Приют

      Новая серьга давно уже ютилась в кармане его сумки, выжидая своего часа. Правда, чтобы явиться в приют к старшему, времени Бомгю совсем не находил. На их группу повесили проекты сразу по нескольким дисциплинам, а парень, являясь не до конца раздолбаем, пытался прилежно учиться. Поэтому вечера он проводил либо у Тэхена, совместно в панике кипя над учёбой, либо дома, смиренно исписывая блоки бумаги.       Непонятная тоска по приюту день ото дня росла в нём. Бо прикинул, что коты, наверное, слишком запали в его мягкое сердце. Или не коты вовсе. Но карманник был точно рад, что его не докучают всякие мимо проходящие — думал Бомгю, отчего-то расстраиваясь. Младший, погрязший по уши в учёбу, ужасно желал вновь поесть рамёна с хёном, на его хиплой кухоньке и рассказать ему ещё тысячу историй. И тогда, может быть, старший наконец найдёт хотя бы одну, которую расскажет в ответ.       Спустя неделю, когда парень смог наконец выдохнуть после сдачи, его след простыл с порога университета — стоило последней паре закончиться. Он вихрем полетел в известном направлении, крепко сжимая в руке металлическое украшение. Ему хотелось поскорее увидеться со старшим.       В магазине он купил две пачки своих любимых сырных токпокки и сэндвичей с тунцом, надеясь, что старшему они будут по душе. Бомгю отчаянно хотел думать, что тот тоже ждёт их встречи несмотря на своё ворчание и ругань.       Дверь он распахнул с такой силой, что та чуть ли не слетела с петель. Старший оказался погребённым под кошками, вяло лежащим на диване. Он хмуро посмотрел на вошедшего, который помешал его дремоте.       — Совсем чокнулся? — сетовал тот, поглаживая перепуганных животных. На удивление его голос не звучал так грозно, как раньше, а взгляд не испепелял. Желтоволосый смотрел в упор на гостя, который так внезапно ворвался, и не чувствовал прежнего раздражения. Они не виделись где-то неделю, может больше. Карманник не думал о нем, не скучал уж точно, но отчего-то в стенах приюта стало гораздо тише. Потому что студент был его редким, почти единственным постояльцем. А когда тот пропал на какое-то время, даже Серый стал менее дружелюбным, спя днями на пролёт на стуле, на котором сидел младший в последний раз.       Кот тосковал. А желтоволосый никогда себе в этом не признается.       — Я тут, это... принёс! — Бомгю запыхался, кажется, от бега и тяжело дышал, протягивая пакет с едой. Его волосы совсем растрепались, а лицо залилось здоровым румянцем. — Поедим вместе?       — Тут тебе что, столовка? — протянул парень, с кряхтением вырываясь из кошачьих объятий. Те, лишаясь человеческой батареи, разбежались по своим углам. Серый, который был разбужен шуршанием и хлопком двери, уже вился у ног Бомгю, тихо мурлыча.       Наблюдая, как парень тянется свободной рукой к кошачьей спине и мило улюлюкает с животным, старшему захотелось улыбнуться. С трудом подавив это желание, он прокашлялся, привлекая внимание и продолжил:       — Долго стоять в проходе будешь?       Бомгю радовался, как маленький, что хён не стал прогонять его, позволяя остаться в его странном кошачьем мирке. Позволяя вновь вторгнуться в его одинокое пространство и разнообразить ближайшие пару часов. Отчего-то Бомгю подумал, что Тэхён чувствует себя так же, когда видит новое сообщение от своей девушки.       На кухне загудел чайник, а старший привычно подпёр столешницу, скрещивая руки. Ему захотелось спросить, где пропадал младший, купил ли он серьгу, хорошо ли он ел: вид у того был уставшим и потрепанным совсем не от бега.       — Выглядишь так себе, — заключил тот в итоге.       — Тяжёлая была неделька, — глухо посмеялся Бомгю на замечание, потому что возразить не мог. Спал он неважно последние пару дней из-за учёбы, иногда забывая поесть. Поэтому сейчас его желудок радостно ликовал, когда цепкие пальцы жадно разрывали целлофановую упаковку на пачке токпокки. Он подготовил порцию и для старшего тоже, засыпая сырный порошок.       — Питаться нормально пробовал? — карманник совсем не мог контролировать негодование по поводу выбора пищи младшего, когда тот был так бледен. Он обязательно покорит себя за это позже, давая мысленные подзатыльники за несдержанность, а пока продолжал, — Желудок посадишь.       — Переживаешь за моё здоровье? — Бомгю сладко улыбнулся, ловя на удочку желтоволосого, который поспешно насупился. Вот его и поймали на горячем. — Я привык. Мамы часто нет дома, а я готовить не умею — обычно заказываю что-то на дом или покупаю в магазине то, что можно быстро съесть. Пик моего кулинарного таланта — сварить яйцо и обжарить кусочки ветчины для рамёна, ну и украсить его хлопьями водорослей.       Бомгю засмеялся, а старшему захотелось его треснуть по башке за беспечность. Ему не нравилось переживать за малознакомого парня, имени которого он даже не знал. Потому что не захотел услышать его, а самому спрашивать было слишком пагубно для его гордости.       — Размечтался, — бросил он, заливая готовый кипяток по пластиковым плошкам.       Бомгю лишь хохотнул, заглядываясь на напряжённую руку старшего, пока тот крепко держал полный чайник. Эта подранная безрукавка ему так шла, открывая вид на крепкий бицепс и натянутые сухожилия.       Когда рисовые клецки были готовы, Бомгю присел на стул, который хён так и не удосужился убрать в подсобку. Отправив пару токпокки прямиком в рот, парень издал звук настоящего блаженства, который совсем смутил карманника. Неужели студент действительно так голоден? Когда он вообще ел в последний раз?       — Я купил серьгу, — через какое-то время отозвался бегло младший, пачкая губы сырным соусом. Желтоволосый хотел было подколоть того и протянуть салфетку, но тот, сам поняв это, влажно слизал остатки языком. Выглядело это немного... странно. Странно, потому что старший опять без причины пялился.       — Не передумал? — хмыкнул в ответ хён запоздало. Он обязательно подумает позже, почему красноватые губы парня напротив его так зацепили, но не сейчас. Он, видимо, слишком устал. Младший отрицательно кивнул головой, смело улыбаясь.       — У меня было много времени, чтобы все обдумать.       Когда парни доели, старший приказал ему ждать на диване, пока он найдёт в каморке все нужное — иглу да спирт с ватой. Но Бомгю был бы не Бомгю, если бы послушно ждал на одном месте: и минуты не прошло, как тот аккуратно заглянул за дверь подсобного помещения. Там было тускло, стены освещались слабой, старой лампой, а на пыльном полу лежал крупный матрац, окружённый горами книг. Некоторые животные тоже спали тут, на стеллажах и подушках карманника, чем его абсолютно не смущали. В отличие от вошедшего Бомгю.       — Свали, — огрызнулся тот, грозно хмурясь. Видимо, они ещё не настолько близки, чтобы тот мог спокойно запустить парня в своё милое гнёздышко. Но вряд ли Бо был настолько проницательным, чтобы это понять. Тот, под тяжёлым взглядом, все-таки рискнул пройти во внутрь, любуясь коллекцией книг. Он присел перед первой стопкой и прошёлся пальцем по корочке каждой. Пыли не было, словно их постоянно перечитывали.       — Ты действительно все это прочёл? — охнул Бо, рассматривая том за томом какой-то фантастической саги.       — Нет, для красоты стоят, — съязвил тот, доставая из дальней коробки баночку спирта и цыганскую, толстую иглу. Ею он как-то впервые пробивал хрящик уха, когда сбежал из дома по глупости.       — У меня так дома. Много купил, теперь без дела пылятся, — Бомгю беспардонно присел на матрац, который под ним почти не прогнулся, и от ругательств со стороны старшего его спасло то, что Бо стал милашничать с кошками, которые там ютились. Парень, почти лежа, баловался пальцами с лапками сонных животных, а карманник думал, что младший первый, кто вообще побывал настолько близко. Забрался под его кожу и прижился там, как паразит. Бомгю вдруг вновь обратился к нему. — А хочешь, принесу тебе пару книг? Я все равно их вряд ли прочту.       — Думаю, что бы ты ни принёс, я уже читал это, — задумчиво протянул желтоволосый, подходя к краю матраца со всем необходимым. Бомгю увидел размеры иглы в его руках и глухо сглотнул. Хён присел к нему, протягивая руку. — Давай серьгу, её тоже нужно обработать.       Тот смешно закрутился, откидываясь спиной на подушку, пытаясь выудить из узкого кармана джинсов пакет с украшением. Желтоволосый был уверен, что теперь всё постельное белье будет пахнуть его сладким одеколоном, который он чувствовал особенно ярко, находясь так близко. Протянутую серьгу он также добротно смочил в спирте и отложил на чистый ватный диск, разворачиваясь к парню лицом к лицу. Тот, кажется, становился все бледнее.       — Боишься? — старший ухмыльнулся, смачивая кусочек ваты в спирте. Бо нервно следил за его движениями, пытаясь унять дрожь. — Сядь ближе.       Младший сел почти вплотную настолько, что желтоволосый уже хотел попросить его отсесть, но почему-то не смог, засмотревшись на обеспокоенные карие глаза. Он аккуратно убрал мешающие прядки завитых волос тому за ухо, и начал обеззараживать мягкую мочку. Бомгю начало мутить из-за накатывающего страха, и тот решил отвлечься так сильно, как мог.       — Хён, у тебя есть девушка? — вспыхнувший в голове вопрос смог отставить боязнь боли на задний план. А старший даже на миг дышать перестал, потому что опешил.       — Тебе-то что? У тебя на меня какие-то планы? — карманник отчего-то развеселился, вытягивая уголок губ в полуулыбке. — Хочешь позвать меня на свидание?       — Если бы я хотел позвать тебя на свидание, хён, я сделал бы это более деликатно. — насупился младший, недовольный тем, что остался без ответа.       — Не ври. Ты бы запрыгнул на меня, как обезьянка, и выл бы от голода, зовя в какую-нибудь рамённую. — оба парня глухо засмеялись. Впервые вместе за все время.       — Чёрт, я что настолько предсказуем? — со смешком сдался Бомгю, понимая, что предположение старшего довольно правдоподобно. Вряд ли какой-нибудь девушке такое понравилось бы.       — Думаю, я бы даже согласился. Люблю рамён, — вот так просто признался старший без задней мысли, убирая вату в сторону. Младший потерялся от его слов, почему-то чувствуя себя безмерно счастливым. Если бы такое было возможно. Если бы они действительно стали ближе, что смогли бы ходить куда-то вместе и беззаботно болтать и вкусно есть, Бо был бы по-настоящему рад. Почему-то слово «свидание» им никак не воспринималось.       — Хочешь сказать, мне стоит попробовать подкатить к тебе? — Бомгю снова засмеялся, заставляя старшего беззлобно скривиться. Игла уже была в его руке, но младший был сконцентрирован на чужом лице. Карманник понимал это, продолжая подыгрывать, чтобы парень перед ним больше не трясся, как осиновый лист. — Думаю, твоя девушка не обрадуется конкуренции.       — Нет у меня девушки, — голос хёна стал вкрадчивее, а сам он ближе. Он подставил иглу к мочке, примечая нужный угол и место для пирсинга. Понимая, что младший выжидает в страхе, он произнёс. — Чего замолчал? Рассказывай, как будешь подкатывать-то.       Бомгю снова хохотнул и расслабился, задумчиво отводя глаза к потолку.       — Ну... я действительно знаю пару хороших рамённых. Тебе бы там понравилось. Мы бы съели по порции свиного рамёна, и я бы угостил тебя тёмным пивом. Потом можно было бы сходить на какую-нибудь комедию. Люблю их, я бы ржал на весь зал, как обычно. Возможно, тебе бы было слишком неловко со мной. Знаешь, мой друг Тэхённи постоянно говорит, что у меня шило в жопе. — он периодически посмеивался между предложениями и облизывал губы, которые жутко сохли. Отчего-то милое обращение к некому «Тэхённи» резануло слух старшего. Причин этому не было. — Может быть, потом бы мы пошли ко мне, раз это свидание? Я бы показал тебе коллекцию любимого винила, который заслушал до дыр. Я бы даже поставил одну, «Ain`t Got No, I Got Life» — не самая романтичная, правда, станцевал бы тебе, как придурок. Но ты хотя бы посмеялся.       Желтоволосый искренне считал, что описанное звучит даже слишком хорошо. Младший вызывал странное чувство комфорта, из-за которого карманник так быстро припекался к нему. Неужели такое долгое отчуждение от людей сделало его таким? Или все дело в улыбающемся парне напротив?       — Звучит неплохо. Терпи, — а затем резко, за одно нажатие, пробил несчастную мочку. Младшему повезло, что карманник делал это слишком часто. Больно почти не было, ухо только очень горело, словно залитое лавой. Тот дал ему время, а затем за пару шустрых движений сменил иглу на украшение. Младший разжмурился, отходя от неприятного жжения, и встретился с глазами старшего, который выжидающе на него уставился. Висячая серёжка действительно украшала его и без того длинную, хрупкую шею. Карманник не сдержал порыва и коснулся цепочки пальцами, аккуратно поправляя. Словно в этом была необходимость.       — Видишь, совсем не больно. — младший неуверенно угукнул. Отсаживаться почему-то никто не торопился, а продолжать говорить хотелось до безумия. — Так и... что там дальше?       Желтоволосый зачем-то продолжал их странный разговор, не чувствуя дискомфорта.       — ..Мм, ну.. - младший отчего-то раскраснелся, отводя взгляд. — ..Возможно, я бы предложил тебе остаться на ночь? Ну знаешь.. у меня есть приставка и снеки.       — Это ты так завуалированно собираешься затащить меня в постель на первом же свидании, герой-любовник? — хмыкнул старший, обнажая зубы в ухмылке. Бо задохнулся от возмущения и стал совсем пунцовым, проигрывая в собственной же игре. Обычно он был тем, кто вгонял в краску. Внутренний чертёнок решил посопротивляться ещё немного:       — У меня и без свидания получилось, знаешь ли, — тот, сладко улыбаясь, головой указал на то, что они оба были на матраце старшего в опасной близости. Этот хитрец был непоколебим и смотрел так настойчиво, отчего захотелось тут же его придушить.       «Придушить и притянуть ближе» — билась неуместная мысль в голове старшего. Она пугала его своим существованием, уютно устраиваясь в мозгу. Навязчиво засев, она также подкинула одну картину, как старший впивается в его тёплые губы. Карманник сглотнул, понимая, что ещё один шаг и произойдёт что-то необратимое.       Входная дверь в приют со скрипом открылась, и вошедший неловко загудел в проходе, не находя сотрудника. Желтоволосый услышал его, поспешно встал, покидая младшего. Оставляя его в развевающейся пелене полумрака кладовки наедине с беспорядочными мыслями. Бомгю не понимал себя, своих слов, действий. Почему с хёном он ведёт себя так глупо и беспечно? Почему вслух говорит такое, что никому другому не скажет? Неудивительно, что у него не было девушки: любая бы бежала от него сверкая пятками.       Тогда почему хён его так внимательно слушал все время?       — Добрый вечер, могу чем-то помочь? — буднично-сухо отозвался желтоволосый, оценивающе рассматривая посетителя. Тот не выглядел, как человек, который пришёл сюда целенаправленно. По крайне мере, потому что вошедший мужчина был немного выпившим и навеселе.       — А где у вас тут пивнуха? — заплетаясь, просипел мужик, обходя заинтересованных котов. Правда, перегар вошедшего им не сильно нравился. Бомгю вышел на звук разговора из каморки, наблюдая со стороны за происходящим.       — Рядом, за углом, — алкаши так часто путали два соседних здания, что карманник уже привык к таким внезапным визитам. Глаза парня загорелись, когда мужик что-то бормоча, уже развернулся к выходу. — Постойте, шнурки на вашей обуви, кажется, развязаны.       Бомгю пытался приглядеться, отчего хён внезапно стал так услужлив, даже вплотную подходя помочь. Он терпеливо держал мужика под руку, пока тот с кряхтением нагибался, а сам, совсем незаметно, зацепил пальцами торчащий бумажник. Ловко сунув его за пазуху и прикрыв футболкой, он все также вежливо придерживал мужичка, который наконец справился с обувью.       — Ой-ей, спасибо вам, молодой человек, а то кто знает, навернулся бы ещё, — карманник любил два типа людей: наивных и пьяных. Потому что и те, и те, были слепы, как новорожденные котята, хоть верёвки вей. А пухлый бумажник приятно грел спину. Желтоволосый выдавил почти добродушную улыбку, желая на прощание весёлой ночи, и прикрыл за мужиком дверь. Теперь же улыбка на его лице была очевидная и плотоядная.       — Ну что, зверье, кажется, вы у меня ещё на один месяц спасены, — он присел на корточки перед крутившимися рядом котами, размахивая добычей — бумажником из искусственной дешёвой кожи.       — Хён, ты... опять, — Бомгю не смог закончить мысль, сипло вздыхая. Идеальная картинка старшего рассыпалась перед ним на осколки, горько напоминая, при каких обстоятельствах они познакомились. «Познакомились».       Карманник непонимающе на него посмотрел, на его заломанные брови и сжатые кулаки. Он выгнул бровь в немом вопросе, совершенно не догоняя, отчего младший выглядит таким поникшим.       — Опять воруешь? — уточнил Бомгю тихо вслух, отчего стало только хуже. Теперь была очередь и старшего хмуриться. Хитиновый панцирь вокруг его тела вновь нарастал.       — А тебя сильно ебёт это? Или ты забыл уже, что я пытался спиздить твой бумажник тоже? — он жёг его намеренно, чтобы не чувствовать нарастающий стыд. Под осуждающим взглядом младшего хотелось испариться.       — Да, ебёт, — огрызнулся в ответ Бомгю, подражая его манере. — Ебёт, потому что так неправильно, хён. Ты не должен так поступать. Рано или поздно тебя поймают, и что тогда ты будешь делать? Кто тогда позаботится о приюте?       — Если мы не выкупим корма на следующий месяц, старик прикроет приют, а всех здешних усыпит или выкинет на улицу и будет спать спокойно. Если бы я не подворовывал, думаешь, это место вообще сейчас стояло бы тут? Эти животные были бы накормлены? Ухожены? Живы? — он плевался ядом, подходя с каждым словом все ближе. Он нарастал над Бомгю, как высотное здание. — Скажи-ка, умник, что же тогда правильно? Правильно жить в ожидании, пока все коты не подохнут от голода, потому что хозяин приюта в шаге от банкротства? Так, ты считаешь, я должен поступить?       — Нет, я... — старший прижал его к стене, упираясь в неё свободной рукой. Холодный и колючий взгляд пронзил Бомгю насквозь, что хотелось поскорее сбежать. Парень перед ним стал почти чужим. Карманник продолжал:       — Уж прости, что у меня нет заботливой мамочки, которая всегда даст мне карманных по первой просьбе. — Старший будто знал, куда ударить сильнее, разводя мосты между собой и парнем окончательно. Он медленно проводил черту между ними. — Мне приходится выживать в то время, как ты веселишься, проводишь время с друзьями и живёшь в слепом неведении. Да кто ты, сука, такой, чтобы осуждать меня?       Бомгю вжимался в стену, часто моргая. Его губы предательски дрожали, потому что хён был как никогда прав. В каждом слове. Ни одного оправдания не было. Он так хотел бы помочь старшему, чтобы ему больше не приходилось так невыносимо жить.       