Инструкция по соблазнению ботаников

Джин сидит за столом, опустив в ладони свое прекрасное лицо, и тяжело вздыхает от смертной скуки, которая душит его в этой библиотеке. Тишина бьет его по голове и пережевывает мозги медленно, по-садистки, чтобы растянуть удовольствие. Напротив сидит Тэхён, его младший брат, мучается с физикой и время от времени проклинает учительницу. Когда он произносит вслух очень плохие слова, не вроде «ублюдина сутулая» и «овца ободранная» — это Тэхёну можно говорить, потому что научился он этому у старшего брата, — а слова именно матерные, то Сокджин как примерный хён ругает его, говоря: — Будешь так говорить — язык сгниёт и отвалится. И ведь действует, кто бы мог подумать! Тэхён как шелковый становится, хотя ему уже целых шестнадцать и он мог бы перестать верить во всю придуманную чушь, что Джин сочиняет на лету. Но Тэхён до сих пор носит трусы с Человеком-пауком, так что о чем здесь может быть речь. Зачем, спрашивается, Джин вообще притащил свою и тэхёнову задницу в библиотеку, где мыши даже на полках повесились, так и не испробовав книги? Все дело в Намджуне. Ким Намджун — заядлый читатель и постоянный посетитель городской библиотеки, ботаник и любитель тишины. Ходят слухи, что он отказал одной из красавиц университета пойти вместе на танцы. Чтобы отказать такой красотке, нужно быть или полным идиотом, или геем, или Намджуном. Но одно другому не мешает. У Намджуна, по его словам из тех же слухов, была единственная и очень веская причина отказать — вышла новая книга, ставшая бестселлером месяца, и ему просто необходимо было сбегать в книжный магазин и купить ее. Кто-то скажет, что он полный идиот, и будет прав. Но для него девушки — так себе развлечение. Покруче секса может быть только секс с книгой всю ночь напролет, долго, под одеялом с фонариком. Но Джин собирается все это исправить. Разрушить, так сказать, книжную стену, которую Намджун выстроил вокруг себя и отгородился от мира людского. Потому он вот уже три долгие недели высматривает его в университете, следит за ним, а теперь и до библиотеки добрался. Но чтобы не выглядеть сталкером, Джин приволок с собой мелкого оболтуса с проблемами в учебе для маскрировки. — Уже половина пятого, хён, — сообщает Тэхён, отвлекаясь от учебника физики, а позже и вовсе отодвигает книгу от себя. — Спасибо, что сообщил! Часов-то здесь нет! — воскликнул Джин, всплеснув руками. Тэхён оборачивается, видит за своей спиной черные круглые часы и поджимает губы от неловкости. Джин и без того нервный, ночами молится на своего будущего парня, как он сам и говорит, самоуверенный Нарцисс, и никого, кроме своего возлюбленного не видит. Вот, что творит с людьми странная штука под названием любовь. — Ты уверен, что он придет, хён? Пошли домой, а? — снова докапывается мелкий, болтая под столом ногами и делая свой голос близким к жалобному и уставшему. Джин ему треснуть хочет по любопытной мордашке, но его братский порыв любви сдерживает знакомый низкий голос, звучащий отдаленно, но действующий на Джина, как кошачья мята на котов или звук ложки по кастрюле в университетской столовой на голодных студентов. Парень подпрыгивает на месте и от резкого поворота головы в сторону идущего Намджуна чуть шею не ломает, кажется, где-то даже какая-то косточка издала глухой хруст. — Вот здесь находятся все книги этого автора, — сообщает вежливо женщина, и Ким Намджун кланяется ей в благодарность, принимаясь