Профессор Поттер

– О Мерлин, я поцеловал Поттера! — почти прокричал Том. – Ага, и убежал; о Мерлин, а вдруг он теперь лежит там без сознания от шока? — спросил Скорпиус. Он уже не мог удивляться выходкам Реддла, слишком давно его знает, но, пожалуй, ЭТО поразило даже его. Особенно поразил Реддл, повторяющий одну и ту же фразу вот уже как пять минут. Сначала сбил его с ног в коридоре, вцепился в плечи и, как безумный, твердит одно и то же. Малфой обеспокоен поведением друга. – О Господи, — не сдержался Том от магловского выражения. — Господи, господи, господи, это ведь было без его согласия! — Реддл прижал одну руку к губам. Скорпиус первый раз в жизни видел, чтобы Том так сильно проявлял эмоции. – Том, — серьëзно сказал Малфой; ему хотелось подойти к Реддлу, чтобы его поддержать, но он не стал этого делать, боясь, что перевозбуждëнный Том мог ему навредить, а в таком состоянии Том действительно мог. — Не всë так плохо, это лишь прикосновение к губам человека, мы ведь с тобой то-, — Скорпиус вовремя остановился, он был уверен, что ещё немного, и он бы не отделался без травм: Том в таком состоянии непредсказуем. – Только не говори, что это не считается поцелуем; если так, то это всë напрасно, но это не так, поэтому то, что произошло в саду, считается поцелуем, — серьëзно сказал Том, а после начал что-то шептать себе под нос: — Не факт, что добровольным, но поцелуем; Поттер ведь меня не проклял, а значит, всë в порядке? А вдруг он вообще об этом забудет? — Скорпиусу по-настоящему стало страшно за друга: кто же знал, что контакт с Поттером так сильно на него влияет? Том же пребывал в шоке от сделанного не меньше, чем Скорпиус.       Малфой тяжело вздохнул. Пожалуй, теперь он не хочет подходить к Реддлу ещë и из-за того, что просто задохнулся бы от разбушевавшейся магии друга; Скорпиус, наоборот, сделал пару шагов назад, сейчас он действительно боялся Тома. – Том, всë, успокойся, это просто поцелуй, ну ты же его не изнасиловал; хотя, смотря на то, что Поттер никак не отреагировал, он бы и на это не отреагировал, — пытался пошутить младший, за что получил злой взгляд Реддла. — Вот только не подходи ко мне, я сам в себя что-нибудь кину. — Том нахмурился ещë сильнее, пожалуй, сейчас он не просто хочет что-то кинуть в Скорпиуса, а ещë сильнее, Реддл хочет просто уйти. Он сам не понимал, как оказался в комнате друга, рассказывающим о трагедии. Изначально Том хотел просто забиться в какой-нибудь дальний угол поместья, но случайно наткнулся на Малфоя, и вот он начал осознавать, что произошло только сейчас. Реддл тяжело вздохнул. – Ладно, всë не так страшно, я в порядке. — Скорпиус не верил Тому, особенно когда тот так сильно сжимал руки в кулаки. Малфою казалось, что ещë чуть-чуть и у того польëтся кровь, даже несмотря на то, что у Реддла очень аккуратно постриженные ногти. Том же продолжал накручивать себя, ведь всë далеко не в порядке: если раньше он просто чувствовал себя неловко рядом с Поттером, то теперь он не сможет нормально находиться с ним в одной комнате. Реддл когда-нибудь начнëт думать, прежде чем действовать…

