Гранатовый браслет

      Весь оставшийся день Гигонна ходил расслабленным, улыбался, и даже смеялся, хотя последние дни ходил мрачным, как туча в начале ноября.       — Чего такой довольный? — Кентен зашёл вечером в номер, в котором в приставку играл Гигонна и Жаклен.       — Я? Дак тебя увидел, — Эмильен подмигнул, посмотрев на биатлониста, который снимал тренировочную куртку у входа.       — Да не ты! — Кентен бросил в Жаклена своей толстовкой.       — Я? — подал годовом Гигонна. — Да не довольный я!       — Ну да, это точно! — Кентен подешел к мужчинам, наблюдая, как они играют в футбол. — Кто за кого?       — Я за Сборную Франции, а он за… — Жаклен повернулся к Фийону-Майе, улыбаясь.       — Да! — Гигонна подпрыгнул с кровати. — Три-три!       — Я отвелкся! — возмутился Жаклен, возвращаясь в игру.       — Норвегия победитель! — воскликнул Гигонна подскакивая на месте, наблюдая за тем, как появляется статистика матча.       — Не ляпни это при тренерах, — Кентен расхохотался и посмотрел на расстроенного Эмиля, — ну прости меня, ладно? Мне очень жаль.       — Всю неделю будешь носить мне кофе в постель! — Жаклен посмотрел в карие глаза.       — Не настолько жаль, — Кентен зашёл в ванную, закрыв за собой дверь.       — Мда уж, — Жаклен растянулся на кровати.       — До сих пор удивлен, как вы вместе уживаетесь, — Гигонна отложил джойстик на тумбочку.       — С трудом, — Эмильен улыбнулся, — но мне нравится. А как ты? Подружился с Эриком? Он вроде неплохой парень?       Он вроде неплохой парень.       Гигонна вспомнил добродушную улыбку, заливистый смех и карие глаза, что смотрели буквально в душу.       Он вроде неплохой парень.       — Ты прав, он… Нормальный.       — Нормальный? Вы на Олимпиаде влоги снимали, я думал вы уже тогда подружились? Разве нет?       — Мы? — Гигонна был в ступоре.       — Ну… Да? Разве нет?       — Ну мы просто… Общались по делам и… И… — Гигонна почувствовал, что краснеет.       — Бог ты мой, ты сейчас взорвешься, ты чего так покраснел?       Гигонна закрыл глаза.       Серебро. То, которые он ждал всю свою карьеру. Олимпийское серебро.       В голове был сумбур не только от победы, но и от выпитого алкоголя. Гигонна вернулся в номер, заметив что кто-то лежит на его кровати. Подумав, что это Жаклен, Гигонна прыгнул на кровать, обнимая сокомандника руками, но выталкивая ногами на пол.       — Ну же, Жаклен, вали давай в свой номер!       На мужчину развернулся молодой человек и Гигонна приоткрыл рот от удивления. Рядом лежал Эрик Перро.       Девятнадцатилетний, некогда бывший юниор, от которого пахло шоколадом и мятой.       — Ты что тут делаешь?!       — В двух номерах было очень… Шумно и я пришел сюда. — парень улыбнулся, прости, я уже ухожу, — парень попытался встать с места, но сильная рука не позволила ему это сделать.       Гигонна приблизил свое лицо к лицу молодого парня и выдохнул:       — Можно тебя поцеловать?       — Ты пьян? — Эрик поморщился.       — Нет, — Гигонна улыбнулся, проводя пальцем по гладкой щеке. — Почему ты не разрешаешь себя поцеловать?       — Потому что ты пьян, отпусти меня пожалуйста, — Эрик начал осматриваться по сторонам.       — Прости, — мужчина ослабил хватку и Эрик начал собирать свои вещи, надевая толстовку, и на ходу засовывая ноги в кроссовки.       — Слушай, Перро, давай сделаем вид, что ничего не было? — Гигонна посмотрел на парня, который стоял в проходе.       — Ничего и не было, — сухо ответил Перро, уходя, хлопнув напоследок дверью.       Гигонна лег поудобнее на кровать и увидел, что на тумбочке лежит браслет, сплетённый из бисера, который был похож на браслет из сочных семён граната. Гигонна протянул руку и начал рассматривать новую находку. В номере он жил один, а значит, никто кроме Перро его оставить не мог.       Гигонна улыбнулся и спрятал браслет в карман куртки, в которой и остался лежать.       — Антонин, ты уснул что ли? — раздался голос Жаклена.       — А?       — Я говорю, что у тебя телефон звонит!       — А, — Гигонна посомтрел на телефон, пришло уведомление. Эрик Перро отправил очередную публикацию.       — Это оповещение.       — Давай, топай, мы с Кентеном будем делать лапшу, приходите на ужин.       — Приходите?       — Ну с Эриком, — Эмильен ставил телефон на зарядку, — мы напишем.

