Кофе для принцессы Фишль

Новую партию книг доставляют на следующей неделе — Фишль бронирует экземпляр онлайн и считает часы до знаменательного дня, который сможет провести в любимом вельветовом кресле, укутавшись в тонкий плед — больше для атмосферы, чем из надобности. На фоне будет играть ненавязчивая музыка с чилл-аут радио, смешанная со звуками дождя, новенькая книга в её руках знакомо скрипнет, когда она раскроет её на середине, чтобы вдохнуть свежий запах типографской краски. Губ коснётся стекло чашки, наполненной крепким чаем. Всего несколькими днями раньше она предпочла бы кофе, но теперь в этом было что-то… личное. Навевающее мысли, которым в голове Принцессы не рады. Возвращающих её к серебру волос, светлой улыбке и пластырям с цветочками. Напоминающих, как тепло ей было возле кого-то постороннего, что само по себе недостойно особы королевских кровей. Ничего. Книга поможет ей отвлечься.

***

Через два дня она приходит забрать свой заказ и проверить, появилось ли на полках хоть что-то, стóящего внимания Принцессы. Проходя между отделов астрологии и эзотерики, Фишль, по старой традиции, сталкивается с высокой темноволосой девушкой, которую окрестила про себя «Великой Ведьмой» (разумеется, из-за окружающей её сильной тёмной магии, а совсем не потому, что в первую встречу на той была широкополая остроконечная шляпа; это было бы слишком банально). По старой привычке, они с Великой Ведьмой окидывают друг друга взглядами — оценивают ауры. Меряются скрытой силой, а не одобряют чужой вкус в одежде, хоть и, признаться, истинных ценителей стиля новой готики осталось не так уж много. По старой привычке, они обе удовлетворённо хмыкают и расходятся в разные стороны, не проронив ни слова. Великим — и Ведьмам, и Принцессам — не нужно что-то настолько низменное, как общение. Она думает об этом, оплачивая ещё пару книг на кассе, и всю дорогу до дома. Ей не нужна компания.

***

Настроение не становится лучше даже после третьей чашки чая и — о ужас — какао с маршмэллоу (хорошо, что никто этого не видел, ведь у Фишль есть репутация). Решив, что Принцесса может обойтись без компании, но не без свиты, она подтягивает крылатые резинки на высоких хвостиках и, прихватив рюкзак, отправляется в «Гильдию искателей приключений». От одной улыбки Беннета в царстве Нирваны Ночи, в королевском саду у самого озера, оживает давно высохшее дерево, оказывающееся белой глицинией. Фишль забирает свой заказ и думает, что заходить сюда иногда не так уж плохо. Саду не помешало бы немного красок.

