Вечное Путешествие. Книга 1

Они падали не слишком долго, и Эрику всё больше волновало не когда появится дно, а чем оно будет. Ни прошлое, ни мысли о будущем не существовали в этот момент, и только отчаянные крики Готинейры и сумасшедший ритм сердца Эрики говорили о том, что они ещё живы. Но эти секунды тянулись вечно, и каждой казалось, что она давно умерла, и видит лишь посмертную память, заклинившую до бесконечности. Но вскоре тёмный тоннель сменился на бескрайнюю пещеру с ничтожно слабым синеватым освещением. Внизу оказалось подземное озеро, куда Эрика с Готинейрой, влетев на полной скорости, рухнули с гигантской высоты, очень удачно войдя в воду, потому что вовремя сообразили, не смотря на панику. Они смогли извернуться при падении так, чтобы погрузиться в озеро подобно стреле, пуле, и не разбились о поверхность. Окружающее сразу замолчало, переменившись на глухоту подводного пространства. Эрика настолько сильно испугалась собственных мыслей о скорой смерти, что внутри у неё всё зажгло от кошмарного озноба из-за сумасшедшей порции адреналина. Она страшилась неизведанности сего подземного озера: огромной глубины и его тайн, где могут лежать как просто камни, так и тысячи черепов таких же неудачных путешественников. Или, может, здесь обитают невиданные древние твари, готовые в любой миг перекусить заблудших гостей пополам, оставив захлёбываться и умирать в агонии. Мысли сами лезли в голову, став таким стимулом отсюда выбраться, что Эрика, в страхе позабыв о Готинейре, рванула, яро гребя руками, к берегу. Ей сложно было унять панику, и она даже не вспомнила, как ей удалось это сделать. Что-то щёлкнуло внутри от промелькнувшей мысли, от кадров памяти пройденных вагонов с этой девушкой. — Готи! — закричала Эрика изо всех сил, придя в себя. Ответа не последовало, и только барахтанья раздавались неподалёку. — Эрика! — вдруг всё же закричала Готинейра в ответ, чуть не захлёбываясь. Эрика рванула к ней так быстро, как только могла, плывя кролем, гребя попеременно то правой, то левой рукой. И вот одна из них ударилась аккурат о плечо девушки. Эрика так нёслась к ней, даже не обращая внимания на время и не заметив, как уже оказалась рядом. Развернулась к ней спиной, чтоб Готинейра могла ухватиться за неё, и, дождавшись этого, Эрика поплыла в сторону предполагаемого берега. Почти в кромешной тьме ничего не видно, и слабое синеватое свечение из неизвестного источника только самую малость давало разглядеть очертания сталагмитов впереди. Через определённое расстояние Эрика уже ощутила под собой мелководье и остановилась, упёрлась руками в дно. Готинейра быстро слезла с её спины, прыгнув в воду, и, с трудом переставляя ноги, вышла на берег, а следом за ней и Эрика. Стоило обеим оказаться на суше, как мокрая одежда нагло прилипла к телу, создав дискомфорт и стеснив движения. Страшным было то, что Хаос не упомянул об этих местах, как и о том, каким образом из них выбираться. Очень темно, почти ничего не видно. — Проклятое место! Проклятая вода! Платье! Лицо! Всё намокло! — ругалась Готинейра, стиснув зубы и сжав кулаки. — Этого не должно было быть! Почему он не сказал про эту чёртову пещеру?! Ничего опасного, Готи, ничего опасного, я контролирую разум! А это что тогда только что было?! Эрика после заплыва с Готинейрой на плечах запыхалась, у неё сейчас не было сил на такую же бурную реакцию. — Погоди, успокойся. — тяжело дыша, говорила Эрика, пытаясь достучаться до девушки, которая, казалось, вообще не слышала слов своей спутницы. — А что успокоиться, Эрика? Ты сама-то спокойна, вот только правда? Мы чёрт знает где! — Мы сами пошли на это, забыла? Теперь уж поздно плакаться. Толку от этого? Да, всё вообще пошло не так, как мы думали. Но какой смысл истерить? Это нам точно не поможет. — Эрика была возмущена не меньше Готинейры, но ссора в самый разгар событий ей точно была не нужна. — Ага, прекрасно, — фыркнула Готинейра. — А ну прекрати. — Эрику раздражало её поведение и то, что деморализация только больше ухудшит положение. — Мне тоже это не в радость! Я тоже хочу выбраться отсюда и закончить всё это. Если и дальше будешь только истерить, то точно сдохнем здесь. — Ах, значит, я только истерю? — Готинейра всплеснула руками в возмущении. — Нет, не только… в