***

      Поттер уже пять минут сидит не двигаясь, в его голове только одна мысль: «Что. сейчас. произошло?» Нет, он, конечно, подозревал, что Том может начать действовать, но Гарри ожидал цветов и конфет, что время от времени ему дарят ученицы, но заторможенный мозг Поттера не сразу мог переварить такое действие со стороны Реддла. После поцелуя Гарри и не заметил, как Том скрылся из виду. А спустя ещë пять минут размышлений Поттеру и вовсе показалось, что только что произошедшее — его пьяный бред. Он пообещал себе поговорить с Гермионой о том, что не следует подливать человеку что-то в чашку; жаль, что Гарри заметил, что что-то не так, слишком поздно. Иначе ему бы не приходилось обещать поговорить с собой по поводу подобных видений со своим учеником, почти что младшим братом. Все эти десять минут Гарри, кажется, и не дышал вовсе, но после бесконечных мыслей он вдохнул через рот ледяной воздух и встал со скамейки. Ему хватило свежего воздуха, да и поместья Малфоев тоже, хотелось просто уйти домой и лечь спать, протрезветь и утром обдумать всë на свежую голову. Так Гарри и поступил. Гермиона вряд-ли будет его искать, да и другие тоже, поэтому Поттер ушëл домой через камин и, не дойдя до кровати, уснул на диване.       И наутро Гарри дейсвительно был уверен, что всë произошедшее было видением, но это видение заставило задуматься о многом. А он правда считает Тома ребëнком? Гермиона со своими психологическими книгами его испортила, раньше он бы не предал этому значение: ну привиделось и привиделось. Сейчас же он ещë долго будет это разбирать, ведь то, что привиделось ему, ведь не могло быть его скрытым желанием? Он просто не может воспринимать ребëнка в этом плане, хоть Поттер и признавал, что Реддл был красивым — о Мерлин, да все признавали, что Реддл был красивым. Но одно дело — шутки Гермионы, что она бы вышла за Тома, и другое — подобные пьяные видения с Томом. Или это был сон, Гарри до сих пор не был уверен; о Мерлин, он ведь даже не много пил и явно был почти трезв, сидя на той скамейке, холод просто не давал ему быть пьяным. Значит ли это, что тот поцелуй был реален? Но Реддл бы не смог исчезнуть так быстро, будь это реальным. С ним, видимо, не всë в порядке, но Гарри просто не мог говорить об этом с кем-то ещë. Несмотря ни на что, Том в любом случае был ребëнком, пусть и почти восемнадцатилетним, и Поттер просто не мог говорить, что переживал с этим восемнадцатилетним ребëнком такое видение.       Гарри простонал, наконец вставая с дивана. Пожалуй, он первый раз в жизни пожалел о том, что живëт один: как же ему не хватает какого-нибудь шума, чтобы просто отвлечься от своих, на удивление, неловких мыслей о Реддле, его драккловом ученике. Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься, он пошëл на кухню, не обращая внимание на лëгкую головную боль — сейчас он приготовит себе завтрак, и всë будет хорошо. У входа он зевнул, а когда уже открыл глаза, увидел Рона и Гермиону, сидящих за его столом, пьющих кофе. Поттер пару раз моргнул и только тяжело вздохнул. – Даже спрашивать не буду, могли бы хоть разбудить, теперь всë тело от сна на диване болит, — устало ухмыльнулся Гарри и сел рядом с Роном, а после взял его кружку кофе и начал пить. Уизли ничего на это не сказал. – А раньше спокойно спал на голой земле, точно стареешь, — ухмыльнулась Гермиона, Поттер закатил глаза. — Прости, что вломились; в своë оправдание хочу сказать, что это была не моя идея. — Рон кашлянул. – Герми сказала, что ты выпил; помню, как ты мучаешься от похмелья, ещë и пропал, по еë словам, ну, я просто надеялся, что ты не упал в какую-нибудь канаву. — Гарри вновь закатил глаза. – Я пил водку у русских, после этого я точно не буду валяться в канаве от разбавленного огневиски; кстати об этом… — Поттер не успел договорить из-за очередного зевка. — Ладно, проехали, по крайней мере, я рад, что вы пришли, — улыбнулся Гарри. Он хотел рассказать о том «видении» с Реддлом, но решил промолчать. Сначала он должен убедиться, что это ему лишь привиделось, а уж потом думать, как сказать об этом друзьям, иначе они явно будут шокированы подобными историями от него… Гермиона и Рон только переглянулись между собой. – А мы рады, что ты жив, дружище, но тебе явно не помешало бы завести домового эльфа: пока я искал чай, наткнулся в одном ящике на паука, — скривился Уизли, а Гарри заулыбался шире. – Нравится? Назвал его Арагог, живëт там уже два года. — Грейнджер взглянула на друга и сдержала приступ смеха. Сейчас боязнь мужа перед пауками, особенно такими маленькими, выглядела просто смешно для Гермионы, пусть в школьные года это и было даже мило. – Это несмешно, у всех есть фобии! Поттер наверняка боится Реддла, серьëзно, после того, как я с ним пообщался, страшно стало даже мне. Он будто Снейп, только выше, а значит, ещë страшнее. — Гермиона всë-таки рассмеялась. – Не знала, что тебя пугает тот факт, что кто-то может быть такого же роста, как и ты. Чувствуешь конкуренцию? — Рон не стал спорить с Гермионой, за все года их совместной жизни это никогда ни к чему не приводило. Сейчас его больше волновал Гарри, что выглядел явно нездорово — нездорово даже по сравнению с тем, как он выглядел пару минут назад. – Точно всë хорошо? — Гермиона нахмурилась, также заметив состояние друга. – Гарри? — осторожно спросила она. – Думаю, я переутомился, — быстро ответил Поттер. — Серьëзно, Герми, как ты не устаëшь быть министром; о, да и почему ты сейчас тут, а не в Министерстве? — решил перевести тему Гарри. – Сейчас шесть вечера, хотя, как я понимаю, тебе надо сказать «доброе утро». — Гарри пару секунд пялился в почти допитый кофе, осознавая всю ситуацию. – Шесть вечера. — Поттер одним глотком допил содержимое кружки. — Действительно, старею, — Гермиона ничего на это не ответила, а только тяжело вздохнула. Ну, если стареет Гарри, стареет и она, а ей это мало нравилось…