Карманника переполняла злость на младшего. И на себя тоже, потому что слова вылетали быстрее, чем он успевал думать:       — Думаешь, мне интересно твоё мнение? Мне поебать. Как и на твоё имя. Как и на тебя в целом. А теперь, будь добр, съеби отсюда, чтобы я смог спокойно порадоваться ещё одному месяцу спасения кошаков.       Дверь приюта вновь открылась, запуская уже знакомый перегар с улицы.       — Ой, молодёжь, я тут случайно свой бумажник не обронил? Все обошёл, нигде нет, кажись, потерял.. — мужик пьяно прищурился, обыскивая взглядом пол на предмет пропажи. Желтоволосый, который словно как ни в чём не бывало отлип от стены, выжидающе смотрел то на младшего, то на вновь вошедшего.       А Бомгю не чувствовал ничего. Он смотрел на пошатывающегося мужика и не испытывал ни вины, ни жалости. Он сам был жалок, хуже той грязи под ботинками алкаша. У него внутри сквозящая дыра, тысяча отверстий от игл, которые ему всадил хён одними лишь словами. Больно было неимоверно. Он приоткрыл рот, замечая, как заострилось лицо хёна, и лишь сказал:       — Вы тут были от силы полминуты. Мы ничего не видели, поищите в другом месте.       Мужик принял это за чистейшую правду, вновь поблагодарил парней и покинул их. Карманник медленно, но слышно выдохнул. Бомгю хотелось бы ухмыльнуться, что заставил того понервничать, правда, смешно больше не было. Он так и остался на мгновение стоять с опущенной головой, перед тем как шагнуть в сторону выхода. По пути он натянул свою ветровку и встал перед дверью, как вкопанный. Его разрывало всего от недосказанности.       — Я... — тихо начал он себе под нос, но старший все равно слышал. — Я знаю, что я чужак. Для тебя. Но все равно скажу...       Он медлил. Ему ещё никогда так не было тяжело представляться:       — Чхве Бомгю. Моё имя Чхве Бомгю, — карманник уловил каждую сказанную букву, и, в противовес всем своим сказанным словам ранее, впитал их, словно его мучила жажда. Теперь, когда он знал наконец его имя, всё, что он наговорил ему, легло на него тяжёлым грузом. Его несдержанность сыграла против него козырную карту, и, как теперь смотреть тому в глаза, старший не имел понятия.       Около двери тихо вздохнули:       — Жаль что.. я так и не узнаю твоего имени, — это было последнее, что услышал карманник, перед тем, как входная дверь со скрипом закрылась.       Желтоволосый осел на пол, держа в руке осточертевший бумажник. Он открыл его, вынимая оттуда немногочисленные крупные купюры и пару монет. Этого должно быть достаточно, чтобы продержаться ещё немного. Отчего-то впервые он не мог действительно радоваться. Даже зверье притихло, переставая виться перед забитым парнем.       Старшему было паршиво. Он явно перегнул, наговорил лишнего младшему, который, между прочим, в итоге стал его тайным соучастником, обманывая обворованного мужчину. Он встал на его сторону, не выдал его, а затем просто ушёл, не пытаясь оправдаться. Потому что старший его растоптал и выгнал.       Пустые плошки из-под токпокки больно ударили свежими воспоминаниями. Находиться одному на кухне было невыносимо. Спрятаться в каморке от мыслей было также невозможно, образ парня словно укоренился здесь вместе с его одеколоном на простынях и подушке. А их странные разговоры в свете тусклой лампы делали больнее вдвойне.       Когда сон не шёл уже четвёртый час, карманник понял, что обязательно поговорит с.. Бомгю. Они расставят всё по полочкам, пожмут руки и забудут это, как страшный сон. Снова посидят на кухне, болтая ни о чем, потравят неловких шуток. Старший даже был готов идти во все те рамённые, про которые младший ему сегодня говорил. Нужно было лишь дождаться его завтра.       Но ни на следующий день, ни через неделю Бомгю больше не пришёл.