смысле, сейчас не надо этого делать! — Истерю, да? — Готинейра, казалось, не слушала Эрику. — А помочь тебе пройти через все те вагоны кто помог? Да и вообще, кто тебе помог бы, если не я? И кто только что меня носом тыкал в грязь? — Готи, я просто хотела, чтоб ты успокоилась! Мне незачем оскорблять тебя. Я не думаю о тебе плохо, у меня вырвалось, потому что эта паника сделает только хуже. Готинейра, стоя во тьме, начала выжимать волосы. Слова Эрики она услышала, даже поубавила свой пыл, но не успокоилась окончательно. — Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, — пищала Готинейра. — Ну почему Хаос не упомянул об этих пещерах? — Сначала она была готова взорваться от злости, но быстро поникла, словно её разум пронзило осознание полной беспомощности перед ситуацией. — Хорошо, — тихо и подавленно сказала она. — Веди. Я всё равно бесполезна… — И Готинейра опустила руки и понурила голову. — Нет, нет, не говори так, это же не правда. Ты очень мне помогла. — Эрика прекрасно понимала её чувства. Впервые встретиться с подобным, до этого чуть ли не всю жизнь тихо и мирно прожив в уютном доме. — Тише, Готи. Иди ко мне. — Эрика нежно обняла девушку, прижала к себе и начала чуть покачиваться в стороны. — Ты невероятно мне помогла. Без тебя бы я ничего не сделала. Сдохла бы тут, сгинула бы на этом Поезде. Но ты показала путь, смогла провести меня по нему. Успокоила, когда мне было плохо, и выслушала мои мысли… которые так терзали меня. Как же я могу не ценить тебя за всё это? Готинейра медленно подняла голову, проводя носом между грудей Эрики, и посмотрела на ту жалобно. — Прости, — выдавила из себя Готинейра, пытаясь выровнять дыхание. — Я… я реально так испугалась всего этого. И сейчас всё ещё страшно. А вдруг Хаос ошибся? И мы тут умрём? Вдруг нас просто сожрут? — Никто нас не сожрёт. Пусть только попробуют. Я им не позволю. Если уж придётся сражаться за жизнь, то я защищу нас обоих. — Неужели ты такая смелая? — Не знаю. Мне тоже страшно. Но я не готова умирать. Сейчас не готова. И тебе не позволю. Готинейра слабо улыбнулась, закрыла глаза и прижалась к груди Эрики. — Нам нужно найти отсюда выход, — твёрдо заключила Эрика, пытаясь осмотреться, но почти кромешная тьма не позволяла этого сделать. — Да, ты права. Они обе опустили руки и разорвали объятия, отойдя друг от друга. Эрика глянула вдаль, где у берега подземного озера что-то слабо мерцало, освещая воду голубоватыми тонами. — Свет, слабый, синий, откуда он исходит? Что же там? — Не знаю, — помотала головой Готинейра. — Нужно проверить. Может сможем этот свет использовать. Аккуратно, выставив руки вперёд, Эрика начала медленно продвигаться к источнику света, что был вдалеке, и постоянно наталкивалась на толстые сталагмиты, растущие из каменной земли. Готинейра плелась позади, осторожно переставляя ноги. Царила сплошная тишина, в чьих объятиях только изредка падали капли с потолка, эхом отдаваясь по всей пещере. Озеро рядом было спокойное, но уж очень пугающее и явно таящее в себе много секретов. Тепло. Воздух чересчур нагретый, но редкие порывы прохладного ветерка, словно манна небесная, приятно охлаждали лицо. Путь вдоль берега оказался не особо сложен. Разве что темень была помехой. То Эрика вечно наступала в лужи, то Готинейра спотыкалась об торчащие камни. — Что же там, наверху, пошло не так, — шептала Готинейра. — Не должно быть такого. Не должно. Ты слышала тот голос? Его призыв? Почему всё рушилось… — Не знаю, Готи. Не знаю, — тихо отвечала Эрика, прислушиваясь к любому звуку. Шаг за шагом они продвигались к цели, и вскоре источник свечения стал совсем близко. Удивительно, но свет излучался здоровенными грибами, сбившимися в плотные кучки. Эрика дотронулась до одного из грибов. Он оказался мягкий, как мармелад, только слегка скользкий. Эрика выворотила его, разломав ножку, из которой сразу вытекло немного биолюминесцентной жидкости, что успела брызнуть в стороны и запачкала девушек. — Ну вот, теперь мы сами себе свет. — Эрика попыталась стереть рукой капли светящейся жидкости, но только больше размазала её по одежде. — Эрика, — шепнула Готинейра, наклонившись к спутнице. — Там кто-то есть. — Она руками повернула голову Эрики в сторону противоположного берега, где мелькнули два огонька, задвигались, а