Приют

                    Бомгю ненавидел утреннюю толкучку в автобусах. Ненавидел запах старости, который исходил от подранных сидушек и той бабки, которая вечно ворчала, даже когда ей уступишь место. Ненавидел свой вечный недосып и отсутствие кофе дома. Утро было самое обычное.       Автобус потряхивало, словно от судороги. Скрежет металла просачивался даже через наушники, словно пытаясь напомнить, что ему очень много лет и что пора в отставку. Бомгю бы она тоже не помешала, потому что рутина в университете уже подбешивала. Он начинал испытывать то самое чувство, когда не знаешь, чего хочешь, но чего-то хочешь однозначно.       Он крупно зевнул, не скрывая желания прилечь прямо в ноги людям, которые поджимали его со всех сторон. Пол казался приглашающе мягким, но грязным до омерзения. Улечься на него хотелось от этого не меньше.       Парень прикрыл глаза, чтобы хоть немного вздремнуть. У него бы точно получилось урвать последние капли сна, если бы не одно маленькое «но». Странное шебуршение в его кармане. Оно было почти неосязаемым, словно бы маленький ужик пробрался внутрь.       Сонливость как рукой сняло, когда он схватил чью-то крупную ладонь, нагло покушавшуюся на его собственность — маленький пухлый кошелёк. И когда он уже хотел посмотреть в нахальные глаза сраного карманника, тот постыдно скрылся, оставляя за собой лишь размытый силуэт. Бо смог запомнить лишь яркие жёлтые пряди из-под чёрной шапки и многочисленный пирсинг в ушах. Беглец выбежал на первой же остановке, оставляя Бомгю хлопать глазами от возмущения.       Ему повезло, что он успел вовремя заметить, и все деньги были благополучно на месте. Парень задумался о покупке лотерейного билета, чтобы вновь испытать судьбу на удачу. Но вместо этого лишь выкинул инцидент из головы, обещая мысленно, что бумажник стоит класть куда-нибудь понадёжнее.       А на следующее утро он снова его увидел. Эти ядовито-жёлтые волосы сложно было не узнать, но теперь парень стоял чуть дальше, смиренно выжидая. Его целью уже был не Бомгю, а солидный мужичок приличных лет, который увлечённо что-то читал в смартфоне. Идеальная жертва — тут и гадать не надо.       Бо, затаив дыхание, видел, как парень без смущения медленно просовывал свою руку в чужой крупный карман. Желтоволосый наглец явно предвкушал сорвать куш, и у Бомгю руки зачесались поскорее застать его врасплох. Он тихо прокрался между толпой людей, подходя к карманнику сзади, который уже вовсю шурудил своей рукой в чужом кармане.       — Прекрати! — шикнул ему на ухо Бо, заставляя парня вздрогнуть от испуга. Он подоспел как раз вовремя. Тот выдернул свою руку, как ужаленный, оставляя мужика в слепом неведении. А затем резко повернул голову с обезумевшими глазами в его сторону, словно его поймали на горячем. Так оно и было. Бомгю чувствовал себя победителем, загнав дикого зверя в самый угол.       Даже несмотря на то что парень напротив источал ярость и опасность, а пирсинг в его губе зловеще поблескивал — выглядел он довольно забавно. Наверное, он не привык, когда его буквально ловят за руку.       — Опять ты! — процедил он тихо сквозь зубы, грозно стреляя глазами. Он плотоядно ухмыльнулся, приближаясь к Бо совсем близко, как грозовая туча. Автобус тряхнуло на очередной ямке, позволяя тому опасно нависнуть над парнем пониже. — Только, блять, пискни кому-нибудь, и я найду и придушу тебя, понял?       Отчего-то Бомгю не был испуган, скорее заинтригован. Адреналин в крови должен заставлять его хотеть сбежать, а не лезть пуще на рожон:       — Попробуй, — с вызовом бросил Бомгю, совсем теряя голову. А затем наигранно набрал в грудь воздух, словно намереваясь разразиться криком. Парень с ядовитыми волосами и аналогичной рожей попятился и вновь сбежал, когда двери общественного транспорта благосклонно открыли ему путь для побега. Этот чёрт тоже был везунчиком.       Бо потом всю первую пару думал о странном типе из автобуса, который был слишком молод, чтобы заниматься подобным. А ещё слишком ярким и запоминающимся, чтобы так долго оставаться незамеченным. Чего стоит один его внешний вид: чёрная кожаная куртка и серебряные украшения. По одним волосам его тут же опознали бы в ближайшем полицейском участке. Бомгю не был уверен, что фотография его ухмыляющейся морды уже не висит где-то там, на доске особого розыска.       И казалось бы, что проще? Выкинуть из головы странного незнакомца, да и дело с концом. Но мысли вились вокруг его мотивов, причин: почему он преследует именно такую жизнь. Те сильные эмоции, смесь страха и интриги, что Бомгю испытал на второй день в автобусе, словно прожгли в нем клеймо. Он давно не испытывал таких будоражащих чувств.       Когда на следующий день он по старинке залез в трухлявый автобус, первое, что сделал Бомгю — пытался высмотреть жёлтую макушку. Но ни её, ни пронзительных глаз нигде не было. Карманник прочухал, что его уже знают, и решил найти другое место для охоты. «Умно» — думал Бо, отчего-то расстраиваясь. Он хотел бы повеселиться подольше.

