I met an angel with clipped wings

      Время уже давно перевалило за восемь вечера. В окно бились огромные хлопья снега, препятствуя видимости, что делало ситуацию ещё хуже. Эдгар нервно стучал пальцами по деревянной поверхности стола и, подперев щеку рукой, вслушивался в тишину, пытаясь уловить хоть какие-то намеки на шаги возле входной двери. Фэнг задерживается. Уже как два блядских часа. Не то, чтобы до этого дня он никогда не задерживался, но сегодня бил рекорды. Эдгар, кажется, уже завалил того сообщениями, но ответа не было ни на одно, что очень странно. В любые другие случаи Фэнг, даже если был завален делами на работе, присылал ему хотя бы точку, мол, я здесь, живой, но у меня пиздец. Эдгар волнуется. Он даже не скрывает и с лёгкостью признаёт, что это чувство — переживать за кого-то — стало для него чем-то обычным и нормальным. Не без помощи самого Фэнга, конечно. Эдгар от волнения кусает губы слишком сильно, оставляя неприятно щиплющие ранки. В голове была целая куча мыслей, и каждая начиналась на «а если…». Быть может, его парню стало плохо по пути домой, и сейчас он безвольно распластался где-то в сугробах, рискуя замерзнуть до смерти? Хоть Фэнг и на здоровье никогда не жаловался, но жизнь ведь непредсказуема. Быть может, его парень попал под машину, получив серьёзные травмы, и сейчас лежит на больничной койке, если не на операционном столе? Блять, да мало ли что могло произойти, а он бездействует, прожигая взглядом коридор! Сердце начало бешено колотиться от накатившей паники. Эдгар встаёт из-за стола так резко, что стул едва ли не завалился с грохотом на пол. Не глядя натягивает пуховик и ботинки. Пока возится с дверным звонком находит нужный контакт, который всё так же подписан «Любимый Придурок» и жмёт кнопку вызова. Противные гудки. Противный подъездный холод. Эдгар ждёт до последнего, не сбрасывает, пока оператор любезно не сообщит о том, что абонент не отвечает. Спасибо, а он, блять, сам не заметил. На улице глаза просто разбегались, не зная, куда стоит отправиться в первую очередь. До чего же дерьмовая ситуация!       — Сука, хорошенько врежу, когда найду, — клянётся Эдгар сам себе и поворачивает в ту сторону, откуда обычно приходит Фэнг после работы.       Эд старается всматриваться в каждый сугроб, в каждую подворотню и в каждое лицо прохожего. Со стороны он наверняка выглядит странно, постоянно останавливаясь и разглядывая переулки, но кому же в подобных моментах будет это важно? Эдгар снова звонит и снова получает прекрасное ничего. Руки потрясывает. От холода и с каждым разом всё сильнее накатывающей паники. Мороз колит щёки, не прикрытые шарфом, а скатывающиеся по ним слезинки не доходят даже до уровня губ, превращаясь в льдинки и застывая прямо на коже. Но ненадолго. Они высыхают. Телефон, крепко сжатый трясущейся рукой, оживает и вибрирует, оповещая о входящем звонке. Высветившаяся надпись вырывает облегчённый вдох. Эдгар надеется, что звонит именно он, а не нашедший заледеневшее тело в сугробах прохожий, или не врач, сообщая о ужасных последствиях.       — Котёнок, ты где? — слышится слишком обыденно на том конце, словно всё нормально и ничего не произошло.       — Это ты, блять, где находишься? — голос срывается с тихого на громкий.       — Дома, только что пришёл. Эй, в чём дело? Ты куда подевался на ночь глядя?       — Ненавижу тебя, идиот, — ноги подкосились, рискуя не выдержать и свалиться прямо в снег. Эдгар слишком зол. Он тут в истерике бегает по улицам, а этот придурок спокойно спрашивает в чём дело.       — Не понял. Что не так? Ты где?       — Иду бить тебе по лицу. — Эд действительно разворачивается и идёт обратно. Теперь снежные хлопья падали прямо на лицо.       — Я не понимаю за что, но тебя встретить? — Эдгар на это усмехается. Фэнг не меняется. Идёт навстречу даже зная, что рискует получить в лицо.       — Да, я к дому подхожу.       Эдгар бесится из-за этих снежинок, нагло пытающихся попасть то в глаз, то в нос. Опускать голову нельзя – риск врезаться в кого-то или что-то. Так и идёт, недовольно сопя и щуря глаза. Было пиздец как холодно! Возможно, это из-за того, что он выбежал в домашних спортивках и футболке, а один только пуховик попросту не справлялся с тем, чтобы обеспечить нормальное тепло. Ну ничего-ничего, если Эдгар свалится с простудой – виноват будет только Фэнг. Лечить его будет тоже он. И брать ему отгулы с работы тоже будет именно он.       — С ума сошёл? — слышится где-то впереди, и в эту же секунду Эда обвивают руками. Сразу же хочется прижаться ближе, в надежде согреться. — Ты чего в домашнем по улице зимой шастаешь? Так ещё и почти ночью!       — Где ты был? — Эдгар игнорирует нравоучения Фэнга и отстраняется, заглядывая тому в лицо. В отличии от него этот придурок одет тепло: и шарф, и варежки, и тёплая шапка при нём. Только вот совести нихуя нет!       — На работе завал полный, котёнок, я же писал тебе, — Фэнг стягивает с себя варежки и самостоятельно натягивает их на краснющие из-за холода руки Эдгара. Тот не сопротивляется. Он слишком зол, чтобы обращать внимание на такие вещи.       — Кому ты там, блять, писал? Ты на два часа пропал отовсюду, трубки не берёшь, в смс-ках тоже тишина!       — В смысле? Я же вот недавно писал тебе! — Эдгар на это вытягивает из кармана свой телефон, стягивает одну перчатку(только сейчас замечает их на своих руках) и открывает нужный диалог, в котором нихуя ничего нового нет, протягивает телефон Фэнгу, мол, посмотри, полюбуйся. — Не понял, почему не пришло?       — Не ко мне вопросы, — Эд убирает телефон обратно в карман и отворачивает голову в сторону. Он обижен. Понимает, что его парень не виноват в том, что телефон дал сбой и ничего не отправил, но тем не менее.. Он ведь переживал. Поплёлся бездумно в лютый мороз и позднее время, чтобы отыскать его. Абсурд.       — Извини, принцесса, — на этот раз Фэнг стягивает с себя шарф и укутывает им промерзающего Эдгара. Он действительно не знал, что сообщения не отправлялись. Не видел даже, как принцесса звонит. Только вернувшись домой он обнаружил кучу пропущенных и отсутствие его парня дома.       — Прекрати раздеваться! Сам ведь заболеешь, а мне потом бегать по аптекам!       Фэнг устало улыбается и прикасается ладонями к чужим раскрасневшимся щекам. Пару секунд просто любуется до безумия любимым лицом, а затем сокращает ненужное между ними расстояние и чмокает несколько раз в чуть посиневшие из-за холода покусанные губы. Ему совсем неважно, что вокруг них, между прочим, хоть и редко, но ходят люди. Он слишком соскучился. По их дому, по этому угрюмому личику, по этим губам и по самому парню. Фэнг завидует Эдгару в том, что тот, в отличии от него, спокойно работает по сменам в сувенирном магазине, а вот Фэнг вынужден таскаться по офису с уймой бумаг, ради сохранения компании. Он, на самом деле, был очень удивлён, когда отец, от которого не было никаких известий, кажется, больше пяти лет, вдруг звонит и заявляет, что теперь Фэнг может унаследовать его компанию. Признаться, ему этого не хочется. Душа совсем не лежит к этим суетливым офисным дням. Он, сколько себя помнит, всегда хотел показать себя. Свои умения. Больше всего ему нравилось актерское мастерство. Его глаза горели яркими звездочками, когда он смотрел любимые фильмы и мечтал когда-то сняться в подобном. Но.. блядское «но». Сколько раз уже была сказана эта фраза за всю их историю? Наверняка достаточно.       — Прекрати, — Эдгар наконец отстраняется, и Фэнг только сейчас понял, что совсем не заметил, как начал углублять поцелуй. — Нельзя целоваться на морозе, ты знаешь? Иначе губы могут обветриться!       — Да мне как-то… — Фэнг глупо лыбится, собираясь сказать что-то из ряда: «целоваться мы будем сейчас, а всё остальное будет уже потом!», но его отвлекает непонятный звук, который донёсся где-то внизу, возле их ботинок.       Оба синхронно опускают голову и замечают пушистого рыжего котёнка, который тёрся об их ноги и тихо урчал. Замёрз. Фэнг садится на корточки и берёт пушистика на руки, начиная гладить за ушком. Котёнок каждый раз жался к его руке и не переставал трястись. На шее у рыжего не было ошейника, поэтому можно предположить, что он уличный, но шерсть была вполне ухожена. Грязновата, конечно, но только и всего. У Фэнга сжимается сердце, когда он наблюдает за тем, как котёнок жмётся к нему, надеясь получить ласку и тепло. Он безумно зол на тех, кто вот так поступает – сначала заводит животное, а потом, как игрушку, выставляет за дверь, оставляя беспомощное существо на попечение самому себе. Тем более в такой мороз..       — Эд, — Фэнг поднимает голову и рукой манит спуститься к нему. Эдгар что-то недовольно бубнит, но всё же присаживается рядом на корточки. — Погладь.       — Ты в своём уме? А если укусит? — Эдгар цокает, замечая на себе недовольный взгляд Фэнга, в котором так и читается: «стал бы он так жаться к моей руке, если собирается укусить?», парень всё-таки неуверенно тянет руку и проводит по спинке котёнка, который после этого довольно промурчал и начал тыкаться уже в его руку.       — Ты ему понравился, — Фэнг говорит это почему-то шёпотом и не сводит глаз с умиротворённого лица Эдгара, которому котёнок тоже, кажется, пришёлся по душе.       Так они и сидели посреди дорожки, которую освещали тусклые уличные фонари, жутко замёрзшие и постоянно морщились от снежинок на лице, параллельно грея рыжего на коленях. Почему-то обоим казалось, что именно такой должна быть их жизнь — они вдвоём и рыжий кот. Казалось, будто теперь их недо-семья наконец-то стала полноценной. Они никогда не задумывались над тем, чтобы завести какое-то домашнее животное, а может стоило бы? Быть может, этот котёнок выбрал их сам, потому что он – часть судьбы этих двоих?       — Думаю, нам пора домой, — Фэнг, хоть и не хочет, но прерывает идиллию, замечая трясущиеся от холода губы Эдгара.       — А он? — Эд опускает голову к котёнку. Не то, чтобы ему хотелось прибавлять себе новых забот, но он просто не мог. В груди кололо от одной мысли о том, что когда они уйдут домой, котёнок снова останется один среди заснеженных улиц.       — Хочешь приютить? — Фэнг снова улыбается, будто только и ждал от Эдгара такого вопроса. Принцесса на это слабо кивает и сильнее обвивает пушистика руками. — Ну вот, Рыжий, теперь у тебя есть мамочка и папочка, — Фэнг чешет котёнка за ушком и хихикает, смотря на недовольное лицо напротив.                         ***       Эдгар от Рыжего не отлипает. Гладит, играет и даже целовал пару раз. Зато Фэнг негодует: во-первых, во время того, как они вдвоём пытались искупать нового члена семьи, он получил лапой по лицу, а во-вторых, сейчас, вместо того, чтобы лежать на мягкой постели и бессовестно лапать Эдгара, он стоит в довольно большой очереди круглосуточного магазина. Да, его отправили в магазин «за всякими кошачьими штучками», как выразился Эд. Он безумно устал и хочет уже быстрее лечь, но чего не сделаешь ради семьи? Он вспоминает, как около пяти минут не мог выбрать между зелёной кошачьей миской и синей, а потом просто взял наугад, ведь цвет, наверное, не важен, верно? Улыбка сама собой появляется на лице. Всё остальное, включая корм, он уже взял. Это всё так по-семейному. Эдгар будет доволен.       Фэнг возвращается домой только спустя примерно два часа. Уставший, с краснющими щеками и двумя огромными пакетами.              — Извини, что пришлось таскаться по городу в такой поздний час, так ещё и после тяжелого рабочего дня, — Эд распределяет помытую после ужина посуду по полкам и косо поглядывает на довольного после трапезы Фэнга.       — Ради тебя – хоть на край света посреди ночи.       Эдгар ничего не отвечает. Он смущён. Они вместе уже два года, а он всё никак не может привыкнуть к подобным фразам. Каждый раз вгоняют в краску так, словно это впервые. Наверное, дело в том, что Эд знал, что это правда. Фэнг действительно готов был сорваться куда угодно даже посреди ночи, если Эдгару что-то понадобится. Знал, но никогда не использовал на практике. А зачем? Он ведь не садист какой-то... Парень дрогнет, когда ощущает на своей талии чужие руки, которые плавными движениями забрались под футболку, оглаживая впалый живот. На затылке чувствовалось горячее рваное дыхание, из-за чего по телу невольно ползли мурашки.       — Та-ак, — тянет Эд, увиливая из объятий, — у нас, между прочим, ребёнок в комнате, ты что творишь? — упирается руками в бока и с наигранно недовольным выражением лица кивает на играющего с какой-то игрушечной мышкой под столом Рыжего.       — Не понял, — Фэнг как-то растерянно смотрит на довольно улыбающегося Эдгара. Ему впервые отказали! Так ещё и с такой тупой отмазкой! Как будто котёнок понимает, чем они будут заниматься..       Фэнг, уже лёжа в постели, целует сначала бледные костяшки принцессы, а потом переходит на пальцы, особое внимание уделяя безымянному, на котором еле заметно поблескивало кольцо. То самое. Эдгар устало улыбается и, уткнувшись носом в чужую шею, желает спокойной ночи. Фэнг желает того же, обвивая прижавшегося к нему парня руками и слушает сначала довольное мурлыканье, доносящееся с конца кровати, в районе их ног, а затем и приглушённое сопение, щекочущее его шею…