затем исчезли. — Ох и не нравится мне это, — тихо ответила Эрика и почувствовала, как по телу пробежала дрожь только от одной мысли, что там могло быть. — Давай поскорее искать выход. После увиденного Эрика подумала, что теперь опасно брать эти грибы в качестве фонарика, который хоть и освещал бы дорогу, но выдавал бы обеих девушек с головой перед возможным существом, которое пряталось где-то во мраке. — А, зараза, — шепнула Эрика, вспомнив, что испачкалась в светящейся жидкости. — Тихо, — пискнула Готинейра. — Там что-то шевелится. — Она присела на корточки и притихла. Неподалёку в темноте послышался шум, потом резко пробежало нечто тощее, похожее на человека. Это было видно по его силуэту. Послышались звуки борьбы, шипения и хрипы, а затем и хруст. Существо, мелькая глазами, стояло сгорбившись и держало в лапе чью-то конечность. Оно, похоже, столкнулось с подобным себе, что спровоцировало бойню насмерть. Толком никаких звуков оно не издавало, только жалко пыталось это сделать, но выходили одни хрипы. Тварь резко дёрнула головой, рванула прочь, волоча за собой тушу, или даже её часть, убитого себе подобного. Теперь Эрике становилось ещё более не по себе от осознания, что тут есть кто-то ещё, и что эти таящиеся твари несут одну лишь смерть. Нервы у обеих девушек дрожали от напряжения, но они, держась за руки, пытались собраться и готовились к возможной битве. Тут Эрика заметила, что существа, пробегая мимо, вовсе не обратили на посторонних ни малейшего внимания. Кажется, они слепы. Это оказалось на пользу Готинейре с Эрикой, и они взяли по грибу, используя их как фонарики, чей свет был кислотным. Создания шныряли в непролазной гуще сталагмитов, что раскинулись по тёмной пещере подобно лесным дебрям. Где-то невысокие, всего метр, а другие достигали своим ростом и шести. Холодные и скользкие. В одном из сталагмитов промелькнуло с застывшей эмоцией отчаяния чьё-то лицо, будто замурованное в недра сталагмита. Либо оно действительно было там, либо фантазия не на шутку разыгралась. Девушки ступали очень осторожно, порой замирая и начиная оглядываться, осматриваясь в поисках жутких созданий, блуждающих где-то совсем поблизости. Сердца у обеих громко бились, по ощущениям ударяясь о рёбра с такой силой, что казалось, будто они, подобно барабанам, привлекают чудовищ. Очередной шаг, очередной метр позади, и вдруг девушки оказались у пустого места, свободного от наростов. Выходить из-за сталагмитов и идти туда они не стали. И правильно сделали, ведь сразу на это место выбежали, мелькая едва видимыми силуэтами, три существа. Двое из них шипели на третьего, а тот пятился назад и, размахивая тощими лапами, не подпускал к себе сородичей. Готинейра, испачканная в светящейся слизи грибов, пряталась за Эрикой. Раздавшийся из мрака звук вынудил тварей замолчать и, сверкая глазами, они повернулись в сторону незваных гостей. Вот теперь обе одевушки испытали ещё больший страх, ощущая, как ноги жаждут побежать изо всех сил и никогда не останавливаться. Чудовища не просто посмотрели в сторону, а сию минуту, как бешеные собаки, рванули сюда, несясь с пугающей быстротой. Готинейра дрожала, а Эрика, пытаясь взять себя в руки, всеми силами сминала страх внутри и, как загнанный в угол зверь, пробуждала в себе ненависть к врагам, чтобы придать себе сил для предстоящей схватки. Худосочные твари стремительно мчались сюда, и одна из них резво прыгнула, после чего отправилась в нокаут, когда Эрика, подгадав момент, изо всех сил двинула ей по морде кулаком. Но другая обошла сзади, вцепилась Эрике когтями в плечи и запрыгнула на спину, а Эрика, не придумав ничего лучше, в ответ повалилась назад, придавив худосочную, но прыткую тварь своим весом. Та, хрипя и шипя, дико дёргалась, с трудом выползла из-под своего врага и бросилась на Готинейру. Но к тому моменту Готинейра успела подобрать с земли камень, которым в яростном испуге двинула по распахнувшейся пасти нападавшего, заставив того повалиться на землю. Третья зверюга, появившись, отпрыгнула подальше, встала на четвереньки и зашипела. Какая же мерзкая: тощая, одна кожа да кости, и бледная, как смерть; зубы подобны акульим; огромные отверстия в местах, где должны быть уши; а глаза, точно полупрозрачные шары, отражали свечение