***

      Гарри вновь тяжело вздохнул. Первый урок после каникул, и сразу с первокурсниками; по мнению Поттера, это чистая пытка, особенно когда ни у кого из них нет никакого желания заниматься, и даже поучительные истории не спасают, ведь каждый сам норовит рассказать, что у того произошло на каникулах, из-за чего урок всегда превращался в какой-то балаган. Наверное, единственным исключением за все его семь лет преподавания был Том: он всегда сидел на его уроках спокойно, что бы ни произошло.       Гарри усмехнулся. Несмотря на то, что сейчас он прошëл через пытку с первокурсниками, теперь его ждал седьмой курс, который будет спокоен просто по причине того, что наверняка половина детей ещë просто не пришла в себя после праздников. Поттер был этому даже рад: по крайней мере, на первом уроке, возможно, им он как раз и предложит поделиться прожитым за эти дни.       Гарри довольно раздумывал о предстоящем уроке, напевая что-то под нос. Тот самый «сон» с Реддлом его уже не волновал: ну разве способен на такое Том? Конечно, не способен, а значит, этого не было. Поттер пришëл к выводу, что это произошло из-за очередных шуточек Гермионы про него и Реддла, и вот, во что это всё вылилось. Пока он убирал учебники первого курса, в класс уже начали заходить дети, но, на удивление Гарри, среди них не было Тома. Тот не любил опаздывать и предпочитал всегда приходить пораньше, для него чем раньше, тем лучше, а причиной его опоздания могут быть слишком разными; оттого Поттер и не понимал, начинать ему нервничать или стоит дождаться звонка, прежде чем поднимать панику.       Реддл пришëл за минуту до начала урока, сел на заднюю парту и почти сразу лëг на неё. Гарри не сдержал смешок: видимо, даже у Тома выдались непростые каникулы, и кого-кого, но уж Реддла он никогда не будет осуждать за отдых на уроке. Поттер слишком хорошо знал, как Том учится в любое свободное или даже несвободное время.       Гарри широко улыбнулся, прежде чем заговорить: – Итак, как я вижу, многие ещë не до конца проснулись, поэтому новую тему мы сегодня изучать не будем и домашнее задание будет по пройденным заклинаниям. — Послышалось пару недовольных стонов, Гарри отвернулся к доске. — Конечно, я уверен, что все вы сможете выполнить небольшое домашнее задание, но на всякий случай сегодня я всë быстро повторю и, если никто не будет мешать своим храпом, обещаю, что закончу объяснение в мгновение ока. И тогда вы сможете заниматься своими делами весь оставшийся урок. — Недовольные стоны сменились на еле слышные радостные шëпотки. Ну, Гарри считал, что пусть лучше семикурсники отдохнут хоть один урок, ведь дальше он не сможет давать им поблажку: ЖАБА совсем скоро…