после ее ухода рассматривать книжные полки. У Джина случается маленький инсульт и остановка сердца несколько раз: когда Джун поправляет свои очки с черной толстой оправой, когда он ерошит свои немного растрепанные от уличного ветра волосы и когда он садится на корточки так, что открывается прекрасный обзор на округлые упругие ягодицы. Прекраснее этого в жизни Джина был только потрясающе яркий оргазм с его любимым розовым вибратором в заднице, когда он, смотря в своей комнате видео с выступлением Намджуна на каком-то наискучнейшем мероприятии, внезапно возбудился. Но дело в том, что Ким Намджун сам по себе ходячий секс с шикарным телом, которое он прячет под одеждой. На него достаточно только посмотреть, чтобы возбудиться. Ну, или Джин просто чертов фетишист. — Слюни, хён, — тихонько хихикает Тэхён в кулак. Джин в спешке тянется к губам, пугаясь, как бы никто этого позора не заметил, но на них ничего не оказывается, а мелкий заливается смехом. За это он, конечно же, получает по лбу книжкой. — Что ты в нем нашел, а? Даже не красавчик! — Тебе, шкету, не понять, — вздыхает Джин, глядя на Джуна с восторженным обожанием. Тот рассматривает книги, листает, указательным пальцем ведет по оглавлению, а Сокджин думает, как бы эти пальцы могли пройти по его телу, так же нежно обращаясь с ним, как и со своими излюбленными книжками. Намджун еще и высокий, одевается как самый типичный зазнайка-ботан, то есть, как мама оденет. Но это только придает ему очарования, невинности, делает его нежной розой среди бурьяна борщевика. Джин встает наконец со своего места, игнорирует вопли Тэхена и мольбу не оставлять его одного в этом темном месте и идет покорять вершины. Потому что если гора не идет к Магомету, то Магомет, невзирая на бури и сугробы, идет к горе. Сокджин проходит мимо, и Джун не обращает на него никакого внимания. Вообще. Не смотрит даже, по-прежнему сидя перед полками и уткнувшись в бумажные старые книги. Он, наверное, вовсе не заметил, что кто-то прошел поблизости. Тэхен наблюдает за бесплатным представлением. В точности как в мире животных: самец павлина обыкновенного идет, распушив перышки, покорять сердце… другого самца. Джин дуется, но не отчаивается, так как не в первый раз его игнорируют. Он собирает всю свою волю и красоту в кулак и, обойдя стеллаж, снова проходит мимо парня, только на этот раз совершает умный ход: совершенно случайно натыкается своими ногами на Намджуна и также случайно роняет на его умную голову книгу, которая первая попалась ему под руку до этого на какой-то из десятков полок. — Ой! Извините, пожалуйста! Я такой неуклюжий! — театрально разыгрывает он, охая и ахая. Джин падает на колени и, заглянув в глаза Намджуну, тянется к своей книге в надежде, что их пальцы соприкоснутся, как в дорамах. Но не тут-то было. Намджун встает, выпрямляется во весь рост и затем кланяется, принося свои извинения. — Я также частично виноват в этом недоразумении. Не нужно было сидеть здесь и мешать другим пройти. Извините. Джин улыбается ему разочарованно, по-прежнему сидя на коленях. Все его планы, большие надежды рушатся огромной китайской стеной, оставляя только пыль заместо себя. Тэхен уже ржет в голос, обращая на себя внимание не только брата, но и Намджуна, который стоит и ничего не понимает своей умной головой. Как бы Джин хотел, чтобы они уладили это недоразумение вдвоем в каком-нибудь тихом месте. Однако плюсы в этой ситуации тоже