***

      Наступили долгожданные выходные. Погода располагала пройтись вдоль парковой зоны, и Бомгю даже смог вытащить своего друга Тэхёна из его убежища-квартиры. Тот был совсем нелюдимым, но до ужаса милым тонсеном, которого парень без стеснения обожал. У него была подружка по переписке, и он выглядел всегда так смущенно, когда получал очередное уведомление. Бо смотрел на него и тайно завидовал: с каким рвением младший набирает ей ответ.       — Тебе стоит быть смелее и позвать её наконец на свидание, — Бомгю терпеливо ждал, когда Тэхён придёт в чувство и примет каменное выражение лица, — а то ты так пальцы сотрёшь, а толку.       — Нет, — резко отрезал он, ведомый собственным мыслям, — сначала мне стоит набрать массу и вырасти сантиметров на пять. Тогда и..-       — Слушай, ты слишком строг к себе, — ворчал в ответ парень постарше уже по привычке, — может она полюбит тебя и таким миниатюрным, Тэхённи?       Тэ небольно толкнул старшего в плечо, но Бомгю всё равно отшатнулся. Потому что парень был действительно строг к себе, и силы уже в нем было немерено. Тот маниакально поднимал тяжёлый вес и следил за питанием, обязательно употребляя протеин и молоко в больших количествах. «Так я вырасту быстрее» — говорил он, выпивая литровую пачку за раз. Бомгю думал, что у того лишь проблемы с самооценкой.       — Просто своди её в кино, там темно, и тебе не будет так неловко, — Бомгю поиграл бровями, но Тэхён был непреклонен. Тот лишь фыркнул.       — Не собираюсь слушать советы от человека, у которого даже не было отношений.       — Эй, не обязательно быть грубым! — Бомгю наигранно надул губы, подпирая того плечом. Тэхён наконец-то улыбнулся, попадая в яблочко своей искусной издёвкой. Но старший совсем на него не злился. Эти вечные перепалки были частью их крепкой дружбы.       Ведь, по правде говоря, у Бо действительно не было того самого человека, от которого, как говорят, бабочки порхают в животе, или бегают волнительные мурашки от одного лишь встречного взгляда. Он искал чего-то, кого-то. Он не был привередлив или слишком категоричен, но до сих пор никто никогда не вызывал у него особенных трепетных чувств. Он думал, что всему своё время, и особо не парился, что никто не делит с ним одну постель.       Отчего-то сраные жёлтые волосы вновь вспыхнули сияющим нечто в его голове. А ещё этот тяжёлый пугающий взгляд и губы, которые цедят грозно: «Придушу». На самом деле, Бомгю испугался. До чёртиков, до дрожи в коленках, но почему-то настойчивому взгляду карманника очень хотелось сопротивляться.       Они с Тэхёном гуляли ещё какое-то время по парку, продолжая безобидно препираться в своей манере. Ветер становился кусачее, отчего щёки хотелось посильнее закутать в осенний шарф. Ноябрь был беспощаден для Бомгю, который всё ещё упорно носил лёгкие ветровки.       Когда парни прошли около одной из беседок, Тэ предложил укрыться в ней, пока не увидел, как его друг куда-то судорожно всматривается. На противоположной стороне дорожки, у самого выхода, некий парень с яркими волосами сидел на корточках перед каким-то пушистым животным. Из-за слабого зрения, Тэхён так и не понял, что это было, но Бо почему-то выглядел крайне заинтересовано. Даже слишком.       — Хён, ты... — он потянул того за край рукава, пытаясь привлечь внимание. Но тот больше не слушал.       — Тэ, помнишь я рассказывал про карманника из автобуса? — его взгляд был всё также прикован к неизвестному.       — Это разве он? Не похож на человека из твоих рассказов. — Тэхён скептически оглядывал парня на той стороне, то как он тискает некое животное с мягкой полуулыбкой. Он совсем не походил на бесстыдного вора.       — Это точно он, — тихо прошептал Бомгю и затем сделал шаг в его направлении. — Тэ, возвращайся без меня, прости, я напишу тебе позже.       — Хён! — младший предпринял последнюю не самую убедительную попытку вразумить парня, но сдался, понимая, что тот уже умчался вперёд. К его легкомыслию Тэхён уже привык, надеясь, что тот не попадёт в какую-нибудь передрягу.       Бо же мчался к карманнику быстрым шагом, отгоняя плохие картины из головы: что он делает с животным? Хочет причинить ему вред? Поиздеваться? Что стоит ожидать от человека, который ворует чужие бумажники? Бомгю слишком много видел подобных роликов в интернете с изувеченными животными, чтобы оставаться в стороне.       Когда он уже был совсем близко, Бо сорвался:       — Эй, ты! — жёлтая макушка уже взяла в свои загребущие руки маленького озябшего котёнка, тут же поднимая голову на оклик. Момент узнавания произошёл, парень выпучил глаза и дал дёру, засовывая взвизгнувшего кота себе за горловину куртки. Бомгю не собирался снова упускать его, не сейчас, когда возможно, он мог спасти бедное животное из лап предполагаемого мучителя.       