грибов, которые во время битвы улетели подальше и развалились от удара с землёй. Чудовище сменило запугивающее шипение на стрекотание, начало отступать, пятясь. Повсюду раздались хрипы, а следом появились множества пар огоньков, быстро несущихся из тьмы прямо сюда. Их было столь много, что сам воздух задрожал от нескончаемого эха. Оно призвало своих сородичей, и появившиеся полчища бежали сюда. Эрика пыталась придумать хоть какую-то идею спасения. Создания наступали со всех сторон, петляя между сталагмитов. И призвавшая их тварь даже осмелела, начав медленно идти на свою желанную добычу. Девушки уже полагали, что всё закончено и настал конец их пути и им самим, даже не смотря на то, что Хаос говорил, якобы всё это иллюзия… как вдруг оглушительный удар в гонг волной окатил пространство, а свора зверюг недовольно завизжала хриплым тоном, остановившись. Очередная волна прокатилась оглушительным эхом, отчего в головах зазвенело. Даже Готинейра заткнула уши руками не в силах терпеть рокот гонга. После оглушительного звона дюжинами последовали шипения и жуткие вопли, больше похожие на давящие хрипы сорванным голосом. Существо, скалясь, бросилось прочь, а его прибывающие сородичи разом развернулись и рванули назад, убегая куда-то в недра пещеры, залезая в норы. Из тьмы появился яркий огонёк, плывущий по воздуху. — А он и не ждал гостей, — послышался сопящий голос, звучащий, как если бы змея высовывала язык, шипя. Сияние всё приближалось, и стоило ему оказаться совсем рядом, как девушки заметили, что это лампа, а держит её кто-то сгорбившийся, целиком скрытый под мантией. И только спереди через небольшую прорезь капюшона торчала огромная пасть ящерицы, изувеченная шрамами. В другой лапе у него, удерживаемый за верёвку, висел гонг. Глаз у таинственного спасителя видно не было, они сокрыты вместе со всем телом под одеждой. — Ты ещё кто такой?! — оторопела Эрика, всё ещё не отойдя от случившегося, приняв ящерицу за очередного врага. — Не надо бояться, зачем, — процедил спаситель сквозь отбивающие дробь зубы, потому что его голова периодически тряслась так, будто ему дико холодно. — Он не желает вам зла. Он давно не встречал никого здесь, кроме хоуров. — Создание показало высунутой из-под мантии чешуйчатой лапой на ту тварь, которая без сознания валялась рядом. — Он? О ком ты говоришь? Кто не желает зла? — спрашивала Эрика. — О нём. — Ящер ткнул когтистым пальцем себе в нос. — Его зовут Мазава, он живёт здесь всегда. А твой? Насторожившаяся Эрика молчала, предпочтя изучить взглядом огромного, размером с человека, прямоходящего ящера. И когда убедилась, что тот, похоже, не представляет опасности, то ответила: — Эрика… А это Готинейра. — Голос девушки был достаточно напряжён. Из-за её спины выглянула Готинейра, по лицу которой размазалась пудра, и через эту пудру в тусклом свете лампы Мазавы виднелись какие-то чёрные отметины. — О-о-о, но вы так похожи, а называете друг друга по-разному, — произнёс ящер, дрожа своей челюстью и издавая свистящие звуки. — Эм… Это же просто имена, — объяснила Эрика. — О-о-о, правда? Удивительно. Два одинаковых телом и такие разные собой и именем. А вот хоуры все одинаковые во всём, и имена у них вот такие у всех: — Мазава издал раздражающий звук, очень сильно напоминающий шипение тех существ. — Да, вот такие. — Он поднял когтистый палец вверх. — Они очень хорошо слышат, а гонг и эхо пещеры оглушает любого из хоуров. Но и не только… — В каком это смысле? — Помимо них есть другое. Много другого. Но видеть это не стоит. А стоит уходить отсюда, иначе появление Мазавы было зря. — Он указал куда-то в сторону тьмы. — Туда. — И заковылял. Девушки увидели в ящере возможную помощь и не раздумывая направились за ним. Появление этого существа оказалось для них великим спасением как от тварей, так и, возможно, от бесконечных блужданий. — Скажи, — обратилась Эрика к ящеру, поравнявшись с ним, — а где мы находимся? — Сейчас? В местах неприятных. Это недра под Ковалавоном. Они глубокие и протяжённые, таят в себе много бед. — Что ещё за Ковалавон? — поинтересовалась Готинейра, болезненно кашлянув. — Наверху. Большой такой. Целая гора из городов. Даже небеса завидуют его высоте. Древнее место, покинутое после… — Он притих. — После?.. — Не помнит