есть, например, вид, который ему открывается пока он сидит на коленях перед Намджуном, и Сокджин всеми клетками своего мозга пытается запечатлеть в своей памяти этот момент. — Ах, да, — Ким-я-ничего-не-понимаю-Намджун поднимает книгу и вручает ее потерпевшему. — Это ваше. Из моего здесь только ты, глупенький, — чуть не вырывается у Джина, но вместо этого приходится выдавить из себя слова благодарности, после которой следует неловкое молчание. Ну, скажи что-нибудь уже! — думает он, обращаясь то ли к самому себе, то ли к парню напротив. Намджун залипает на обложку книги в его руках, а потом произносит своим нереально низким голосом, от которого у Джина мурашки бегут по всему телу и даже по тем местам, где не хотелось бы: — Дориан Грей. Джин хлопает непонимающе глазами. Это сейчас он что сказал? Да еще так живо, одобряюще, на секунду могло показаться, что каменное выражение лица Намджуна изменилось, взгляд стал более нежным, а не просто спокойным и холодным, замораживающим все и всех вокруг. Кажется, даже уголки его губ дрогнули. Джин мысленно бьет себя по лицу, заставляя сосредоточиться, а не стоять столбом и ворон считать. — Да, Дориан Грей! Решил взять еще одну его книгу почитать, хороший автор! Намджун смеется неловко. Так мило, что сердце в приятные тиски сжимается, а бабочки устраивают оргии в животе. У Джина в голове цикады стрекочут и ветер, спокойный, морской веет, пока глаза парня устремлены на увитые венами кисти рук, которые держат пару книг, а могли бы сжимать горло Джина. Точнее сказать, они были созданы для этого. Где-то смеется Тэхён. Нет, Сокджин его точно убьет потом или заставит наизусть весь учебник физики выучить и переписать все законы по тридцать раз от руки. Но когда парень смотрит на обложку книги и читает «Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея», в его голове начинает вопить сирена и красным мигать. Он облажался. Прямо перед Намджуном. Идиот. И-ди-от. Но Джун перед ним поджимает от неловкости губы, бегает глазами по полкам, полу, будто старается на Джина не смотреть от смущения или от отвращения, ведь тот перепутал автора с главным героем. Сокджин краснеет от стыда, ему хочется под землю провалиться, потому что сейчас это единственный выход из такой позорной ситуации. Как он мог быть таким тупым и не посмотреть на обложку прежде, чем открыть рот? — Я... То есть, я имел в виду Оскара Уайльда, да, его книги, — сумбурно оправдывается он, а Намджун только качает головой и говорит, что понял его. Если бы существовал конкурс, кто сможет эпичнее выставить себя полным придурком перед любимым человеком, то Джин занял бы первое место во всем мире. Теперь он не всемирный красавчик, а всемирный дурачок в глазах Намджуна. — Эм, да, говорят, это хорошая книга, — откровенно врет Джин, потому что он вообще не любитель литературы. Для него фильм с нереальными спецэффектами и яркими красками гораздо интереснее, чем мутный, скучный текст на бумаге. Он пялится, словно маньяк, на бедного невинного мальчика перед собой, пожирая его взглядом. Раз уж представился такой хороший случай столкнуться с Джуном и стоять близко друг к другу, он старается рассмотреть вблизи предмет своего обожания, уловить его запах кондиционера для белья, такой свежий, будто вещи только что постираны. — Возьмите. Хорошая книга. Не пожалеете, — говорит Намджун, потупив взгляд, и, черт возьми, уходит, скупо улыбнувшись на прощание. Вот каков, скотина.

