём появляется нехорошее. – Да. – говорит Тэхён. Отчего-то ему кажется, что сейчас лучше соврать. Дядя вызывал внутренне отторжение. – Пойдём, Чонгук. – на этот раз он берёт младшего за руку. Чтобы уж наверняка. – Где же, в таком случае, рыба? Тэ замирает с поднятой над нижней ступенькой лестницы стопой. Чёртов Карлос, неймётся же ему. Тряхнув головой, он спешит подняться в свою комнату. Не придумывает ничего лучше, чем: – Гаттони съел. Будь жирный пушистый Гаттони поблизости, он бы недоуменно мяукнул. Потому что никакой рыбы в глаза свои щёлочки сегодня не видел. Когда они оказываются в комнате, Тэхён сразу же закрывает за собой дверь. Такой странный дядя и на подслушивая способен, и на подглядывания. И непонятно вообще, с чего вдруг он приехал. Не припомнить даже, чтобы отец или брат об этом говорили. Хотя с учётом того, сколько времени Тэ проводил на Драконьем Гребне, немудрено, что он пропустил информацию о приезде. Чонгук оглядывает комнату старшего. Здесь довольно мало места. Впрочем, когда большую часть времени проводишь в морском царстве, любой, даже самый огромный особняк покажется тебе кукольным. Комната чем-то напоминает мир под водой. Синеватая гамма. Все полочки завалены разнообразными ракушками и коллекцией пляжной гальки. В аквариуме на столе плавают рыбки. Тут главное не слопать их, пока Тэхён не видит. Они ведь так и не поели… – Посиди пока здесь, а я быстренько приму ванну. – Угу. Собрав полотенце и вещи, старший уходит. Чонгук подходит к окну, чей подоконник усыпали алые лепестки бугенвиллии. Море притягивает его взгляд. Лодок стало меньше, факелы исчезли. Сегодня, наверное, получится более-менее спокойно доплыть домой. Потому что, когда Чонгук плыл сюда, его случайно заметили люди на берегу. Пришлось нырять обратно в воду и выходить на сушу дальше от города. После весь этот сыр-бор с огнями и гарпунами и затеяли. Старший возвращается. На нём очаровательные белые панталоны с оборочками. На концах влажных каштановых волос собираются капли. – Ты пойдешь в ванную? – спрашивает Тэхён, пока мысли его заняты тем, как же им разместиться спать. Единственная свободная комната теперь, скорее всего, занята дядей. Хотя, если бы даже она была свободна, Тэ всё равно попросил бы младшего остаться в его комнате. Вдвоём же веселее. – А можно? – глаза Чонгука округляются. Пару раз он видел эти странные ванны на дне недалеко от берега. Он тогда с опаской забрался внутрь, но к его разочарованию, ничего не произошло. Поэтому ему очень хотелось узнать, как же ведут себя ванны на суше. – Что? – смеётся Тэхён. – Можно, конечно! Пойдём, я тебе всё покажу. Только новое полотенце возьму.