Карманник был очевидно проворнее его, а его длинные ноги-шпалы буквально отрывали того от земли. Бомгю задыхался от погони, уже не надеясь нагнать беглеца. Чёрт, ему бы стоило попросить Тэхёна потренировать его, а то ноги после недолгого бега ныли и жглись. Желтоволосый свернул резко в переулок, а Бомгю, хрипя от усталости, думал, что уже не успеет поспеть за ним. Но, когда он уже дополз до поворота, чья-то крепкая рука втянула его в кирпичную темноту. Бо, постыдно взвизгнувший, был яростно прижат к холодной стене здания, которая накрывала его и напавшего тяжёлой тенью. Если Бомгю сейчас убьют — тело найдут не сразу.       — А теперь слушай внимательно, — хриплый голос прокрался по коже Бомгю колкой мурашкой. Чужое дыхание жаром обдало его лицо, заставляя парня затылком прижаться к холодному бетону и молиться, чтобы его оставили в живых. — Увижу тебя ещё раз, отмудохаю так, что не встанешь, усёк?       — Усёк... — просипел Бо, потому что горло больно сдавливали. Карманник смотрел на него своим уничтожающим взглядом, мысленно закапывая парня в свежую могилу. А Бомгю, противореча здравому смыслу, хитро ухмыльнулся, — Не мог бы ты перестать меня придушивать? Или я тебе понравился?       Карманник с остервенением отшатнулся от него, вытирая пальцы об куртку, так словно на них было что-то противное. Бомгю прокашлялся, наконец освобождённый из плена цепких рук, и продолжил с вызовом улыбаться.       — Чтобы мне понравиться, тебе нужно было не рождаться, — сплюнул злобно желтоволосый, разглядывая чудаковатого парня перед ним. В последнее время он слишком часто видит эту рожу в своём поле зрения, и это не могло не напрягать. — Чего тебе от меня, блять, надо? Сдать ментам хочешь?       — Что ты собрался делать с котом? — буркнул парень вместо ответа, стряхивая пыль с одежды. Его взгляд наконец стал серьёзнее. — Ты что, живодёр?       Словно учуяв, что кожаный мешок обсуждал его, котёнок за кипой одежды карманника тонко запищал. Желтоволосый волнительно оттянул ворот и мягко шикнул, чтобы тот сидел тихо. Выглядел он слишком взволнованным для парня, который только что чуть ли не придушил человека. Живодёром его теперь назвать было сложно.       — Все, катись куда шёл, — рявкнул мрачно карманник напоследок, перед тем как торопливо зашагать прочь. Но разве Бомгю когда-то кого-то слушал? Недолго думая, парень поспешил следом, оставаясь чуть позади. Поравняться со странным парнем было опасно, мало ли что он выкинет — сначала душит, потом сжигает заживо. Но Бо возомнил себя огнеупорным малым, поэтому позволил себе следить за подозрительным типом, постепенно сокращая расстояние. Тот кажется совсем не замечал его, сосредоточившись на вялом мяуканье из-под ворота. Желтоволосого словно подменили, когда тот так отчаянно пытался успокоить взволнованное животное. «Тише, тише, малыш» — доносилось до Бомгю, и мысль, что парень несёт котёнка на растерзание, становилась всё более неправдоподобной. Тот так мило улюлюкал, что Бо сзади сдавлено посмеялся, абсолютно точно выдавая себя. Чёрт, а ведь мама всё детство наставляла ему простую истину: слово — серебро, а молчание — золото. Он просто не умел вовремя заткнуться.       — Да ты, блять, прикалываешься? — вспыхнул карманник, когда обернулся на его смех. На очень раздражающий смех, и, если бы не пушистое создание под его курткой, он бы давно вмазал по наглой роже, которая за ним увязалась. — Ты можешь отъебаться от меня?       Бомгю тут же скуксился, вставая в оборонительную позу.       — Я, вообще-то, собираюсь убедиться, что с животным всё будет в порядке, и ты не какой-нибудь зоофил.       — Блять... — устало протянул парень напротив, вскипая. Этот упырь присосался к нему, как пиявка, не оторвёшь. Он рявкнул что-то неприличное в небо, надеясь, что Бог сошлёт на голову этого придурка какой-нибудь астероид. Возможно, это бы и произошло, если бы желтоволосый не был лютым атеистом.       Все, что он хотел — покоя и умиротворения, закрыться в своей каморке и уткнуться носом в подушку, забывая, что нужно продолжать жить и что-то делать. А еще хотелось быстрее накормить того малыша, что ютился где-то на уровне его сердца и жалобно мурлыкал.       — Да в пизду. Пошли, — он развернулся и продолжил неизвестный путь вдоль редеющих многоэтажек, прямиком в старенький, дряхлый квартал. Туда, где у людей было одно лишь развлечение — курить у подъезда и обсуждать соседей. Грязный и бедный спальный район. Бомгю продолжал следовать за парнем, поспешно нагоняя, потому что идти одному было страшновато. Мало ли какой местный алкаш на него накинется. Отчего-то с карманником ему было поспокойнее.       Когда предполагаемый живодёр остановился около крошечного здания, Бо не сразу понял, где они оказались. Внутри всё стало очевидно: заходя за карманником, его встретили столько заинтересованных и не очень взглядов, что парень потерялся. Он не верил в то, что видел.       