***

      Гигонна неуверенно топтался у собственного же номера, но спустя примерно минуту колебаний все же зашёл внутрь. Эрик лежал в кровати и делала что-то руками.       — Ой, я думал ты к Эмильену пошел, — парень быстро засобирался, пытаясь спрятать, что он только что делал, — не знал, что ты так быстро вернешься.       — Что ты делаешь? — Гигонна подошёл ближе.       — Я, ой, — из рук рассыпалось все содержимое коробки, которую так старательно прятал Эрик. По полу заскокали маленькие бусины и бисер разных цветов.       — Что это?       — Это я… — парень развернулся к Гигонне, — Ну я… Делаю всякие… Поделки… Это вроде как мое… Хобби! Да!       — Держишь это в секрете?       — Да, вроде как… Парням не свойственно таким заниматься.       — Я не знал, что ты плетешь всякие… Вещи, — Гигонна смотрел в карие глаза.       — Да.       Гигонна попытался теперь отвести взгляд, вспоминая, что нашел изделие из бисера в Олимпийской деревне, после того, как пытался будучи пьяным, поцеловать Эрика, который, очевидно, этого не хотел. Хоть Гигонна и сказал самому себе, что забыл об этом, каждую ночь перед сном он ненавидел себя за то, что посмел предложить поцеловаться совсем ещё молодому мальчишке, который приехал на свою первую Олимпиаду.       — Эй, ты что-то завис? — Эрик внимательно посмотрел на мужчину.       — Да просто я… Кентен и Эмильен позвали нас на ужин… Но сказали, что напишут, когда все приготовят, — отстраненно произнес Антонин, рассматривая рассыпавшиеся бисер на полу.       — Может, прогуляемся немного? — предложил Эрик. — А потом поужинаем у ребят и соберём бисер?       — Соберём? — Гигонна ухмыльнулся. — Ты хотел сказать «соберёшь»!       — Это ты меня напугал! — завощмущался парень.       — Ох, ну прости, что зашёл в собственную комнату, не постучавшись! — Гигонна закатил глаза.       — Ладно, извинения принимаются! — Эрик улыбался.       — Мелкий засранец!       После прогулки, где они в очередной раз обсудили все, что только могли бы обсудить новоиспечённые приятели оказались в номере Эмильена и Кентена, те приготовили пасту с морепродуктами.       — Мм, — Эмильен застонал от удовольствия, — как же это потрясающе! Очень вкусно! Я гений.       — Господи, — Кентен закатил глаза и развернулся к Гигонне, — мы… Спросили у тренера, можно ли нам выпить вина… И он сказал, что можно, поэтому…       Кентен поднялся с кровати за которой сидел, и полез в прикроватную тумбочку, доставая бутылку вина.       — Все будут?       — Я не… Не буду, — едва не заикаясь произнес Гигонна.       — Почему? — удивился Эмильен. — Ты же вроде любишь красное вино? Давай! Тренер дал добро!       — Нет, я…       — Поздно, — Кентен уже разливал бутылку по бокалам, с которых они пили чай раньше.       — Ну, за то что мы все здесь оказались! — Эмильен улыбнулся и все приступили к еде и вину, которое отлично вписалось в этот вечер. Спустя третий глоток Гигонна почувствовал, что хмелеет. Голова начала приятно кружиться, а кончики пальцев гореть. Беседа, как казалось Антонину, длилась долго. Только когда захотелось спать, они с Эриком вышли из номера ребят и направились в свой. Выпили они не так много, поэтому шли вполне уверенной походкой по коридору. Молча. Гигонна думал о том, что сегодня один из самых лучших дней за все время после Олимпийских игр, а Эрик… А Гигонна не знал, о чем в тот момент думал Эрик.       Зайдя в номер, Перро вздохнул:       — О нет, я не хочу это собирать!       — Завтра соберём, — Гигонна начал снимать с себя свитер с джинсами.       — Соберём? — Эрик сел на свою кровать, тоже снимая одежду.       — Точно, соберёшь, спасибо, что напомнил, — Гигонна укрылся одеялом, понимая, что глаза закрываются сами собой.       — Эрик, спишь?       — Нет. Повисло молчание.       — Я хочу спросить тебя кое-что… — Гигонна закрыл глаза, начиная краснеть, хотя в темноте этого, конечно, увидеть было нельзя.       — В Олимпийской деревне, тогда, когда я… — начал Гигонна.       — Не надо. Не хочу говорить об этом. Гигонна кивнул.       — Прости меня, — шепнул Антонин, ощущая, что сердце снова предальски стучит так громко, что собственных слов не слышно.       — Я не сержусь на тебя. Ты был счастлив. И пьян. И от того тебе хотелось кого-нибудь поцеловать, — Гигонна услышал в этих словах улыбку, Эрик сейчас и правда слегка улыбался, — когда человек счастлив и на него действует алкоголь, то он всегда хочет кого-нибудь поцеловать.       — А ты сейчас тоже…       Гигонна нервно сглотнул:       — Ты сейчас тоже хочешь кого-то поцеловать?       В номере снова повисла тишина, слышно было только ровное дыхание двух человек.       — Спокойной ночи, Эрик. — Гигонна отвернулся к стене.       — Спокойной, — ответил Перро, отворачиваясь к своей стенке.       Гигонна закрыл глаза и спустя примерно десять сердечных ударов провалился в сон, так и не узнав, что этой звёздной ночью, в комнате, усыпанной бисером прозвучало грустное и хрупкое «Да».