Мазава, не знает, но что-то было. Мазава сам не знает, кто он такой, лишь всегда тут живёт, ест рыбу и читает манускрипты об этом месте, которое мертво. — Значит, Ковалавон. Тот самый замок на поверхности? — Да. Страницы говорят о городе. Он наверху, где Мазава никогда не был. Только видит его останки здесь, в пещерах. — Останки замка? То есть, его рухнувшие части? — Не-е-ет, его древние места. Коридоры, которые под землёй, и они ведут на поверхность. — Значит, мы можем выбраться отсюда обратно наверх? — Глаза Эрики загорелись надеждой. — Наверное. Мазава не знает. Он ходил не так далеко по коридорам, ведь зачем ему отдаляться от дома. В коридорах мало чего интересного, да и огромные они, неприятные. — Послушай, нам нужно добраться до… — Эрика вдруг замолчала, понимая, что не в силах объяснить. Она не знала, как рассказать о поручении Хаоса, о его памяти, которую необходимо найти, убрав с неё возникший барьер. Вряд ли ящер, этот отшельник, живущий здесь, глубоко под землёй, что-то знает о происходящем на поверхности. Хотя странно. Если это разум Хаоса, то и Мазава должен быть его частью. Но почему он ничего не знает о происходящем вокруг? Может быть, он просто часть фантазии? Непонятно. — Слушай, а ты же упомянул о каких-то манускриптах. — Да, они есть. Мазава хранит их в библиотеке. Она здесь, близко, давно ушла под землю. — Он открыл стеклянную дверцу лампы и подкинул в пламя каких-то пушистых комочков, которые достал из-под мантии. Эрику заинтересовал ответ, и даже показалось, что упомянутое место может являться тем самым местом памяти, которое просил найти Хаос; а книги — воспоминаниями. Или же, если это не так, то должна же там быть хоть одна книга, рассказывающая об устройстве замка, и, может быть, о том месте, которое они ищут. Впрочем, Хаос рассказывал о башне. Но вполне возможно, что эта башня могла давно погрузиться под землю, в эти пещеры. — Ты отведёшь нас туда? — спросила Эрика. — Да. — В голосе ящера промелькнула нотка довольства. — Следуйте за Мазавой. Только тихо. Теперь тихо. Он боится, что гонг случайно потревожил чужой сон. Он неуклюже развернулся и заковылял, ведя за собой девушек. *** Они вышли из гигантской пещеры с озером, очутились у обрыва, что оказался краем стены ещё одного подземного образования, но куда более огромного. Отсюда, стоя перед самой пропастью, таящей в себе лишь беспросветную тьму, ничего не было видно, и лишь жуткие завывания разносились где-то в недрах подземных тоннелей. Вскоре все трое уже шли по узкому выступу, буквально вырезанному в отвесной стене. Первым неуклюже волочился ящер, за ним Готинейра, пугливо отвернувшаяся от раскинувшегося вида бескрайней пропасти. А Эрика шла самой последней, слыша, как внизу, на глубине сотни метров, раздаются холодящие кровь вопли, а иногда кошмарные, надрывающиеся крики. И с каждым новым визгом кого-нибудь обязательно пробирала дрожь. Лампа ящера, когда все преодолели достаточное расстояние, идя вдоль стены по выступу, едва осветила исполинских размеров статую, похожую на гуманоида, как если бы её лепили с человека, доведённого до полного истощения. Каменный колосс одиноко стоял на противоположной стороне пропасти, выходя своими пугающими размерами из глубин тьмы, упираясь в потолок, вонзаясь в его поверхность руками, будто поддерживая. — Мазава, а ты уверен, что это реально безопасный путь? — настороженно спросила Эрика, уже заподозрив, что здесь могут обитать какие-нибудь крылатые твари, и с опаской поглядывала на статую, где увидела нечто похожее на свитое из веток гнездо. — Не волнуйся, Эрика, всё хорошо. Мазава не глупый, иначе бы его уже сожра-а-али. — Он опять застучал зубами, засопел и встряхнул чешуёй. Готинейра уже не могла больше слушать пронзительные вопли, расходящиеся эхом откуда-то из глубин пропасти. Каждый новый визг врывался в пространство столь неожиданно, что Готинейру бросало в пот и дрожь. Она жаждала закрыть уши, чтобы больше не слышать всё это, но боялась, что тогда не услышит реально приближающейся опасности. И поэтому терпела, вовсю желая поскорее выбраться отсюда. Мазава то и дело, не останавливаясь, поворачивался, будто что-то проверяя. — Что там? — не выдержала Эрика и обернулась, но ничего не увидела. — Осторожность. — Ящер