***

Джин разрабатывает план по завоеванию Ким Намджуна и выкладывает его Тэхену: увлеченно чертит на листочке какие-то стрелочки, слова, объясняет эту непонятную схему, обводит в кружочек важные этапы, причем обводит их, повторяя одно и то же раз двадцать. Он тычет часто пальцем в лист, жестикулирует, пока рассказывает свои гениальные идеи по взятию неприступной крепости. У Сокджина глаза горят так, будто он злодей и сейчас рассказывает о своем плане по завоеванию мира. По сути, аналогия вполне похожа, потому что парень настолько успел влюбиться, что Намджун давно стал целым миром для него. Только вот в отличие от самого Джина Фуфелшмерца, Тэхён частично вовлечен в это проблему мирового масштаба, потому что сидит на диване, уткнувшись в телефон и переписывается со своим другом, таким же раздолбаем, Чонгуком, и хихикает периодически. — И вот, когда мы поцелуемся, — мечтательно произносит Джин, глядя в потолок, и пухлые губы его расплываются в довольной улыбке, а в глазах сердечки, — то дело будет в шляпе. Потом, конечно, все уже пойдет как по маслу, и Намджун будет сам проявлять инициативу. Он заканчивает свою пламенную речь и встает в позу победителя, ожидая, видимо, бурных аплодисментов для себя, но в ответ получает тишину и непонимающего Тэхёна, который сидит, глазами хлопает с открытым ртом. — А как вы будете сексом заниматься? — искренне негодуя спрашивает он. — Че? Какой секс, малявка?! Тебя это не касается! Тэхён то ли издевается и хочет, чтобы хён рассказал в подробностях о половом акте между мужчинами, то ли правда не понимает. Неожиданно в бурный нескончаемый поток мыслей Джина вклинивается абсолютно безрассудное предположение о том, что Тэхён не успел позволить своей любопытности переключить на порносайте режим с "Гетеросексуальный" на "Геи". — Так, тебе рано знать еще такое, — твердо отвечает Джин, отбросив все идиотские мысли. Забавный факт, что сейчас это говорит человек, у которого первый раз состоялся уже в четырнадцать. Но об этом мелкому знать тоже необязательно, точнее категорически нельзя. Тэхён замолкает и хмыкает, говоря, что не очень-то и хотелось вдаваться в гейские подробности. Он успевает ускользнуть от оплеухи и бежит к себе в комнату. Джин внезапно вспоминает еще одного человека, у кого, в отличие от мелкого и ничего не соображающего Тэхена, у которого только две вещи на уме: Чонгук и Овервотч, — можно попросить совета. И Джин устраивается поудобнее на диване, настраиваясь на долгий взрослый разговор, кладет себе на колени листочек с планом и слушает долгие гудки. До тех пор, пока в телефоне не раздается ленивое «алло». — Мне нужна твоя помощь, — Джин переходит сразу к делу, потому что его уже трясти начинает от нетерпения. Энергия так и бьет ключом и не дает спокойно на месте усидеть. — Коне-е-чно, — тянет нудно Юнги, — зачем еще звонить. Помру, даже не узнаешь, пока помощь не понадобится. — Нет, помоги, а потом можешь умирать сколько тебе влезет, ладно? — быстро тараторит Джин и поднимается с дивана от возбужденного состояния, у него эмоции через край льют, поэтому ноги сами таскают его по всей кухни, пока он высказывается и жестикулирует активно руками, будто Юнги, находящийся в другом конце города, может это увидеть. — Значит, слушай. Я же говорил тебе про план "Библиотека"? — Юнги соглашается. — Провалился! Никчемный план! — Так ты же этот план и придумал. — Я тебе звоню, чтобы ты оценивал мои идеи? — возмущается Джин и, услышав недовольное цоканье на другом конце телефона, продолжает. — Зачем ему очки, если он совсем не замечает такой красоты рядом с собой, м? О боже! — Ну что? — ворчит Юнги на неожиданный полувскрик. — А если он к старости совсем ослепнет?! — и не успевает Юнги даже слова ответить на этот глупый вопрос, как Джин неожиданно заливается смехом: — Но если только от моей сияющей красоты! Если бы у Мин Юнги были силы, он бы хорошенько