***

      Если бы Том мог, он бы просто прогулял урок, он уже делал так пару раз, ведь знал, что остальные учителя могут просто закрыть глаза на его редкие прогулы. Но с Поттером всë было в разы сложнее: он ни разу не прогулял его предмет за все семь лет, и, если бы он не пришëл, профессор бы точно заволновался, а Реддл ещë не знал, как себя чувствует Гарри после того инцидента, а если не знал, то не мог предугадать действия Поттера. Неизвестность всегда пугала Тома, поэтому на ЗОТИ идти пришлось. Правда, Реддл просто не смог бы спокойно сидеть, как прежде, на первой парте; возможно, в его волнении играла роль совесть — а ведь слизеринец думал, что еë у него просто нет. Он не в первый раз проявляет несвойственные ему эмоции рядом с Поттером, и, пусть это тоже было непредсказуемо, Тому никогда не было от этого страшно. Один факт нахождения Гарри рядом его успокаивал, сейчас же его напрягало именно последнее…       Поэтому, быстро зайдя в класс, Реддл спрятался за первого же попавшегося ученика и притворился спящим. Он был не один, кто решил вздремнуть на лекции, так что никаких неожиданных действий со стороны Поттера это бы не вызвало. Весь урок Тому хотелось просто убежать; единственное, что его останавливало, это слишком спокойный Поттер: тот даже не смотрел в его сторону. Неужели всë прокатило, и Гарри действительно забыл об инциденте? Или он просто притворялся? Реддлу было страшно даже гадать о том, что происходит в голове Поттера, он просто боялся надумать лишнего; Том признавал, что частенько так делает.       Уже через двадцать минут руки ужасно затекли, но Реддл просто-напросто слишком сильно боялся двигаться, да и, несмотря на неприятное ощущение в руках, с этого ракурса он мог наблюдать за Поттером у доски, а это было решающим фактором, чтобы оставаться в одном положении. Уже через полчаса он полностью не чувствовал рук, да и шевелиться он уже мог. Поттер что-то перебирал на столе, пока большинство учеников спокойно переговаривалось между собой: кто-то что-то быстро писал, возможно, домашнее задание, а может, задание, которое задавали многие учителя на каникулы. Но несмотря ни на что, Том так и не пошевелился, хотя очень сильно хотелось. Когда же прозвенел звонок, Реддл не был уверен, что сможет что-то писать на следующем уроке, ведь элементарно не сможет удержать ручку в пальцах.       Том медленно поднял с рук голову и тяжело вздохнул. Пожалуй, можно было хоть изредка менять положение рук… Пока Реддл пытался их размять, он не заметил, как все ученики успели уйти и он остался один на один с Поттером; о Мерлин, он остался наедине с Поттером… – Так крепко уснул? — улыбнулся ему Гарри. Тома вдруг резко вновь охватила паника, и захотелось сбежать, всë равно на сумку — главное, чтобы Поттер случайно не вспомнил, не вспомнил о поцелуе. Ведь, если Гарри узнает о таком, он точно перестанет с ним общаться, даже несмотря на то, что они буквально дружили все эти годы. Поттер бы просто не простил ему этот поступок; о Мерлин, сам Том вряд ли когда-нибудь простит это себе. Реддл слишком переживал и не мог решиться: бежать ему, или же остаться и вести себя как обычно? Правда, Том до сих пор точно не понимал, как это, вести «как обычно», после его признания и уже тем более, как вести себя «как обычно» после такого неловкого поцелуя? Так ещë и насильного. Тому не надо читать мысли, чтобы понять, что Гарри никогда бы не поцеловал его добровольно.       Гарри забеспокоился, ведь после его вопроса Реддл просто застыл и вот уже несколько минут ничего не отвечал. – Ты в порядке? — наконец спросил Поттер. Том ничего не ответил. Если Поттер действительно забыл, он сам никогда в жизни не расскажет о том поцелуе, но ещë ему наоборот слишком сильно хотелось рассказать, иначе все его переживания были бессмысленны. Наконец Том кивнул. – Конечно, я в порядке, — ухмыльнулся Реддл. Ему надо было показать, что Поттеру незачем беспокоиться о нëм и он действительно в норме. — А вы? — задал зеркальный вопрос Том. На его удивление, Гарри и сам не спешил отвечать на него. – Никто из первокурсников никого не покусал, ещë и на вашем уроке никто не храпел, поэтому всë отлично, — устало улыбнулся Поттер. Том не знал, о чëм он мог спросить ещë; пожалуй, это его самый неловкий диалог с Поттером. Реддл знал, почему ведëт себя так тупо, но почему Гарри ведëт себя так же?       Размышления Тома прервали дети, заходящие в класс и что-то очень громко обсуждающие. – Если хочешь, можешь прийти поговорить после уроков, — предложил Гарри, скорее по привычке, а не от большого желания встретиться с Реддлом лишний раз. Том же только кивнул на предложение, а после спокойно вышел из класса. Как бы Поттер ни успокоился, он до последнего надеялся, что Реддл сегодня не придëт…