остановился, развернулся, и, достав из-под мантии бутыль с жидкостью, метнул её в сторону Эрика. Бутыль, пролетев мимо девушки, с дребезгом разбилась о стену. Содержимое мигом разлилось и, соприкоснувшись с воздухом, загорелось синим пламенем, образовавшим огненную стену, за которой, зашумев, принялись прыгать какие-то твари. Всё это время они следовали за незваными гостями, передвигаясь абсолютно бесшумно. — Они появились недавно, следовали за нами, но Мазава хитрее и умней. Он их знает слишком хорошо. Он их слышит. Готинейру и Эрику передернуло от осознания, что всё это время за ними тащились твари, готовые были, тихо напав, загрызть всех троих. — Не бойтесь, Мазава не даст вас в обиду, — сказал ящер, остановившись. — Мы почти пришли. — Он шагнул в сторону и исчез в стене. Эрика вовсе не заметила рядом трещину-проход, который был тщательно замаскирован. Готинейра залезла туда первой, следом за ней Эрика. Пещерный коридор природного происхождения, состоящий из известняка, расширялся по мере продвижения по нему, и в конце концов вывел в один тоннель, диаметром как тоннель метро. Эрика посмотрела сначала налево, потом направо, наблюдая одну и ту же картину: не видно начала и конца этого словно вырытого коридора, тьма по обе стороны, а форма тоннеля почти идеально круглая, будто здесь прошёл огромный бур. — Это же… — Готинейра отреагировала с удивлением. — Что? — Ход, — ответил ящер и, глядя на девушку, подтвердил: — Да, тот самый. — Какой ход? Вы оба о чём? — непонимающе спросила Эрика. — Это ход… похоже, его прорыли малантилы. Похоже. Если верить тому, что я читала. — Что ещё за малантилы? — Эрика с опаской принялась вслушиваться в любую дрожь. — Черви, — ответила Готинейра, слегка скривив лицо от отвращения. — О-о-о, не волнуйся, девочка. В этих тоннелях никого нет. Если они и были тут, то очень давно, — успокоил всех Мазава, заправляя лампу. — Но откуда ты знаешь, — начала Эрика, — что это малантилы? Ты что, читала именно об этом мире? — Не знаю. То, о чём я читала… мир там был другой, не такой разрушенный и мрачный, как этот. Но нигде больше в книгах я не встречала тоннелей именно такого размера. Есть тоннели больше, есть меньше, но их роют существа из других миров. А точно такого размера, как описано в той книге… не помню её названия. Земля под ногами немного задрожала. — Хм. — Ящер задумался. — Опять дрожь. Уже четвёртая за день. Мазава не наблюдал такого много лет. Всегда тихо. Но сегодня всё дрожит. А слух у Мазавы хороший. Он слышит голос, призыв, но непонятный. — Дрожь? Это не эти черви? — Не они. Мазава бы это сразу понял. Мазава знает их звуки, и это не они. Они давно не появлялись. Но голос… Мазава не знает его. Он никогда не звучал. — Да, мы тоже слышали его, прежде чем попасть сюда. Там, наверху, когда мы были в этом, как его… Ковалавоне, то что-то появилось, призывая пробудиться. — Пробудиться? — переспросил Мазава. — Пробудиться… — он произнёс это с особой интонацией. — Лучше поторопимся, друзья. Ящер ускорил шаг, что даже из-под мантии высунулся его чешуйчатый двухметровый хвост. Раздалась очередная дрожь, снова едва различимый голос, идущий из глубин земли. Он напоминал тот самый, который звучал в гигантской цитадели. И вдруг всё вновь затихло. Все трое преодолели остаток пути более не ощутив ни дрожи, ни призыва. Лишь только далёкий рёв, раздавшийся непонятно откуда, но, судя по своей силе, километрах в двадцати от этого места. В конечном итоге сам тоннель резко свернул вниз, обратившись в пропасть, а стены тут содержали в себе множество трещин, путь через одну из которых вывел путников в полуразрушенный зал с колоннами и полированным полом: целиком из чёрного камня с синеватым оттенком и белыми вкраплениями, что придавало месту фантастический, завораживающий вид. Цвета такие сочные и глубокие, что на душе возникало приятное чувство умиротворения, отчуждённости от мыслей, которые казались лишь иллюзией. — Что это за место? — спросила Эрика, озирая потрясающий вид. — Отколовшаяся частица некого мира, — ответил Мазава. — Мир-кузня созданий, что по легендам выковали для себя целую планету. — Отколовшаяся? И что же она здесь делает? — Не знаю, Эрика. Мазава говорит только то, что читал в книгах, которые нашёл здесь. Их продвижение по этому месту