приложился своей ладонью о лоб, потому что, хотя Джин и шутит постоянно второсортными анекдотами из газет для пенсионеров, каждый раз он умудряется выкинуть что-то новое и поставить всех в неловкое положение. Юнги вздыхает и кладет телефон на подушку — держать его в руке уже нет сил, к тому же неизвестно, когда этот разговор закончится. Джин прерывается, чтобы отдышаться от смеха и снова внезапно выдает: — Какой же он сексуальный, просто сдохнуть можно! — Можно мне уже сдохнуть? Устал от тебя, — ворчит Юнги. — Что ты от меня хочешь, ведьма? — Хочу, чтобы ты одобрил мой план. — В десять вечера, — невозмутимо говорит Мин. Джин хихикает неловко. — М-м, да? Нет, Юнги. Только не говори, что ты уже лег спать! — Ты что, снова разложил таро и всё понял? — с наигранным удивлением ахает он, и Джин слышит, как тот переворачивается на постели, шурша одеялом. — Я карты не тревожу по таким пустякам, конечно, но могу сказать, что сделаю с тобой, если ты мне не поможешь. "Я карты не тревожу по таким пустякам, бла-бла-бла", — думает Юнги про себя. Совсем недавно Джин выяснял у картонок, куда Намджун собирается идти на выходных, чтобы случайно встретиться с ним. Можно еще припомнить тот случай, когда гадалка-Сокджин пытался понять по картам, какого размера член у его будущего парня и какой он в постели. "Карта "сила", Мин Юнги, мать твою! Веришь, нет?" — и Юнги верил, потому что выбора у него нет. Пока Сокджин рассказывает свой тысяча двести пятьдесят девятый план, Юнги вдруг тяжело вздыхает в трубку и стонет мучительно, бурчит себе под нос что-то (Джин не уверен, но, возможно, это какие-то проклятия на латыни) и выдает: — Давай я скажу, что на всё согласен, а ты позволишь мне поспать? Джин радостно пищит, говорит, что ловит его на слове и со спокойной душой и улыбкой идет крепко спать в надежде увидеть во сне свое светлое будущее с Намджуном. Тем более, что сегодня четверг, а сны с четверга на пятницу сбываются. Завтра (он ставит себе напоминание в телефоне, потому что возраст уже не позволяет держать в голове все сведения о Ким Намджуне, университетской учебе и чего-то ещё...) нужно будет зайти на почту забрать посылку. Посылку, что шла до Сеула целую вечность и заставляла томиться в ожидании.

***

Джин в почтовом отделении, для того чтобы забрать свою посылку, и он разговаривает с какой-то очень милой бабушкой о том, что фрукты нынче дорожают и дорожают. Хотя это продукты, полезные для здоровья, их цена значительно превышает цену, например, на тот же рамен или снеки. Джин вообще-то недавно задумывался над тем, чтобы сесть на диету, и неожиданно для себя обнаружил, как же дорого худеть. Дешевле купить рамен на ужин, чем яблоки, которые за две штуки в упаковке стоят целое состояние. Если бы внутри них были золотые косточки, из которых может вырасти денежное дерево, то цена была бы оправдана, но, к сожалению, косточки там самые обычные. И бабуля это мнение Сокджина поддержала, хотя и сказала, что ей зубы не позволяют яблоки кусать и разжевывать. Не то чтобы он чувствовал себя старым в такой ситуации, но когда ты студент университета и находишь общие темы для разговора с человеком в два или три раза старше, то невольно начинаешь задумываться все-таки, насколько же ты отстал от современного поколения и входишь ли ты в это поколение молодежи теперь. Бабуля полчаса разбирается с противной и, кажется, бестолковой сотрудницей почты, но ожидание Джина вовсе не беспокоит. Во-первых, он наконец-то заберет посылку, во-вторых, он уже поболтал с бабулей и просто не может злиться на эту прекрасную женщину, которая вынуждена покупать яблочное пюре вместо яблок из-за зубов. Поэтому он спокойно и терпеливо ждет своей очереди. Но настроение, как только она подходит, резко меняется. — Ч-что вы имеете в виду?.. Сотрудница смотрит на него исподлобья с кривыми губами и, приблизившись к микрофону, с раздражением повторяет