I met an angel with clipped wings

      — Не хочешь прогуляться? — начинает Фэнг сразу же, как только Эдгару снимают капельницу.       — Прогулки по больничным этажам? Не смеши! Я на такое соглашаться не собираюсь, слишком скучно. — как бы в подтверждение своих слов скучающе зевает, прикрывая рот ладонью.       — Я предвидел твой ответ! Нет, больничные этажи мне тоже не очень хочется изучать, хотя с тобой – хоть на край света! — Эд только цокнул, закатывая глаза, — Пошли на улицу?       — С ума сошёл? Нельзя ведь!       — Кто сказал? Лето же, — Фэнг пожимает плечами. Точно, Эд совсем забыл, что этому парню, между прочим, в этой больнице разрешено почти что угодно.       — Но там же пасмурно, — кивает на окно, — в любой момент ливанёт дождь и мы сляжем с ангиной, или ещё чем похуже!       — Может быть, ты не знал, но есть такая вещь, как зонтик.. Это, в общем, такая штука, которую.. — Фэнг прервался на смех, потому что парень на всю палату завопил «да знаю я, что это такое!», — Ну так что, пойдёшь?       Эд только ради приличия помешкался, делая вид, будто думает над предложением, хотя уже с самого начала был согласен. Ему слишком надоели эти стены. Да и компания этого надоедливого придурка уже не была ему в тягость. Он привык к нему. Хотя немного шугался от случайных прикосновений. Мало ли..       — Так и быть, идём, — кивает и, надевая поверх футболки тёплое худи, которое, кажется, на два размера больше, чем он сам, ждёт когда Фэнг сделает то же самое.       — Что, прямо в шортах пойдёшь? — удивляется Фэнг. Так ведь и жопу отморозить можно!       — Не включай мамку, а. Идёшь, нет?       На улице пахнет дождем, травой и пылью с дорог. Эдгару нравится этот запах. Это запах лета. Он обожает лето. Был бы он сейчас один, то наверняка не отказал себе в удовольствии улыбнуться во все тридцать два, словно ребёнок, при взгляде на всякие аттракционы. Это так глупо — хотеть улыбаться, чувствуя, казалось бы, обычный запах улицы, но когда ты больше пяти дней был заключён в больничные стены, где пахло только хлоркой, антисептиком и ещё чем-то таким непонятным, свойственным именно больницам, и не такому радоваться начнёшь! Сейчас Эд был счастлив. Благодаря Фэнгу, который, к слову, сейчас тоже наслаждается улицей, прикрыв глаза. Эдгар ловит себя на том, что откровенно пялится на расслабленного парня. Он впервые рассматривает его. Нет, до этого он тоже смотрел на лицо парня, но.. просто смотрел. Не рассматривал. Фэнг действительно был очень красив: аккуратные чуть широкие брови, хитрые карие глаза, обрамляемые слишком уж длиннющими для парня ресницами, ровный нос, острые скулы и пухлые бесстыжие наверняка мягкие губы.       — Чего смотришь? — улыбаясь, начинает Фэнг.       — Бесишь меня, пиздец, — рычит Эд, отворачиваясь. Он так засмотрелся, что совсем не заметил, как на него начали смотреть в ответ. Кончики ушей вспыхнули.       — Давай поговорим? — тон Фэнга в миг меняется на серьёзный, и Эдгар не понимает, почему его сосед так быстро сменил эмоции, даже думает, что успел как-то перед ним накосячить. Он несильно кивает, а после медленно шагает за начавшим куда-то идти Фэнгом. — Я знаю, что мы, по сути, никто друг другу.. даже друзьями назвать не получается, но я хочу, чтобы ты мог мне доверять. Я знаю, что мы знакомы от силы шесть блядских, — Эд удивлён, Фэнг впервые при нём матерился, — дней, но я уже не могу перестать хотеть узнать, что же с тобой происходит. Глупо, правда? Можешь считать меня глупым, я не буду отрицать! — под конец его голос срывается и он останавливается, ероша свои небрежно убранные в высокий хвост волосы. Нервничает. А Эдгар молчит. Молчит, потому что понимает, что тот имеет в виду. Он знал, что этот придурок ни за что не оставит увиденное в покое, но не знал, что разговор наступит так быстро. Он не готов. Он боится. Ему не хочется впускать кого-то в свой маленький мрачный мир, в котором привык барахтаться в одиночку. Боится показывать этот мир кому-то ещё, ведь его могут растоптать, посмеявшись над проблемами и назвать его типичным «не таким», которому не хватает внимания. Такое уже было. Он не хочет снова собирать безжалостно разрушенные стены своего мира, склеивая оставшиеся кусочки скотчем. Не хочет оголять перед кем-то, в ком не уверен, душу. Чем он вообще мог заинтересовать такого парня, как Фэнг, чтобы тот сейчас нервничал, пытаясь как можно аккуратнее подойти к интересующей его теме?       «Фэнг с самого начала был другим, — думает Эд, — он не затрагивал тему про мой внешний вид, только лишь подшучивал, называя угрюмым, но это я и так знаю. Он не допытывался до меня, если я молчал во время серьезных тем. Не пытался издеваться. Наоборот, с самого первого дня проявлял интерес к моей жизни. Пусть и выражал это иногда странными способами, — вспоминает, как парень в первые же дни их знакомства обнимал его, Эдгара, ночью, успокаивая во время кошмаров. — Он, пусть и хреново, но отвлекал меня, когда мне впервые ставили катетер и прижимал к себе, когда я материл его из-за ситуации с «девчонкой».. Фэнг ни разу не пытался навредить мне, хоть и в последнее время стал слишком много себе позволять, — мысленно ворчит, вспоминая их ночное и недавнее вечернее приключения. — Но я, по сути, даже не против. Или против? Как я могу быть против, если он нагло стаскивает с меня шарф и мой разум автоматом отвечает на все его прихоти «да»? В последнее время с ним я чувствую себя спокойнее, но.. могу ли я довериться тебе, Фэнг?».       — Я не понимаю, что я чувствую к тебе.. Для меня это впервые! Да, у меня были отношения, даже не раз, и я понимаю, когда человек начинает мне нравиться, но ты.. Ты, блять, просто ходячее исключение из всех моих правил! Такое ощущение, будто я чувствую к тебе больше, чем обычное «нравишься».. Что это? Влюблённость? Любовь? Я не знаю! — Фэнг прерывается, чтобы отдышаться. Он даже не смотрит на Эдгара, боясь увидеть в его лице отвращение, и мысленно благодарит за то, что тот всё ещё идёт с ним рядом. На лицо упали первые капли дождя. Фэнгу бы достать зонт, но он охлаждается ими, набирается новых сил. — Сначала я думал, что это обычный интерес. Ну знаешь, просто подружиться хотелось. А потом.. потом интерес превратился в «нравишься». Мне хотелось быть с тобой рядом, помогать справляться со страхами и проводить время вместе. Но с недавних пор, всё вышло из под моего контроля и это невинное «нравишься» превратилось в жуткое желание. Желание трогать тебя и увидеть весь спектр эмоций на покрасневшем от возбуждения лице. Прости меня. Серьезно, прости. Я вот так просто вывалил на тебя все свои чувства, хотя изначально совсем не об этом хотел говорить! Боже.. прости, пожалуйста, — Фэнг снова остановился, потирая лоб ладонью. Он всё-таки решается посмотреть на Эдгара и как-то облегченно выдыхает, когда на лице парня нет ни намёка на отвращение. Скорее ахуй и нерешительность, а ещё.. мило покрасневшие щёчки, но это, может быть, от прохлады. Дождь усилился и у обоих стремительно намокали волосы, но им пока что не до этого. — Что думаешь?       — Я.. блять.. я не знаю, что говорить. Ты меня бесишь, но.. это скорее как привычка. Разве всё то, что ты описал, нормально испытывать к парню? — Фэнг на это лишь поджимает губы. Он знал что так будет. Знал, что ответ будет именно таким. — И разве нормально то, что я не испытываю отвращения, когда вспоминаю, как ты трогал меня, как целовал моё тело и прижимал к себе? — дождь, как-то быстро усилившийся, шёл уже как из ведра, из-за чего заглушал голос, поэтому Эдгару приходилось почти что кричать. — Разве нормально то, что ты, блять, действуешь на меня как успокоительное?! А когда мне хочется оттолкнуть тебя, руки сами собой прижимают только сильнее.. Разве это нормально?! — Эд сам не понимает, как даёт волю чувствам, и наверняка плачет, но слёзы сразу же смываются дождем. Парень также не может понять, почему вдруг рассказывает обо всём этом, но, быть может, на него так повлияло признание этого придурка. Он смотрит на Фэнга, у которого прилипшие к лицу, из-за дождя, волосы(выглядит, как промокший котёнок!), у которого глупая улыбка на лице, и у которого всё-таки находится смелость подойти ближе, сокращая расстояние до минимума.       Эдгар всё также смотрит в карие глаза, пытаясь найти в них ответ на свой вопрос,                                                  это нормально. а когда находит, сам поддаётся навстречу, чуть приподнявшись на носочках, прижимаясь к чужим, холодным и мокрым от дождя, губам своими. Фэнг обхватывает его, Эдгара, лицо руками, словно боится, что тот отвернётся. Но тот не отвернулся бы. И как можно аккуратнее сминает губы в поцелуе. Невинном, почти детском, боясь отпугнуть своим напором. Эд отвечает неумело, иногда прикусывая чужую губу. Вокруг суетятся люди, и Фэнг готов поклясться, что если хоть один из них посмеет заикнуться или окликнуть их, то в мире станет на одного человека меньше. Ему слишком важен этот момент. И совсем неважно, что они целуются под почти ледяным дождем, из-за чего на утро оба слягут с температурой, но это будет завтра. Сейчас они греются друг о друга, прижимаясь ближе, даря тепло. Не физическое, ведь им по-прежнему холодно, а мысленное, успокаивая друг друга. Потому что это нормально. Фэнг обещает сам себе, что сделает всё, чтобы эта принцесса улыбалась. Как тогда, над тем, что он боится пауков.                                                  