***

Беннет работает когда Фишль заглядывает в кофейню во вторник, в среду и даже в вечер субботы. Она, разумеется, рада, но даже свите порой нужен отдых. — Ты… — Фишль прочищает горло и сразу же переводит взгляд на безжизненно-чёрное варево в своей чашке, — ты всё время здесь? Прежде, чем ответить ей, Беннет оглядывается по сторонам. Удивлённо моргает, показывая на себя пальцем, на что Фишль расправляет плечи и вскидывает подбородок. Всё верно; не каждый день Принцессы снисходят до общения с простыми смертными. Хорошо, когда все вокруг знают своё место. — Нет, на самом деле. Скорее, на этой неделе мне не повезло со сменами. Ничего необычного, в общем. Кстати, хотите десерт? Раньше они у нас были просто ужасными, но потом на шефа снизошло… озарение. Сбитая с толку сменой темы, Фишль кивает, и Беннет уносится за стойку, по пути влетая в один из столов. Слава Нирване Ночи, они оба не пострадали. — Итак, — начинает он, заглянув за стеклянную витрину, — у нас есть… — Любой подойдёт! — перебивает Фишль. — Тогда… Вот этот. Определённо чудом Беннет доносит тарелку с куском торта до стола. Её он ставит аккурат напротив Фишль, развернув стороной с идеальным ровным срезом, в котором видно вишнёвые дольки. — Представляю вам «Шварцвальд». Шеф говорил, что этот десерт хорош к черному кофе. Беннет улыбается так ярко, что Фишль склоняется над тарелкой, боясь ослепнуть от сияния. Какого чёрта?! Обеспокоенного её подскочившим пульсом Оза она заглушает ещё до того, как тот сдаст хозяйку с потрохами, и решает как можно быстрее переключиться на торт. Фишль без понятия, что тут было с десертами раньше, но, кто бы ни был «шефом», на него совершенно точно снизошло. Крем, бисквит, кислинка вишни — безупречное сочетание, достойное Принцессы. — Это восхитительно! — говорит она, едва прожевав. Не очень-то прилично, однако Беннета это, кажется, не волнует. — Говорил же. Шеф по-настоящему крутой. Не знаю, есть ли что-то, чего он не умеет. Ну, теперь, ха-ха. Вообще-то Фишль не очень любит сладкое, однако «Шварцвальд» исчезает с тарелки за считанные минуты. Магия, не иначе. Может, сей «шеф» постиг запретные знания алхимии? Это бы многое объяснило. На улице смеркается, однако в кофейне по-прежнему светло как днём. Фишль уверена, что дело в ауре Беннета. Искрящейся, яркой, будто из вдруг ставших осязаемыми солнечных лучей соткали невидимую глазу мантию. Сама Фишль носит чёрное. Даже сегодня. Сетчатая футболка с асимметричным рукавом частично спрятана под кожаный корсет, удлинённая сзади юбка едва не достаёт до пола, и даже маникюр у неё чёрный. Наверное, рядом со светлым во всех смыслах Беннетом она выглядит странно. Наверное, поэтому её так к нему тянет. — Нонсенс. Э-это всего лишь беспокойство. Как королевской особе, Принцессе положено заботиться о своей свите, — убеждает она сама себя, наблюдая из окна за зловеще-красным закатным солнцем, пытающимся расплавить крыши домов. Прекрасный вид. — Принцесса, — окликает Беннет, — ваш телефон, он, эм… И правда, «эм». Мобильный вибрирует, почти подпрыгивая на столе. Глухое «Бз-з-з!» звучит раздражённо, даже обиженно. Судя по лицу Беннета, так кажется не только Фишль. — В чём дело? — включает она звук. — Вам письмо, о котором вы просили уведомить, — сообщает Оз, — простите, что всего лишь выполняю свою работу, миледи. Ей определённо нужно замедлить машинное обучение. И отладить эмоциональный спектр. В письме оказываются очередные правки от заказчика. Разумеется, они противоречат прошлым: Фишль начинает казаться, что весь конечно же обязательный функционал придумывается непосредственно перед сообщением и не иначе как броском игральных костей. Сегодня суббота. Несмотря на то, что Фишль могла бы исправить код за час, делать этого она не собирается. У неё выходной. Да и погода сегодня отличная — грешно не пройтись по залитой алым закатом набережной, наблюдая, как всё погружается во тьму. Фишль грешница искушённая. К тому же, похоже, Беннет готовится к закрытию. Здесь никого, кроме них двоих. Стараясь не думать об этом, Фишль допивает свой кофе и оставляет Беннету чаевые под блюдечком. — Вам уже пора? — спрашивает он, даже не взглянув на стол. Вместо этого Беннет останавливается возле двери, как вышколенный швейцар дорогого отеля. — Да. — Фишль мнёт в пальцах край юбки. — Решила прогуляться. И зачем она ему это рассказывает? Не пойдёт же он с ней, в самом деле. Да и не нужна ей компания. Принцессы гуляют в гордом одиночестве, и… Фишль смотрит ему в лицо. Чуть растерянное, но по-прежнему дружелюбное и приветливое. Ловит очередную улыбку, и сердце замирает каждый раз, как в первый. — Это правильно. Всем нужно отдыхать, даже Принцессам. В его словах нет ставшей привычной издёвки, в зелёных глазах, куда более ярких, чем у самой Фишль, нет ни тени насмешки. Он серьёзен настолько же, насколько добр к ней. Без особой на то причины, и это знание отравляет безжизненные земли Нирваны Ночи рассветными лучами. Беннет открывает перед ней дверь, ведущую сразу на улицу. Впускает в кофейню кровавый закат, который на его лице почему-то сверкает благородной бронзой. Пропустив Фишль вперёд, он выходит следом за ней и прислоняется бёдрами к железным перилам небольшой лестничной площадки, увитым крепкими лозами. Теперь его голова заслоняет солнечный диск, отчего почти белые волосы обрамлены алым свечением. — Отличная всё же погода, — говорит он с мечтательным вздохом, и Фишль не может отвести взгляд. Так и стоит на месте, с мобильным в одной руке и лямкой кожаного рюкзака в другой, не в силах сделать и вдоха. В следующую