***

      С тех пор прошёл месяц. Желтоволосый буднично промывал кошачьи миски, готовя их для корма, который сегодня должны были завезти. Старик неделю назад сам сказал, что доставит пару мешков, а вот откуда на них он взял денег, парень мог лишь догадываться. Но это его не особо волновало, так как ему даже выплатили зарплату за один предыдущий месяц. О посягательстве на чужие карманы временно можно было забыть и выдохнуть спокойно.       Дела медленно, но шли в гору. Карманник больше не думал лихорадочно, как спасти животных, позволяя себе отложить деньги до лучшего времени. Что это за время такое, он представлял смутно. В голове назойливо все ещё были рамённые и Бомгю, который с каждым днём оставался в памяти мыльным силуэтом. Каждый раз, когда старший думал о нем, сердце болезненно сжималось. Он так много хотел бы ему сказать, но упущенная возможность до сих пор мучила его. Он уговаривал себя забыть уже случайного незнакомца, признавая, что отпугнул его достаточно сильно, чтобы больше не увидеть. Но чертов одеколон все никак не хотел до конца выветриваться.       Однажды на полке в соседнем супермаркете он увидел те самые сэндвичи, которые когда-то приносил Бомгю. Он, не думая, купил их из-за нахлынувших воспоминаний. Съедая их в приюте, он понял, что те были совершенно безвкусными, как целлюлоза. Отчего же тогда те же самые сэндвичи с Бомгю были гораздо вкуснее? Почему все становилось с ним ярче и насыщеннее?       Каждый редкий случай, когда дверь в приют открывалась, желтоволосый вскидывал голову, желая увидеть там лишь одного человека, но им всегда оказывался кто-то другой. Иногда это были доставщики, которые начали завозить ему лакомства для животных, а однажды пришёл заказной ветврач на общий осмотр животных. Его посещение было заранее оплачено, и карманник был так горд стариком, который наконец-то взялся за ум. Видимо, приют все-таки что-то да значил для него.       Серый периодически приходил на его колени и что-то подвывал ему, заглядывая в глаза. Он будто тоскливо жаловался.       — Я тоже жду его, малыш, — мягко поглаживал карманник животное, признаваясь в самом тайном. День ото дня легче не становилось.       Однажды, когда старик звонил ему на рабочий телефон, желтоволосый решил того похвалить за проделанную работу:       — В этом месяце вы меня удивили. Животные выглядят как нельзя лучше. Вы даже ветврача оплатили. Спасибо вам, — карманник был искренне благодарен, потому что нашлись проблемы с некоторыми животными будь то паразиты или заболевания ушей — все удалось выявить и вылечить. Животные выглядели сытыми, шерсть лоснилась и не сыпалась клубками, а сами они стали ещё более дружелюбными. Несколько котят удалось пристроить в семьи, и это было самое счастливое время.       — О чем ты? Какой ветврач? — после паузы ответил хозяин.       — Ветврач, которого вы оплатили, приходил неделю назад.       — Никого я не оплачивал, что за ерунда! Никого я не вызывал! Пусть возвращают деньги! Ты заплатил ему?       — Нет... Врач сказал, что его услуги оплачены. Я и думал, что вы... — карманник в миг перестал дышать, ничего не понимая. Совершенно. — Погодите. А как же доставщик лакомств для животных? Тоже не вы?       — Я не имею представления, о чем ты мне говоришь вообще!       — Сэр, откуда у вас деньги на корм? — парень решил ударить в лоб.       — Ну.. знаешь, благотворительность вносит свой вклад, и..       — В нас кто-то инвестирует? — кажется, желтоволосый уже все понял. Он должен был догадаться раньше.       — Типа того. Какой-то студентик пришёл однажды, когда тебя не было, и напоролся на меня. Сказал, что хотел бы пожертвовать приюту денег. А я что дурак, чтобы отказывать? Вообще-то, это он сказал, не говорить тебе ничего. Он довольно странный, знаешь, когда я заикнулся про тебя, он попросил не называть твоего имени... чудак какой-то.       Карманник словно летел вниз, на дно пропасти.       — И часто он приходит?       — Редко, но заходит. Серый, кажется, его обожает — впервые вижу, чтобы ему так кто-то нравился. Я предлагал ему его забрать, но тот сказал, что у матери аллергия на шерсть. Вы что, знакомы?       — Почти, — честно признался парень, понимая, что не может усидеть на месте из-за нервов, — Так значит, он приходит в ваши смены?       — Получается, так. Может завтра придёт или послезавтра. Чёрт его знает.       — Спасибо, сэр, — желтоволосый поспешно сбросил вызов, не в силах больше выносить этого. Он смотрел, как мучительно стрелка часов ползёт от часу к часу, и, казалось, что до завтра он не доживёт. Он даже не уверен, что Бомгю придёт, но этого знания было достаточно, чтобы надеяться. Он будет ждать его столько, сколько нужно.

