Взаперти

Сидя посреди кухонного пола, Маринетт имела довольно хороший вид на всю квартиру, что было полезно. Каждую трещину, каждую щель нужно было постоянно контролировать. Она сидела, подтянув колени к груди, скрестив руки и крепко сжав их. Глаза Маринетт были единственной частью ее лица, которая была видна за коленями, и они быстро мелькали, оглядывая комнату, в которой она была заперта, в течение нескольких дней. В квартире было темно. На потолке не было люстры, а окна были зашторены достаточно, чтобы не проникало солнце. У нее не было возможности определить, день сейчас или ночь, без доступа к телефону или времени. Маринетт отказалась от попыток выяснить это. Она не осмеливалась отодвигать штору, которую накинула на окна и сунула в щели. Что-то будет ждать снаружи. Они все еще ждали ее выхода. Делать было нечего, и Маринетт размышляла, заслужила она это или нет. Чем дольше это продолжалось, тем больше она думала, что это не так. Она и раньше ошибалась, и никогда так сильно, но человек, чей гнев она навлекла на себя, очевидно, мог затевать обиду так же долго, как Маринетт могла сдерживаться, запершись в одной комнате. Маринетт не собиралась этого делать. Алья тоже понимала. Ее подруга уже много лет знала, что Маринетт — это Ледибаг. Но Алья не была тем человеком, которого Маринетт разозлила, позволив той прыгнуть на пути надвигающегося удара акумы, пока она была детрансформирована. Нора была. И Нора была готова пойти на край света, если одна из ее сестер будет ранена. Вдвое больше, если бы она явно находилась под влиянием акумы. Поскольку Бражник все еще обладал волшебным камнем Павлина, он дал ей сентимонстра, чтобы помочь Анаси направить свой гнев на Маринетт. К сожалению, этот сантимонстр оказался буквально гигантской массой пауков. Маринетт всегда думала, что Нора будет из тех, кто просто толкнет и изобьет Маринетт до полусмерти за то, что она позволила Алье пострадать, но что-то изменило ее мнение. И теперь Маринетт оказалась в ловушке, в квартире какого-то бедного, случайного человека, а пауки окружили все помещение, пытаясь найти вход. Анаси, вероятно, думала, что они выкурят Маринетт через несколько часов, проделывая это. Возможно, она не ожидала, что это продлится несколько дней. Маринетт тоже об этом не думала. Она уже давно отправила Тикки за помощью вместе со своими серьгами в надежде, что Алья сможет остановить это, если сама Маринетт не сможет выбраться, но квами еще не вернулись. Во входную дверь снова постучали. Маринетт заткнула уши. Этот стук раздавался каждые несколько часов в течение последних нескольких дней, и каждый раз, когда она его слышала, Маринетт впадала в панику. Это Анаси насмехалась над ней. Она была в этом уверена. Акума хотел, чтобы его впустили внутрь, и в этот момент Маринетт была почти искушена. Что самое худшее могло случиться? Она может просто застрять в паутине и… Стук стал еще громче. Они стучали кулаком в дверь. Маринетт сильнее прижала руки к ушам, чтобы не допустить этого, но ничего не могла сделать. — Маринетт! — Кто-то звал ее по имени по ту сторону двери. Это… был не голос Анаси. — Маринетт, ты там? Ой. Мой. Бог. Это был голос Кота. Маринетт практически всхлипнула, поднялась на ноги и направилась к двери. Она сорвала все, что использовала, чтобы заделать щели между дверью и косяком, открутив замок и засов. Маринетт распахнула дверь, позволив ей врезаться в стену, и как только она убедилась, что там действительно стоит Кот Нуар, Маринетт бросилась ему в объятия, повалив его на землю. Когда она подошла к нему, она уже плакала, и они лежали посреди коридора, а Маринетт цеплялась за грудь Кота. — Боже мой, — всхлипнула Маринетт. — Слава Богу. Слава богу, это ты. Руки Кота крепко обняли ее, но когда Маринетт отстранилась, она увидела замешательство на его лице. — Ты была там все это время? — спросил Кот. — Маринетт, ты пропала несколько дней назад. Маринетт села на землю рядом с ним, позволив своим нервам, наконец, успокоиться и избавиться от чувства возбуждения, которое не прекращалось с тех пор, как Анаси впервые была акуматизирована. — Ты и Ал… Ледибаг позаботились об акуме?» — спросила она, полностью игнорируя его предыдущий вопрос. Она хотела, чтобы ее страхи полностью развеялись, прежде чем что-нибудь еще случится. — Да, — ответил Кот, и Маринетт глубоко вздохнула. — Но Ледибаг не появилась. Рене Руж пришлось вмешаться с «Чудесной» Ледибаг. — О, — сказала Маринетт, пытаясь казаться удивленной. — Ну, что ж. По крайней мере, все кончено. Ее нервный смех, вероятно, не помогал тому факту, что Кот, в данный момент, выглядел очень взволнованным. Он встал на ноги, протягивая ей руку. — Пойдем, — сказал он, наклоняясь, чтобы взять ту за руку, когда она не взяла его. Не потому, что она не хотела, чтобы он помог ей встать, но ее разум был настолько взволнован, что ее реакция запоздала. — Я отнесу тебя домой. Тогда мы сможем поговорить. Кот уже собирался подхватить Маринетт на руки. — Подожди-подожди, — сказала Маринетт, напряженно глядя ему в глаза. — Сколько дней точно прошло? С тех пор, как меня в последний раз видели? Кот глубоко вздохнул, отводя взгляд от нее. — Пять, — сказал он, сквозь стиснутые зубы. — Ты застряла в этой квартире на пять дней. Без дальнейших предисловий Кот взял ее в свои объятия, и Маринетт тут же обвила его шею руками, когда он начал уводить ее из места, в которое она никогда, никогда не хотела снова ступить ногой. Так близко к нему, что Маринетт чувствовала его горячее дыхание на своей шее из-за его гнева. Это было ясно. На что или на кого он злился, Маринетт должна была задать ему сама. Она не думала — по крайней мере, надеялась, — что это было адресовано не ей. Мог ли кто-то обвинить ее в том, что она пропала? Они, конечно, могли обвинить ее в акуматизации Норы. Они больше не разговаривали, пока благополучно не приземлились на балкон Маринетт, и Кот поставил ее на ноги. Единственное, что Маринетт хотела сделать в тот момент, это погреться в лучах солнца и почувствовать его тепло. Но были и другие вещи, на которых нужно было сосредоточиться в данный момент. — Уверена, ты знаешь, что произошло, — нервно сказала Маринетт. — Я-я не хотела создавать такие проблемы… — О чем ты говоришь? — спросил ее Кот. — Я знаю, что Нора сказала, будто причина ее акуматизации в том, что Алья пострадала, защищая тебя, но это не твоя вина, Маринетт. Извини, если я испугал тебя своим раздражением, но… Ты пропала на пять дней! Мы узнали, что это было из-за Акумы спустя три дня, и когда нам наконец удалось найти Анаси и противостоять ей, она… Нуар замер на полуслове, голос затих, как в конце записи. Это была просто тишина, всего на мгновение, пока Маринетт не сделала неуверенный шаг к нему. — И что? — она спросила. — Кот, что случилось? — Анаси-Бражник насмехался над нами, — сказал Кот. — Он сказал нам, что тогда мы могли бы сдаться, потому что тебя уже не было. Он опустился на один из шезлонгов на балконе, свободно свесив руки на колени. Маринетт села рядом с ним, положив руку ему на плечо. Кот всхлипнул, быстро подняв руку, чтобы вытереть слезу, скатившуюся по его щеке. — И я… я так испугался, что они не врут и что я не спас тебя. Я потерял тебя, — сказал он. — Потерял… Маринетт обняла его, положив голову ему на плечи. Руки Кота снова скользнули под ее ноги, размахивая ими так, что она практически села у него на коленях, как можно ближе к нему. Было ясно, что, в данный момент, они оба нуждались в утешении друг друга. Маринетт нужно было принять тот факт, что с ней снова был другой человек, что она снаружи, что она больше не заперта в маленькой комнате. Коту нужно было чувствовать ее рядом с собой. — Не ругайся на счет того, что я больше никогда не упущу тебя из виду, — прошептал ей на ухо Кот, уткнувшись носом в ее шею и волосы. — Пожалуйста, сделай так, чтобы я больше никогда не была одна, — сказала Маринетт. Она еще больше опустилась к нему на колени. — Я не хочу снова чувствовать себя беспомощной. — Я обещаю. — Кот нежно поцеловал ее в макушку. — И, может быть, убей для меня пауков, если увидишь их, — добавила Маринетт. — Я больше не хочу видеть, как кто-то ползает на восьми ногах. — Я тоже так могу, — сказал Кот. Прошла еще минута, прежде чем он снова заговорил. — Наверное, все действительно хотят знать, что с тобой все в порядке. Мы должны пойти к ним. Маринетт хмыкнула, согласно кивнув головой. — Мне нужно… еще пять минут, — сказала она. — Только с тобой. — Еще пять минут, — повторил Кот, словно обдумывая просьбу. Они вместе откинулись в шезлонге, Маринетт положила голову на грудь Кота. Небо было немного ярким, но она не возражала против этого, и услышать голос Кота было все, что ей действительно нужно было, чтобы чувствовать себя комфортно прямо сейчас. — Пять минут. Считай, что дело сделано.