Кошки. Коты. Разных пород и окрасов, были повсюду: на убитой когтями мебели, на дряблых, поникших домиках, на офисном столе, который стоял по середине всей этой кошачьей вечеринки. В помещении стоял гвалт мяуканья, а большинство животных последовали к пришедшим. Точнее, к пришедшему карманнику, который непроизвольно заулыбался им в ответ. То, какая сторона жёлтоволосого раскрывалась перед Бомгю, совсем была неузнаваема. Тот словно преображался в другого человека, мягкого и заботливого. Кажется, он действительно относился с трепетом к здешним жителям, а те взаимно к нему тянулись.       Он совсем тихо и гнусаво пробубнил, не желая, чтобы чужие уши слышали:       — Принёс вам нового друга, — он выпустил котёнка наконец из-под куртки, позволяя кошачьей семье его обнюхать. Бомгю не мог устоять от милоты картины:       — Это он про меня! — весело протянул он, наклоняясь к животным тоже. Его обнюхивали с любопытством, как чужака. А сам парень диву давался, потому что никогда не видел столько кошачьих в одном месте.       — Так, всё, — карманник встал, намереваясь вышвырнуть названного гостя и наконец выдохнуть, — убедился, что животное в порядке? А теперь сгинь.       — Ну уж не-е-ет! — Бомгю даже не обратил на наглое требование внимания, тиская довольного серого кота, разлегшегося перед ним с самым добродушным видом. Желтоволосый хотел было уже схватить того под руку и поддать пинка для ускорения, чтобы он пулей полетел на все четыре стороны, как опешил. Серый, самый вредный и противный кот в приюте, сейчас миловался перед гостем, дружелюбно подставляя своё пузико для ласки. Это тот кот, которого несколько раз возвращали новые хозяева, так и не найдя управу на животное. Тот самый кот, которому нравился один лишь карманник, скорее как исключение, и то потому, что тот его любезно кормил.       А теперь посмотрите на него — мурчит и нежится, как котёнок около мамы. А Бомгю даже не подозревал, какого зверя приютил у себя под рукой.       — Так значит, ты держишь приют? — вдруг начал Бомгю, не отрываясь от ласканья животного. — Спасаешь котят и обворовываешь людей. Интересно.       Интересный. Бомгю хотел знать всё об этом чудаковатом парне.       — Не держу, а присматриваю, — этот паренёк определённо напрягал карманника, и тот бы с радостью захлопнул за ним дверь, но голодное семейство кошачьих начало жалобно мяукать, не понимая, почему человек не выполняет их прихоть. Парень прошёл в подсобку, в которой хранился мешок с кормом, аккуратно обступая животных, словно играя в классики. Бомгю наблюдал исподтишка, подмечая вновь длинные стройные ноги. Парень перед ним был высоким, как телебашня, атлетически подтянутым и недурно выглядящим. А ещё он работал в приюте, подворовывал, ругался, как чёрт, и был таким притягательным и загадочным, что у Бо отчего-то перехватывало дыхание. Новые подробности об этом человеке стали необходимы.       — Так какое у воришки имя? — его несло со световой скоростью. Пока парень возился в подсобке, Бо не мог усидеть на одном месте и пошёл следом, как послушная собачонка. Опираясь о косяк, он повторил:       — Я хочу знать твоё имя, — Бомгю был напористым, и, кажется, снова злил желтоволосого. Напряжение проглядывалось даже по его крепкой спине. — Меня, кстати, зовут Б-...       — Мне поебать, как тебя зовут, — резко ответил тот, вытягивая из угла тяжелейший мешок. Он был последним, хватит на, дай боже, месяц. А денег на более не было, отчего желтоволосому и так тошно до чёртиков. Теперь ещё этот приставучий пацан свалился не пойми откуда — очередная головная боль. — И моё имя тебе знать не обязательно, свали уже.       Бомгю шумно выдохнул через нос, явно обижаясь. Все пути ему жестоко перекрывали, и, как подступиться к парню ближе, он понятия не имел. Тот с кряхтением тянул тяжёлый мешок на выход, явно не справляясь самостоятельно. Решение нашлось само собой — Бомгю, без приглашения, невозмутимо поравнялся с жёлтоволосым под его пристальным взглядом и, схватившись за мешок, помог дотащить его до соседнего помещения, условно походящего на кухню, но для кошек. Тут была мойка с горой стальных ёмкостей, фильтрованная вода, лакомства, витамины и медикаменты на особый случай. Карманник стёр несуществующий пот с лица, а затем с остервенением осмотрел мойку.       — Блять, этот старик опять… чёрт его бы побрал, — парень, потирая шею, грузно выдохнул. Этот день становился только хуже.       — Помочь? — Бомгю смотрел на грязные посудины и догадывался, что их тут быть не должно. Потому что коты жалобно мяукали и требовали пищу, но пока эта гора была тут — никто не поест. Карманника, очевидно, злило именно это.       — Завали, — привычно огрызнулись в ответ, и Бо уже даже не кривился. Наверное, у этого чудака просто не получалось по-другому просить о помощи. Поэтому Бомгю, напевая дурацкую песенку под нос, показательно засучил рукава и улыбнулся парню, который уже в сотый раз за день закатил глаза. — Делай, что хочешь.       — Именно, — игриво поддакнул Бо перед тем, как приступить к мытью посуды. Карманник остался рядом, в тяжёлом молчании протирая насухо вымытые миски. Ему всё это не нравилось до дрожи: хотелось впечатать кулак в ближайшую стену или в весёлую рожу рядом, но здравый смысл подсказывал ему, что вдвоём они справятся быстрее. Грёбаная несправедливость.       Если бы только старик хоть раз сдержал слово. Если бы только он сам перестал вестись на его просьбы выйти в выходной. «Только покормить, ничего больше!» — заверял его слишком добродушный голос по телефону, и уже тогда парень понял, что что-то явно не чисто. Буквально. Делал ли это хозяин приюта намеренно, чтобы позабавиться, либо у него действительно развивался маразм в силу возраста — желтоволосый мог только догадываться.       Очевидно, мыть одному пришлось бы дольше, а протирать и насыпать корм по кормушкам, разносить это по многочисленным подставкам, пробираясь сквозь гвардию голодных и орущих, один он мог пару часов. Вот так подработка на выходной, за гроши. Если вообще заплатят.       Вдвоём они справились со всем от силы за час, потому что парниша был юркий и шустрый, успевая поулюлюкать со всеми кошачьими на ходу. Карманник исподтишка наблюдал за ним, тихо фыркая под нос, замечая, как головная боль понемногу отступает. Пока тот снова не заговорил:       — Если ты не назовёшь своё имя, я придумаю его сам, — тот хитро улыбнулся, протирая руки от крошек кошачьего корма, — что думаешь насчёт Чон ПизДюк?       — Да блять! — карманник в миг приложил того спиной об ближайшую стену, пока коты не обращали на них внимание. Еда им была важнее. И вот Бомгю снова прижат диким зверем: ни сбежать, ни спрятаться от испепеляющего взгляда. Как дышать он вновь забыл, пока волнительное чувство, которое парень ещё не мог понять, разливалось по телу. — Для всех животных в приюте, я - хозяин. Уловил аллегорию? Бомгю от удивления издал волнительное «Оу» и как-то совсем двусмысленно улыбнулся. Он перетянул запястье желтоволосого парня с зажатого ворота к себе на шею, заставляя того неосмысленно ухватится за неё, а потом протянул слащаво:       — Да, хозяин, — парень игриво вскинул брови и закусил губы, отчего карманник, как ошпаренный, отшатнулся от него, прошёл пару шагов, оступился об бедного, пробегающего мимо кота и чуть ли не завалился на пол. Он выглядел как глупый болванчик, ничего не понимая, и тупо пялился во все глаза на Бомгю, который с этого дико ржал. Смех заполнил небольшое помещение, отражаясь эхом от стен, а парень напротив лишь яростно краснел. Твою мать, его провели, как маленького мальчика.       — Ты бы видел своё лицо… Умора, — парень, кажется, задыхался, и карманнику очень хотелось, чтобы тот поскорее откинулся.       — Ты ёбнутый на голову, — заключил желтоволосый, пытаясь стереть с лица непрошеный румянец. Что это вообще сейчас было? Его всего словно током прошибло насквозь, будто бы разряд молнии посреди поля шандарахнул прямиком в его озябшее тело. Он совершенно не вкладывал такой смысл в свои слова, а тот всё вывернул так ловко, выставляя его дураком. Вышвырнуть за дверь придурка захотелось с новой силой.       Когда Бомгю наконец успокоился, он сипло заключил:       — Хён, — он поправил свои пушистые волосы, приводя в порядок и мягко улыбнулся. — Буду обращаться к тебе на «хён», пока не узнаю имени. Ты ведь старше, верно?       — Очевидно, — нервозно бросил желтоволосый, рассматривая парня перед собой. Он точно не мог быть младше этого придурка. — Ты выглядишь, как пятнадцатилетка в пубертатный период, судя по чувству юмора, которого у тебя нет.       — Эй, вообще-то я на втором курсе, — артистично обиделся Бомгю, переступая через облизывающихся котов. Он направился к своей одиноко лежащей на потрепанном диванчике ветровке, а карманник чуть ли не спросил: «Неужто уходишь?», одёргивая себя в последний момент. Он молча продолжил смотреть, как парень собирается наконец-то свалить. Возможно, это последний раз, когда они видятся, и карманнику следовало бы облегчённо вздохнуть.       Но тут, словно гром на ясном небе:       — Хён, я приду ещё! — Бомгю бесстыдно улыбался во все тридцать два зуба, которые желтоволосый захотел повырывать каждый, по одному. Эмоциональные качели в виде чудаковатого парня доводили его до горячки.       — Сука, только попробуй.. — но было слишком поздно, потому что тот, почти вприпрыжку, исчез за парадной дверью.       Старший издал что-то вроде вымученного стона и прикрыл глаза, понимая, что этот шкет прожрет плешь в его голове. И чёрта с два он снова полезет в карманы студентов.