***

      «Как ты?» — сухое сообщение от Тэхёна на самом деле было завуалированным волнением. Его друг постоянно уговаривал его не истязать себя той подработкой, на которую тот, как умалишённый, нёсся после универа. Пытаясь не отставать по учёбе, Бо перешёл на ночной режим жизни. Он мало спал, совсем плохо ел и сильно исхудал, отчего его друг постоянно негодовал и ругался с ним. Он не понимал, зачем он так отчаянно пытается заработать денег, которых в его семье и так с избытком.       А Бомгю всю первую зарплату спустил на приют, без капли сожаления. Он надеялся, что хёну выплатят хоть какую-то сумму за его труды, и тому больше не придётся таскать чужие кошельки. Ради этого он плёлся на работу с новой силой.       Иногда он посещал приют, осторожно всматриваясь в одинокое окно на присутствие там старшего. Если обычно там был другой человек в возрасте, он мог смело зайти внутрь. Долго быть не получалось, потому что воспоминания были невыносимы. Он так тосковал по карманнику, который был в каждом сантиметре помещения, за каждым углом, что Бомгю постыдно сбегал, потому что сердце неумолимо горело.       И вот он снова ступает по знакомому пути, отвечая Тэхёну, что он в порядке. По правде, оба знали, что Бомгю безнадёжно врёт.       Пока парень печатал очередное «Не переживай так сильно, все хорошо», с самым несчастным выражением лица, он уже стоял на пороге. Он не заметил, что был не один, кто был около входной двери приюта. Но когда заметил, бежать было некуда. Он попал в ловушку чужих хмурых глаз напротив, болезненно знакомых.       Карманник поджидал его уже несколько чужих смен. Невыносимо было смотреть на впалые щеки Бомгю и на его тёмные круги под вялыми глазами. Он выглядел так, словно не высыпался несколько лет.       — Что, по-твоему, блять, ты делаешь? — желтоволосый пробовал сдержать внутреннюю бурю, но эмоции захлестнули его.       Бомгю встал, как вкопанный, не в силах вздохнуть. Его грудь болезненно сжимали в тиски с каждым словом, ему казалось, что карманник прикончит его на месте. Он так и не нашёл ответа, опуская голову в ожидании казни. Старший продолжил:       — Твоя мать вообще в курсе, куда ты сливаешь её деньги?       — Это мои деньги. Я их заработал, — он тихо пробовал оправдаться, смотря под ноги. Его голос был сиплым, словно у Бомгю были проблемы с дыханием. Карманник уставился на того, понимая, отчего парень перед ним, ранее яркий и энергичный, выглядел так понуро и забито. — Я распоряжаюсь ими, как сам хочу. Нравится тебе это или нет...       Все аргументы желтоволосого осыпались, словно старая штукатурка. Парень перед ним был не лучше. Его мелко потряхивало то ли от холода, то ли от напора старшего, который пригвоздил его своим взглядом. Тот не знал, что думать, что чувствовать. Его рвало на части от тоски по младшему, от злости за его бездумные поступки и от радости, что они наконец увиделись вновь.       Все слова застряли в голове горьким комом, старший так и стоял, как вкопанный, сокрушая младшего своей нависшей тенью. Бомгю не мог вынести этого.       — Мне лучше уйти, — бросил он хрипло перед тем как развернуться в противоположную сторону. Он успел сделать лишь шаг, до того как его запястье крепко перехватили, заставляя остановиться. Бомгю несмело посмотрел прямо на него, дожидаясь объяснений. Неужели тот не мог так просто отпустить его, не выбив перед этим всю дурь? Или он хочет договорить ещё пару унизительных фраз?       — Меня зовут Чхве Ёнджун.       Это все, что сказал старший, отчаянно сжимая его руку. В этот раз он его не отпустит.       А Бомгю показалось, что его повело. В голову ударила кровь, что аж в глазах потемнело. Ему, видимо, послышалось, или старший действительно?.. Его имя хотелось произнести тысячи раз, навёрстывая упущенное время. Хотелось шептать его, выкрикивать со слезами, биться о стену. Глаза предательски набирались влагой. Потому что старший наконец-то принял его.       — Ёнджун... — шумно выдыхая, произнёс младший. Ему ещё никогда так не хотелось стиснуть человека в своих объятиях. И не удержавшись, он обхватил его спину руками, безудержно прижимаясь всем телом. Теперь его желание быть ближе стало физическим. Утыкаясь в район ключицы, Бо жарко дышал, пытаясь совладать с мыслями. Хён был так опьяняюще близко. — Прости... я просто...так сильно...       «Скучал.»       — Я тоже, — понял его Ёнджун, зарываясь рукой в чужие волосы. Он позволил себе уткнуться щекой в его голову, прикрывая глаза. Простые объятия ещё никогда не были ему так необходимы.