гнусавым голосом громко: — У меня стоит проверка в товаре, молодой человек, проверьте посылку на исправность и верните в случае, если товар бракованный или неисправно работает. У Сокджина аж в горле ком стрянет. — Здесь? — спрашивает он, и его пухлые щеки напоминают теперь два горящих вулкана. Женщина смотрит на него через стекло настолько злостным взглядом, что, кажется, именно из-за таких глупых вопросов от клиентов сотрудники банка ограждены стеклом от них. Чтобы не участились случаи нападения. Она явно гневается, потому что не понимает, как ответить на этот вопрос, но в итоге говорит: "Да. Здесь". Стоит ей только отвернуться и начать копаться в компьютере, как Джин мгновенно вспыхивает: — Я не могу здесь! Я просто заберу с собой посылку, даже если она неисправна, я не буду потом возвращать. — Знаю я таких, — щелкает она языком, — а потом идете и просите товар вернуть, да в книгу жалоб написываете, что мы посылку не позволили вернуть вам. Распечатывайте и проверяйте на исправность. Как бы Джин ни спорил, его не слушали, вдобавок остальные люди, стоящие в очереди, поторапливали его и просили не задерживать всех. И Ким Сокджин распаковывает. Он думает, что просто сделает это, а потом просто будет заказывать в другом месте или же назначит доставку на дом, чтобы не видеть больше лица сотрудников никогда в жизни. Сейчас нужно пережить несколько минут позора и не обращать внимание на осуждающие и шокированные взгляды людей, которых, к слову, он видит впервые. Поэтому, парень уверен, стесняться нечего. Он открывает коробку и достает оттуда металлическую пробку с блестящим серебристым кристалликом, рассматривает ее, слушает, как у кого-то от шока дыхание прерывается долгим охом, а кто-то резко становится верующим и вторит господу. Это даже Джина забавляет. Он ухмыляется весело, а потом уверенно вынимает из коробки еще одну коробку, и в его руках оказывается фиолетовый вибратор. Кому-то становится плохо. А Сокджин сдерживает смех, пока вставляет в него батарейки. Сотрудница за стеклом подрывается с места даже и, облокотившись на стол, приближается к парню. — Побойтесь бога! Уберите этот срам! Что вы позволяете себе в общественном учреждении? — у нее дыхание сбито, лицо все красное, словно кипятка плеснули, вот-вот даже пот струиться будет. Но Джин невозмутим, лыбу давит и хихикает себе под нос: — Тётенька, вы же мне сами сказали, что нужно обязательно проверить товар на исправность. Я собираюсь сделать то, что вы мне велели. Он бы хотел добавить еще что-то вроде "уберите от экранов беременных женщин и детей", потому что шутка так хорошо и забавно звучит в этой ситуации, но сдержался. Звук вибраций разносился не по всему помещению. И Сокджин был расстроен и рад одновременно: с одной стороны, хорошо бы, если игрушку услышали все и получили еще парочку инфарктов Миокарда, с другой стороны такой тихий звук идеален для тонких стен в доме. — Как замечательно, товар исправен! — заявляет парень с невинной довольной улыбкой на лице. Он складывает все обратно в коробку и вежливо прощается с сотрудницей, которая глаза прячет от смущения. Джин разворачивается, чтобы счастливо уйти домой и непременно испробовать новые игрушки, представляя в своих фантазиях возвышающегося над ним Ким Намджуна из библиотеки. И в эту самую секунду, когда нужно наслаждаться своей победой, сладким предвкушением предстоящего удовольствия, он чувствует на себе пристальный взгляд. Откуда-то справа, наверное. И о том, что этот взгляд принадлежит Ким Намджуну, Джин думает в последнюю очередь. Судьба не может ведь так сильно ненавидеть его, верно? Не настолько она жестока, чтобы еще больше опозорить перед объектом его всех влажных фантазий. Однако Намджун стоит там. Стоит и пялится. Откровенно пялится, как и все остальные в почтовом отделении. И когда Джин заглядывает ему в глаза, он не может прочитать в них ничего, кроме отвращения.