пора возвращаться..                         ***       Фэнг грел Эдгара в одеяле, напичкав перед этим противовирусными и таблетками от температуры. Вымокший до нитки, такой уязвимый сейчас, Эдгар выглядел больше, чем мило. Снова хотелось поцеловать, но сначала его нужно согреть. Сам Фэнг уже почти не мёрз. Может быть, дело в его теле, а может, холод просто притупляется из-за переполняющих парня эмоций. Он слишком рад. Слишком взволнован. И слишком переживает, потому что теперь принцесса ещё сильнее заболеет. Из-за него.       — Су-сука, да чтоб я ещё хо-хоть раз пошёл с тоб-бой куда-то! — Эд щёлкает челюстью из-за холода, а Фэнг лишь улыбается и прижимает к себе это упакованное в одеяло чудо сильнее.       Но их разговор ещё не закончен. Фэнг, переключившись на свои чувства, так и не спросил у Эдгара то, что хотел. Он хотел узнать из-за чего же на прекрасных тонких запястьях, такие неровные и совершенно точно ненужные здесь, шрамы. Он обязательно узнает, но сначала согреет. Растирает бледные щёки руками, пытаясь вернуть им розовый цвет, а Эд лишь возмущённо вопит и просит прекратить, мол, он совсем не ребёнок, за что получает предупреждающий укус в красный носик. Эдгар, благодаря махинациям Фэнга, согревается довольно быстро и, понимая, что этот наглец так и не узнал то, чего хотел, но почему-то молчит, сам начинает разговор:       — Ты ведь хотел узнать из-за чего у меня шрамы, да? — он невесело усмехается, когда Фэнг кивает, но всё таки решается продолжить: — Это не попытки самоубиться, я никогда не хотел сдохнуть, но.. Ха-ха, всегда есть «но». Первый раз я притронулся к лезвию, кажется, в двенадцать, когда отец застукал меня за тем, как я крашу глаза маминой подводкой. Мне тогда влетело по самое «не хочу» ремнём, с железной пряжкой, — Эд поджал губы, вспоминая всё, через что уже прошёл. Тяжело, оказывается, возиться в прошлом. — Помню, хлыстал меня по спине этим ремнём, выкрикивая иногда «ненормальный» и «выбью из тебя всё это, чтобы даже смотреть на женские вещи не мог». Он думал, что я хотел быть как девчонка, но тогда мне просто стало интересно, понимаешь? Обычный детский интерес.. — Фэнг мысленно обозвал себя всеми дерьмовыми словами за то, что когда-то называл Эдгара девчонкой. Теперь ему стало ясно, почему тот так взъелся тогда.. — Я, наверное, больше для привлечения внимания убежал тогда в ванную и сделал пару первых порезов, потому что после этого специально ходил лишь в футболках и нарочно почти пихал родителям в лицо эти шрамы. Но ни один из них даже не сказал ничего. Но знаешь, когда это желание показать им, что я тут самый бедный, меня нужно пожалеть, спало, я забыл о лезвии. Понял, что это ненормально и попрятал все ножи и лезвия. А потом ещё и получил за то, что навёл на кухне невесть что. — Эдгар дрогнул, когда его руки коснулась чужая. Фэнг пытался успокоить. — Следующий раз, когда я снова вернулся к лезвию, произошёл в четырнадцать. Да, держался два года. В тот день я впервые подрался. Не помню даже, из-за чего была перепалка, но отхватил я знатно, потому что соперник не по зубам был. Помню только, как мать, смиряя взглядом, говорила, что я никчёмный, раз не смог дать отпор, и знала бы, что такой сын вырастет, сделала бы аборт. Ну и, думаю, ты понимаешь, что я сорвался, снова хватаясь за лезвие. Матери после того случая стало плевать на меня с высокой колокольни, она игнорировала мое присутствие в их с отцом жизни. Так до сих пор, кстати. Для них я как позор, ха-ха, — снова невесело усмехается, а Фэнг не выдерживает и обнимает это натерпевшееся хуйни чудо. Он боялся лишний раз вздохнуть, слушая рассказ о жизни. Он, конечно, слышал о том, что бывают такие «родители», но не думал, что именно этому парню, заслуживающему весь мир, достанутся такие. Фэнг готов разреветься от несправедливости и, если бы была возможность, он бы не думая согласился поменяться жизнями. Только чтобы у принцессы всё было хорошо..       — С того дня я в каждую ссору с родителями бежал в ванную. Это стало привычкой, которая успокаивала эмоции и помогала приходить в себя. — заканчивает Эд, повисая безвольной куклой на чужом плече. Он морально истощен. Наконец-то он смог впустить кого-то в свой мир. Эдгар надеется, что теперь всё будет в порядке..

А Фэнг ему это обещает.