секунду на них обрушивается ливень. Они оба, кажется, понимают это не сразу. Несколько секунд смотрят друг на друга, пока тяжёлые капли отскакивают от макушки и металла площадки. Взбитая чёлка успевает осесть и прилипнуть к лицу, когда Беннет касается плеча Фишль, чтобы завести обратно под крышу кофейни. Промокшая насквозь одежда холодная, но тот маленький участок кожи, которого коснулся Беннет, горит огнём. — Мне так жаль, — бормочет он, будто в чём-то виноват, — тут где-то были полотенца, я-я сейчас, одну минуту!.. Взволнованный, Беннет открывает шкафчик за шкафчиком, пока Фишль пытается не дрожать слишком уж сильно. У неё есть репутация. Она смотрит на себя в отражении стеклянной витрины с десертами. Высокие хвостики поникли от влаги, в заломе рюкзака скопилось с пригоршню воды, ещё и тушь растеклась под глазами. Несильно, но на таинственную Принцессу Нирваны Ночи она теперь похожа мало. Скорее, на мокрую бездомную кошку. — Держите. — Хоть Беннет и говорит это, однако сам набрасывает полотенце на плечи Фишль. Он стоит прямо перед ней, почти лицом к лицу, и та даже забывает, что вообще-то замёрзла. Полный сожаления выдох ощущается кожей. Обжигает, пробуждая внутри что-то электрическое. Фишль кажется, что она заискрит, если дотронется до него. Если нет — тоже. Сам Беннет, похоже, её замешательства не замечает. — Придётся переждать здесь. Сделать для вас чай или кофе? Кажется, Фишль хрипит что-то похожее на «да», которое тот воспринимает по-своему — по крайней мере Беннет виновато улыбается и уходит за стойку, растирая волосы вторым полотенцем. Его причёска теперь выглядит как форменное безумие, и это по-своему очаровательно. — Вы не заболели, миледи? — интересуется Оз сдержанным тоном, и Фишль в очередной раз выключает звук. Ей стыдно перед ним — самую малость — и это уже тревожный звоночек. Может, она и впрямь рехнулась в четырёх стенах, как завещала матушка? — В-всё в порядке, — уверяет она отвлёкшегося Беннета, и ретируется за своё недавнее место. Льёт так, будто жестокий бог Несчастий и Отчаяния решил затопить сей город, превратив его в своё царство. Как Принцессе Нирваны Ночи, ей бы выступить против, но её армия слишком слаба. Не потому, что в ней всего лишь сама Фишль и Оз, нет — каждый из них смог бы сразиться со Святым Семи Слёз и с большой вероятностью выжить — однако против богов выступают лишь глупцы. Фишль же, если верить Отцу, умная девочка. Тем временем Беннет опускает перед ней чашку кофе и садится за столик. С его серых от влаги волос падает крупная капля. Соскальзывает с плавной линии челюсти на шею и вниз, чуть задерживаясь на впадине ключицы, прежде чем растечься по и без того мокрому вороту рубашки. Сосредоточенная на этом, Фишль едва не забывает откликнуться на обращение: — Простите ещё раз, Принцесса. У вас, наверное, и так мало времени на отдых, а тут… — Беннет мнёт в пальцах бумажную салфетку и не смотрит в глаза. — Не стоило мне выходить за вами. Мне так жаль. — Глупости. В том, что небеса разверзлись печалью Богов, нет твоей вины. Горько усмехнувшись, Беннет склоняется над столом ещё сильнее. Салфетка в его руках расходится в стороны неровными клоками. Мгновение — и вот на его лице привычная широкая улыбка. — Даже я так уже не считаю. Вы и сами видели, чем оборачивается всё… вокруг меня. Я-то привык, но близкие мне люди страдают тоже. Сегодня, вон, и вам досталось. — Ничего и не досталось! — возмущается Фишль, резким движением опуская чашку на блюдце. — Спасибо за добрые слова, но не нужно, правда. Я знаю, что тяну за собой несчастья, и знаю, что мало кто хочет с этим мириться. Мои друзья не стали. Сердце сжимает тоска. Чужая боль ощущается собственной — хоть Беннет и говорит, что всё в порядке, Фишль знает, каково это. Быть одной против всего мира. По крайней мере, думает, что знает. — Они тебя не заслужили! — говорит она, запоздало понимая, что подскочила с места и упирается ладонями о стол. Вымокшие хвостики соскальзывают с плеч, одна из капель разбивается о край блюдечка. — Это их выбор, — не соглашается с ней Беннет, неожиданно серьёзный, — а я выбрал не держать на них зла. Как по мне, главное — делать людей вокруг чуточку счастливее. Если им так лучше, то и мне хорошо. Он вновь улыбается. От всего огромного чистого сердца, и будто бы от его улыбки ливень за окном заканчивается так же, как и начался — в одно мгновение. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставив после себя бледные точки разгорающихся фонарей. С востока небо застилает тёмным звёздным одеялом, будто оно как и Фишль — хочет укрыть Беннета от всех невзгод и вручить кружку сладкого какао с маршмэллоу. — Уверен, вы тоже делаете кого-то счастливым. Друзей или поклонников — неважно. Я правда искренне восхищаюсь людьми вроде вас. Беннет забирает пустые чашки со стола и скрывается с ними на кухне. Судя по его лицу, он удивляется, поняв, что даже после его возвращения Фишль всё ещё не ушла. Потрясённая словами, она продолжает глупо стоять возле столика, стиснув в руке лямку рюкзака. — Я не понимаю, — начинает Фишль, почувствовав приближение, — после всей несправедливости к тебе… почему ты?.. продолжаешь звать их «друзьями»? не опустил руки? можешь так улыбаться? не разочаровался? Она не знает, какой вопрос задать. Не знает, но Беннет снова угадывает: — Потому что люди хорошие. Ну, мне так кажется. А, раз так, то почему бы не дать шанс? — Даже если тебе потом будет больно? Беннет смеётся, хоть Фишль кажется, что ничего смешного она не говорила. — Взгляните на мои пластыри, Принцесса. Мне не привыкать.