***

      Утро желтоволосого началось с тихого мурчания на его груди. Серый, как всегда, знал, где следует выпрашивать свой завтрак. Несколько других животных мирно лежали рядом на матраце, выжидая, когда сонный парень наконец откроет глаза. Тот мягко потрепал хырчащее животное по серым ушам и, усадив того на плечо, протёр опухшие веки. Домой он вчера так и не дошёл, оставаясь в своей каморке, потому что хотел убедиться, что новенький котёнок приживётся. И на самом деле, возвращаться домой хотелось меньше всего.       Чего только стоит разочарованный взгляд его матери на нерадивого сына, который чёрт пойми что делает с собственной жизнью. Тот так и не поступил в вуз, оставаясь без образования и целей на ближайшие пару лет. На ближайшую жизнь. В его мире существовал лишь приют для бездомных животных, для него самого. В этой самой каморке он ютился, словно тоже был брошенным.       Его мать не скрывала того, что сын был для неё нежеланным ребёнком. Случайная беременность поломала все её будущие планы на жизнь и карьеру, и теперь этот невыносимый взгляд преследовал парня день ото дня: мать осуждала его за всё, что он делал. Принёс «хорошо» вместо «отлично» — разочарование, порвал штаны и разбил коленку, потому что споткнулся и упал — неблагодарный. Мать любила добавлять ему новые клеймо, словно ведя особый список. Парень со временем привык, поэтому пытаться жить, как живут другие, перестал основательно.       Правда, чувство безмятежности не наступало. Он находился словно в погоне каждый день, оглядываясь по сторонам, и не потому, что подворовывал. Потому что чувствовал себя отчего-то уязвимым и прозрачным. Словно каждый мог вонзить в него огромный стальной нож. Доверять людям получалось всё хуже, и парень нашёл утешение в животных, которые хотя бы оправдано его любили: им было достаточно, что желтоволосый их кормит. А ему было достаточно этого знания, чтобы заботиться о них.       Открыв смену (просто отперев парадную), желтоволосый завозился над накладными по закупке корма, пытаясь сообразить, сколько им не хватает денег. А их постоянно не хватало, потому что животных было всё больше, а желающих приютить к себе, хотя бы одного, — всё меньше. Тех денег, которые он выкрадывал у зевак в автобусах явно не хватало, чтобы обеспечить животных пропитанием ещё на пару месяцев, отчего парень уже привычно тяжело вздохнул. Утро начиналось с очередной головной боли.       На хозяина приюта надежды не было: тот давно дал понять, что прикроет это место, если станет совсем худо, так как сам сводил концы с концами. Именно поэтому у карманника уже второй месяц нет зарплаты, а за вчерашний день ему вряд ли заплатят. В свои двадцать два года жизнь его ещё ничему не научила.       Серый запрыгнул к нему на колени, начиная игриво покусывать за руки, дабы вовлечь в игру.       — С тем придурком вчера ты был обходительнее, — мягко ворчал парень, добродушно отдавая свои руки на растерзание. Там всё равно не было и живого места.       Он всё ещё не понимал, какими такими чарами этот студентик смог обуздать дикое животное, которое обычно пряталось, стоило редким посетителям заявиться в приют. Он не знал, как к этому относиться. Сам парень вызывал исключительно отрицательные эмоции, а ещё эти его шуточки… Карманника снова бросило в дрожь от вспыхнувшего в голове воспоминания: как тот прижал его пальцы к собственному горлу и томно ухмыльнулся. Этот чертёнок определённо будет ждать его у личного котла в аду.       А потом желтоволосый вспомнил, что тот обещал вернуться, ловя себя на том, что периодически поглядывает то на время, то на входную дверь. Ему хотелось верить, что придурковатый парниша забудет дорогу к этому месту, и они больше никогда не увидятся.       Стрелки часов перевалили за пять часов вечера. В это время карманник отчаянно пытался договориться с поставщиком, сбивая цену на закупку партии корма. У него не выходило: на конце провода недовольно ворчали и стояли на своём. Тут уже ничего не попишешь, деньги есть деньги, и их отсутствие у приюта никого не волновало. Пока парень пытался быть убедительным, выпрашивая отсрочку по оплате, входная дверь с размахом открылась. Серый тут же покинул его нагретые колени и устремился к вошедшему. Парень даже не сразу заметил, продолжая пытаться отвоевать хоть немного корма.       — Позвольте нам заплатить частями, — не угоманивался парень, зарываясь пальцами в свои волосы. Виски продолжали привычно пульсировать.       — Воришка-хён! — воскликнул вошедший, сразу обрушая на себя убийственный взгляд. Желтоволосый показательно велел ему заткнуться, прижимая указательный палец к пухлым губам. Бомгю прикусил язык, стараясь не шуршать большими пакетами. Кстати, о них.       Он был в зоомагазине по пути и просто не мог решить, что хочет купить. Поэтому накупил всего подряд: лакомства и игрушек для животных, а ещё снеков для себя и… И все. Он просто сегодня не обедал, и всю последнюю пару его желудок уставши ныл, прося хотя бы крошку внутрь.       Бо уселся на старый диванчик между двумя пухлыми кошками и вместе с ними начал аккуратно раскладывать на пол покупки. Многим питомцам приюта пришлось по душе наблюдать за вошедшим парнем, они начинали виться у его ног и обнюхивать новые вещи. Бомгю был почти горд собой, что смог хоть кому-то показать свою значимость, жаль, карманник не видел. Тот свёл брови к переносице и с кем-то напряженно разговаривал.       — ...Послушайте, всего пару недель, — с выдохом сокрушался парень за столом, размахивая перед глазами какими-то бумагами. Выглядел он таким расстроенным, отчего Бомгю прислушался, пытаясь вникнуть в телефонный разговор. Он понял немного, но главное — у приюта не хватало сбережений, чтобы содержать животных. Элементарного корма не на что было закупить, а вчерашний мешок был последним.       — Я вас понял. Всего хорошего… — терпеливо закончил разговор желтоволосый, брезгливо завершая вызов, — ...говна кусок.       — Всё плохо? — предположил Бомгю, подтягивая к себе ноги, усаживаясь «лотосом». Первый снек уже был в его руках, и он собирался с аппетитом его умять. Но хмурый хён всё никак не давал покоя. Не то чтобы он был обычно улыбчивее и светился от радости, но выглядел он сейчас точно на пару оттенков серее.       — Не лезь. Чего ты припёрся? Дома не сидится? — желтоволосый привычно заворчал, и у Бо словно отлегло. Чипсина полетела прямиком в рот и была с хрустом сжёвана. Карманник кривил лицо всё сильнее.       — Я пришёл навестить котиков, — он показательно обвёл всё богатство, которое с удовольствием растянули животные по углам. Серый был уже у изголовья дивана, принюхиваясь к еде у парня в руках.       — Пять минут и проваливай, — изрёк устало желтоволосый, поднимаясь из-за стола. Смотря на жующего парня, он только понял, что, кроме крепкого кофе, сам так и ничего не поел.       — Выставляешь голодного студента за дверь? А как же забота о младших и все дела, хён? — наигранно ахнул Бомгю с очередной чипсиной во рту.       Желтоволосый честно хотел пройти мимо, пропуская всё сказанное мимо ушей. Но этот парень так его выбешивал, что надавать ему тумаков хотелось просто жуть как. Смотря на его хитрую ухмылку, у парня начинал дёргаться глаз. Он уже даже сделал пару шагов в его сторону, чтобы самостоятельно вышвырнуть за дверь, как вдруг произошло это.       Желудок Бомгю завыл диким воем, намекая, что простыми снеками голод не утолишь. Отчего парень замялся, растерянно хлопая глазами и краснея. Внутри него словно киты выбросились на берег. Желтоволосый прыснул, наблюдая, как тот безнадёжно обхватывает себя руками и пыхтит от стыда. Выглядело это… миленько? Карманник не знал, но это его точно позабавило.       — Нехер есть всякую дрянь, — заключил он, посматривая на притихшего парня.       — Не дразни меня… — тот надулся весь, всё ещё смущённо потирая живот. — Я видел здесь чайник, вскипятишь воды?       — А ещё что прикажешь? Может, в жопу тебя поцеловать?       — Ну.. мы ещё не так близки.. — пошло отшутился парень, сам заливаясь смехом. Карманник терпеть его не мог, собираясь впредь следить за словами, не давая повода показать тому своё великое остроумие. Парень на диване вытащил из пакета с заначкой две пачки рамёна и протянул.       — С чем ты будешь? Со вкусом кимчи или карбонары? Отказ не принимаю — ты ставишь воду, я делюсь едой, всё честно, — этот мелкий ему ещё и условия ставил, но отказываться почему-то не хотелось. Старший фыркнул и пошёл на кухню. Послышался звук щёлкнувшего чайника.