напоминало прекрасный сон, уводящий от всех мирских размышлений, будто приближая одновременно к вечной пустоте и безграничному спокойствию. — Не спать! — скомандовал ящер, отчего девушки вздрогнули. — Архитектура того мира известена ещё и тем, что его жители ковали оружия из лунных камней, наполняя всё это грёзами разумных существ. — А? — сонливо выдала Эрика и встряхнула головой, пытаясь не заснуть. — Это позволяло наделить клинок ночной сущностью разумных существ, и тогда оружие оживало при появлении лун, — закончил ящер, выключая лампу, ведь её свет более не требовался, потому что освещения белых вкраплений в камнях было достаточно для обзора. Сам зал оказался не особо большим, имея множество обрушившихся стен и колонн, а в некоторых местах, где его фантастический камень резко сменялся обычным известняком, заканчивался внезапно, будто действительно откололся от основного строения, а ныне просто покоится в недрах земли. Очередная трещина в стене, затем ещё одна, после неё такая же, но больше. В одну из них все трое прошли, оказавшись в пещере поистине огромных размеров. На её территории, покоясь на каменных холмах и в части озера, были разбросаны необычной архитектуры, покрытые мхом, башни неких замков и куски удивительных строений, расколотые и раскрошенные в некоторых местах. Из одного такого остова, не имеющего стены, излучался свет, что даже отсюда виднелось сотни высоченных стеллажей с тысячами книг. — Пришли. — Мазава своеобразно улыбнулся, обнажив зубы. Руины, они же часть библиотеки, располагались в самом конце пещеры на возвышенности, до которой пролегала вытоптанная тропа, а по обе её стороны на протяжении всего пути смиренно стояли части здания и лежали, утопая в воде, куски статуй. Мазава толком не смог объяснить причину, по которой в пещере столь много руин, да и знал он лишь о парочке из них. Часть того мира, в котором жители ковали себе оружие из лун, казалось, постигла та же участь, как и множество других сооружений, которые разбросаны здесь, в недрах под Ковалавоном. — Это словно куски, телепортировавшиеся сюда, — предположила Готинейра, изучая взглядом остовы построек. — Но кто и зачем это сделал? Почему вообще такое произошло? — спрашивала она сама себя. — Тебе знакома архитектура хоть одного из них? — поинтересовалась Эрика. — Нет. Впервые вижу их. Но библиотека… хм… К этому времени они, преодолев тропу, подошли к возвышенности с руинами, в которых валялись книги: одни размокли от сырости, другие проедены наростами грибов, и только треть фолиантов гордо противостояла разрушительному подземному климату. Эта скромная по размерам библиотека — комната, словно вырванная из общей конструкции. — …чем-то напоминает дом дядюшки Хаоса, — договорила Готинейра после короткой паузы. — Что? Хаос? Кто это? — с непониманием спросил ящер. — Эта библиотека здесь уже очень долго. Мазава не умеет читать некоторые книги здесь. Жаль. Мазава был бы рад избавиться от скуки. — Точно, книги, — спохватилась девушка, явно что-то придумав. Лестница из каменных пальцев, отколотых у статуй, позволила подняться к остову. Стоило очутиться там, как Готинейра рысью бросилась к одной из кучке фолиантов, вытаскивая из неё первую попавшуюся книгу, в спешке её открывая. Пробежавшись взглядом, черноволосая, выпустив книгу из руку, метнулась к следующей, проделав те же действия, что и с предыдущей. — Значит… показалось, — объявила она, смотря в пол. — Книги совсем, совсем другие, нежели в библиотеке дядюшки Хаоса. Значит, место просто похожее. Тут и пол такой же, и стеллажи расставлены в том же порядке, что и в доме дядюшки Хаоса. — Может, просто совпадение? — Может быть. — Готинейра продолжала ходить вдоль книг, что-то выискивая взглядом, но, не найдя нужного, успокоилась и подошла обратно к Эрике. Вибрация ударила по ногам, исходя из пола, и очередной голос, таящийся в стенах пещер, заглушённо что-то протянул. — Опять этот голос, — прошептала Эрика. — Слишком уж знакомый… Эй, меня подождите. — Она спохватилась, заметив, что ящер с девушкой пошли дальше. Эрика быстро догнала их. — Вы слышали это? — Слышали, — ответила Готинейра. — Поэтому и нужно поскорее отсюда выбираться. Мне кажется, что этот голос как-то связан с тем, что блокирует разум дядюшки Хаоса. — Откуда