***

Перед сном Фишль думает о том, что к двадцати трём из разумных друзей у неё есть только Оз. Первый серьёзный проект, который она пронесла с собой через школу и университет, ставший её дипломной работой, напарником и семьёй. В отличие от людей, Оз никогда не обижал её, не предавал и не распускал сплетни. Уже не вспомнить, в какой момент Фишль перестала жалеть себя и начала жалеть их — несведущих смертных, которых она, Принцесса осуждения, хозяйка Нирваны Ночи и судья этого мира, спасала от ужасов необъятной Бездны. Всех тех, кто называл её странной, чудачкой, поехавшей… Уверен, вы тоже делаете кого-то счастливым. «Дать шанс», да?

***

Когда она сталкивается с Великой Ведьмой снова, то не отходит в сторону, как раньше. Мнётся на месте, подбирая слова, достойные Принцессы, и в итоге не выдаёт ничего лучше чем: — Мне нравится твоя шляпа. Великая Ведьма хлопает длинным ресницами, пока Фишль впервые хочется предаться Бездне. Она уже собиралась уйти, когда услышала привычное одобрительное «хм». Удивительно, но на губах Великой Ведьмы самая настоящая улыбка. А затем в её руке появляется колода Таро: — Хочешь расклад? Стараясь не показывать чуждую для Принцесс радость, Фишль сдержанно кивает: — Хочу.