***

      Есть в тишине карманнику, безусловно, никто не дал. Студентик не мог усидеть на месте: всё крутился и раскачивался на бедном стуле и что-то без умолку болтал:       — …Ну и потом профессор встал около моего стола. Честно, я весь потом покрылся, думал— сейчас спалит! Телефон был прямо в ногах, — он втянул порцию сырной лапши, причмокивая. Карманник стоял напротив, подпирая столешницу поясницей. Его лапша была острее, чем он думал, но всё равно с удовольствием уплетал её под рассказ младшего.       — Ну и? — не замечая, как ждёт продолжения, спросил желтоволосый. Болтливость собеседника спасала его от пожара во рту.       — А я для вида чехол на край парты положил — типо не списываю. Чехол книжечкой такой, знаешь? Когда закрыт, даже не видно, что телефона нет… А тот и взял его в руки, о боже, ты бы видел его лицо! Он его полёгал, понял, что что-то не то, и вылупился на меня, совершенно не понимая, почему девайс такой лёгкий! — тот, сквозь смех, сюпал остатки жижки из пластиковой посудины, — И в итоге, он его открывает… Собственно, видит — телефона нет. А я уже помолился всем богам, каких знаю. Он спрашивает: «А где ваш телефон?», а я ответил первое, что в голову пришло: «Дома забыл». Ага! Телефон забыл, а чехол нет! Представляешь?       Карманник не представлял. Не представлял, как можно быть таким тупым и забавным одновременно. Уголок губ предательски сам тянулся в кривой улыбке. Ему показалось, что история вполне в духе этого умалишённого чудака. Удивительно, как обыденный рассказ парня отвлёк его от грузных мыслей о приюте. Голова больше не болела, он был сыт и даже немного улыбался. Странно и непривычно.       — Он выставил тебя? — предположил продолжение старший, доедая свою порцию.       — Нет! Он потерял дар речи и совсем не нашёлся, что мне ответить. Он видимо решил, что я больной на голову, раз ношу с собой пустой чехол. Он просто вернул мне его обратно и ушёл к следующей жертве. В итоге, я успешно списал! Та-да! — он довольно облизал губы, отставляя от себя пустую плошку. Бомгю чувствовал себя прекрасно: есть в компании старшего было не так уж и плохо, тот даже не был против его университетских историй. Удивительно, что им удалось так легко и просто поговорить, хоть и немного однобоко.       — Мне нравится твой пирсинг, — вдруг признался Бо, желая продолжить безмятежно болтать. Карманник на секунду ощетинился, потому что речь зашла о его персоне. Тем более о бесчисленных украшениях, за которые любила корить его мать. А он лишь назло дырявил в себе новые дыры.       — Сам бил, — кратко ответил он, машинально потянувшись к мочке собственного уха. Говорить о себе ему не нравилось, поэтому он предложил первое, что пришло в голову. — Тоже хочешь?       — Не знаю, выглядит круто. Но наверняка же больно? — Бомгю вновь ловил себя за рассматриванием парня перед ним, как тот покусывал пробитую губу, цепляя серёжку языком. Выглядел тот, как лютый бандюган, вышедший с обложки глянца. Если у старшего и была подружка, наверное, она была ещё той счастливицей. Правда, характер у желтоволосого был скверный.       — Жить больно, — отстранённо протянул тот, — а мочка ушей почти нечувствительна.       Бомгю не нравилось это выражение на лице старшего парня, и, стараясь стереть наваждение, тот смело воскликнул:       — Решено! Тогда сделаешь мне? — он ткнул на своё ухо. А потом пальцами указал, какой длины хочет висячую сережку. — Как считаешь, подойдёт?       Карманник думал, что такой типаж украшений пошёл бы тонкой шее парня, гармонично её подчёркивая. Фразу «Определённо подойдёт» он засунул подальше в своё горло.       — Бесплатно бить не буду, — изрёк он, думая, что младший забросит эту идею или найдёт стоящего профессионала для такого дела. Если действительно так хочет, как говорит.       — Замётано. Сколько?       — Что?       — Сколько, говорю, возьмёшь с меня, воришка-хён? — Бомгю мило хихикал в кулак, отчего старший потерял способность злиться взаправду. Он лишь устало потёр лицо, прикидывая, что ответить.       — Возьму столько, сколько дашь, — старший не предполагал, что тот согласится, поэтому придумал первое, чтобы было на уме. Он убрал пустые чашки из-под рамёна в мусорное ведро, замечая, как младший встал и сладко потянулся. Для того, кто ест вредные снеки и еду быстрого приготовления, выглядел он уж слишком стройно. Чего стоили его тонкие запястья и впалый живот, бесстыдно приоткрывшийся из-под задравшейся футболки. Старшему не стоило так рассматривать чужое тело.       — Договорились, — Бомгю поправил вьющиеся тёмные волосы и, кажется, уже засобирался уходить. Удивительно, как быстро старший почувствовал возмущение и всплывающий в голове вопрос: «Уже все?». Но спрашивать вслух было совсем глупо. Держать парня он уж точно не собирался.       Бомгю надел свою лёгкую ветровку под скептическим взглядом старшего. На улице подмораживало, а тот ходит как зря, а ещё ест всякую гадость. У старшего в голове не укладывалось, что за парень перед ним такой.       — Я приду на днях! Куплю серьгу и прибегу, — он улыбнулся буднично, обнажая зубы, а за окном будто потеплело. Даже старший вдруг согрелся. И вместо желанного: «Катись куда подальше» или «Тебя тут никто не ждёт», старший лишь вдохнул:       — Бери сталь, на дорогой металл может быть аллергия.