такая уверенность? — А я и не говорила, что уверена. Просто интуиция. Вскоре ящер привёл своих гостей к самодельной конструкции, построенной из небольших, как кирпичики, кусков, которые были отколоты от здешних руин. Это оказался принадлежащий Мазаве дом, внутри которого, стоило зайти внутрь, отворив дверь, сделанную из толстенной обложки здоровенной книги, было тепло и сухо. *** Отсутствие окон не позволяя слабому наружному свету пещеры проникать в жилище. Но это компенсировалось светильниками: расставленные повсюду, они излучали голубоватый свет. В одном углу постройки висела на верёвках сушёная рыба и грибы, а под ними железная установка с решёткой, под которой валялась кучка пепла и углей. А на стене полотно, через щели которого прорывался тускловатый свет. — Здесь ничего нет, — шепнула Эрика, пока Мазава доставал из-под мантии баночки, выливая их содержимая в одну большую. — А что должно быть? — поинтересовалась Готинейра, посмотрев на парня. — Я думала, здесь будет память Хаоса. Ну, книги, которые как отдельные воспоминания. Но я ошиблась. Я теперь вообще сомневаюсь, что это его разум. — Как это так? — Готинейра не понимала. — Хаос же сам нас сюда пустил. — Я не про это. Что, если его разум только в определённом месте где-то здесь? А всё окружающее не более, чем отдельный мир, в котором просто есть хранилище с разумом Хаоса. — Что за мысли у тебя такие? — Готинейра скептически ухмыльнулась. — Не говори глупости. Такого быть не может просто физически. Мы точно находимся в голове Хаоса, в проекции его разума. — Может. Но всё же мне кажется, что тут что-то не так. Что это не просто его разум. Что это нечто большее… Нужно поскорее найти память Хаоса и блокирующую воспоминания причину. Он говорил про башню с книгами, так? Та библиотека точно не его память. Думаю, она на поверхности, башня на поверхности, в том замке. Нужно туда как-то вернуться. — Наверху? Да мы даже не знаем её точное местонахождения. Замок же огромен. И я боюсь, как бы снова не произошло чего-то такого, из-за чего мы упали в озеро подземной пещеры. Эрика подошла к ящеру, который рылся в сундуке. — Послушай, Мазава. — Да-а-а? — Острые зубы его пасти обнажились. — Нам нужно попасть наверх, в Ковалавон. — О-о-о, Мазава знает способ. Сейчас. Сейчас, — заговорил он, начав осматриваться, и, махнув хвостом, развернулся, скрывшись за полотном, за которым, по всей видимости, была ещё одна комната. И когда его морда высунулась оттуда, то он прошипел: — Сперва отдохните перед дорогой. — Мазава сдвинул лапой полотно, отворив тем самым комнату. — Неизвестно, сколько путь ваш продлится, но новые силы помогут. — Отдыхать перед дорогой? Разве мы можем устать в проекции чужого разума? — Готинейра ухмыльнулась. — Постой. Ты сама не знаешь, можно ли устать в чужом разуме? — удивилась Эрика такой неосведомлённости. — Эм… нет… точно не знаю, — неуверенно проговорила Готинейра. Эрика покачала головой. — Можно, видимо. Вот почему я чувствую голод и усталость. Видимо, нам реально всё же следует отдохнуть. — Думаешь? — На нас же не давит время. Нам лишь нужно найти то место и избавить его от того, что блокирует память. Да и непонятно, сколько до него добираться. Не хочу остаться без сил в самый важный момент. Вдруг нам придётся убегать от кого-то, а мы даже не сможем этого нормально сделать? — Ну… да. Ты права. — Готинейра кивнула. Помещение, в которое они зашли, было заполнено преимущественно красочными, хоть и очень потрёпанными подушками, тоже явно найденными. Помимо них тут находились узорчатые матрасы и лампа, подвешенная под потолком; и открытый сундук, в котором лежали всякие тряпки. Самодельный стеллаж, сплетённый из каких-то прутьев; и точно такой же низкий столик, а на нём стопка высушенных листьев, маленький черепок, заполненный чёрной жидкости, и много остального. Девушки выпили свежую, вкусную воду, принесённую Мазавой в деревянных стаканах, и легли спать, решившись набраться сил перед дорогой. Есть не стали, ведь помимо противной сушёной рыбы, грибов и жучков больше ничего не оказалось. Хотя Мазава пообещал вернуться к их пробуждению с жаренной рыбой, которую, пока его гости спят, будет ловить, плавая на дне, в пещерном озере, а позже принесёт в своё убежище, разожжёт огонь и приготовит.