🌊 🌊 🌊

Оттереть кожу от липкого лимонада оказалось легко, а вот от чешуи – не так-то просто. Чонгук даже голову старался сильно не мочить, волосы в его истинном обличии очень долго сохнут, Тэхён может заволноваться. А волновать его не хотелось. Кажется, нежданно свалившийся на голову дядя ему не нравился. Впрочем, Чонгуку и самому этот пугающий Карлос приходился не по душе. Он едва удержался от того, чтобы не убежать из дома, когда мужчина выдернул крохотную чешуйку с его щеки. Поэтому, прежде чем покинуть ванную комнату, он очень долго и тщательно оттирал полотенцем каждый участок тела от влаги. Чтобы ни одной чешуйки не осталось. Затруднение вызывали только те места, куда он не мог дотянуться. Но под одежду дядя Тэхёна вряд ли будет заглядывать, верно? Хотелось бы на это надеяться. Оглядев пол на предмет улик и убедившись, что не оставил никаких следов, Чонгук покидает ванную. Ему так понравилась горячая вода, что он немного увлёкся и едва не потерял сознание. Сердце колотилось в груди как бешеное. Из-за этого Чонгук немного напоминал варёного рака. И это пришлось как раз кстати. Потому что, когда он претворил за собой дверь и развернулся, собираясь направиться в комнату Тэхёна, тёмный силуэт вырос прямо перед ним. Чонгук вскрикнул. – Ну что же вы так пугаетесь, молодой человек, это всего лишь я. – сказал Карлос. Его глаза впились в красное от долгого трения полотенцем тело Чонгука. Доли секунды выискивали подвох. Не найдя же, их обладатель навесил привычную холодную улыбку. – Позвольте, я пройду. Едва за ним закрылась дверь в ванную, Чонгук зайцем поскакал к Тэхёну. Его комната – самое безопасное место в этом доме. От дяди Тэ стоило держаться подальше. Было в нём что-то настораживающее, а Чонгук своему чутью доверял, оно не раз спасало его от хищников. – Ну чего так долго, Чонгук, мне тут скучно без тебя вообще-то. – Прости. – щёки Чонгука слегка нагреваются, будто он опять сидит в горячей воде. – Что это такое? В центре комнаты, ближе к окну, высится странное сооружение из стульев, диванных подушек и покрывал. Выглядит, честно говоря, весьма хлипко. Но Тэхён так ярко и горделиво улыбается, глядя на своё творение, что становится всё равно, какой там прочности этот незамысловатый шалаш. – У меня немного узкая кровать для нас двоих. – в голосе старшего слышны извиняющиеся нотки. – А спать на полу я тебе одному не позволю. Если уж болеть, то вместе. Верно? Старший протягивает мизинчик. Немного погодя Чонгук протягивает в ответ свой. Он всё ещё не привык к странным обрядам людей. Тэхён сцепляет их мизинчики и счастливо гигикает, после сграбастывая младшего в объятия. С каких-то недавних пор он стал жутко тактильным. Не то чтобы Чонгуку это не нравилось… Просто он всё никак не может привыкнуть. Да и своё алеющее лицо не всегда удаётся спрятать. – Ну что, показать тебе нашу виллу? Не поднимая головы, Чонгук кивает. Только лишь бы старший сейчас отвлёкся на что-то… Внутри сумрачно. Из-за зеленоватого и синего покрывал складывается ощущение, что они сейчас под водой. А ещё внутри тесно: прямо посреди палатки установлен стул, поддерживающий потолок. Подушки расставлены кое-как, так что торчат внутрь, но… – Нравится? – Очень! И Чонгук совершенно искренен. Он бы и на улице мог спать. Только бы Тэхён был рядом. Они укладываются по обе стороны от деревянного стула лицами друг к другу. На лице Тэхёна синие пятна. А его ноги, Чонгук смотрит вниз, торчат из палатки, потому что старший выше. Отчего-то Тэхён молчит. А Чонгуку не приходит на ум тема для разговоров. Его глаза закрываются сами собой. – Прости за Альберро. – тихо говорит Тэхён. В его глазах синее сожаление. – Если бы я только знал, что они тоже туда заявятся … – Ничего страшного. – Чонгук зевает. – Я был рад посмотреть твой город. Мне очень-очень понравилось, честно. – Правда? – оживляется старший. Грусть сменяется облегчением. – Ох, я так счастлив. Я очень переживал, что этот придурок Антонио испортил тебе всё впечатление. Наш городок правда очень красивый и уютный, и я очень надеялся, что смогу правильно передать… Его взгляд случайно падает на Чонгука. Тэхён замолкает. После тепло улыбается. Тянет руку, чтобы костяшками пальцев осторожно коснуться щеки младшего. Если бы не этот чёртов стул, он бы и лбом хотел прижаться. Однако… сам же строил этот шалаш, нечего теперь бурчать. – Спокойной ночи, Чонгукки. Сладких тебе снов.