***

      Несмотря на неловкий разговор, Том всë-таки пришëл к Гарри после уроков; было бы слишком подозрительно, что если бы он не пришëл. Реддл никогда не упускал возможности побыть с Поттером наедине, и Гарри об этом знал. Поэтому Реддл пришëл; знал бы он, что и Поттер не хотел, чтобы он приходил, сидел бы сейчас с Розой и Скорпиусом. Но, дабы в дальнейшем избежать вопроса «что случилось?», Том пришëл к Поттеру. Сам Гарри только тяжело вздохнул и впустил Реддла в класс; он заварил чай, а дальше они молча занимались своими делами. Реддл поглядывал на бумаги с планами занятий, Поттер же старался сосредоточиться на работе и не смотреть на Тома. Раньше Гарри никогда об этом не думал, но видение заставило его взглянуть на Реддла, как на того, с кем бы можно было встречаться.       Если бы Гарри был школьником, ему бы хватило и красивого лица Тома; всë-таки когда-то он по такой же причине запал на сестру лучшего друга. Но, даже если не брать в расчëт внешность Реддла, всë остальное тоже слишком идеально. У слизеринца сильная магия и перспективное будущее, да что там, он даже добился признания Северуса, а это многого стоит, очень многого. Пусть Том и проявляет интерес к тëмной магии (а кто не проявляет?), но это можно приписать к его древнему роду: и для них это было нормой, да и для многих чистокровных это до сих пор норма. Конечно, пока они не вредят другим. В таком случае Гарри думал, что это неправильно, хоть и не имел ничего против простых знаний о какой-то тëмной магии, пусть самого его в школьное время мало интересовал этот аспект. Тогда он выучил базу и успокоился; до сих пор удивительно, как он выжил с такими знаниями. Благо в своих путешествиях он смог выучить что-то новое, да и отточить школьную базу до совершенства, поэтому он и был идеальным учителем. Правда, тут его Реддл обогнал, уйдя далеко за его знания. И даже в этом он был идеален, есть ли у Тома вообще минусы?       Гарри тяжело вздохнул. Он и сам не мог поверить, что только что рассматривал ученика в роли своего парня, хотя Том через пару месяцев и перестанет быть учеником… Поттер отложил бумаги и посмотрел на Реддла, что делал домашнее задание, даже не заглядывая при этом в учебник. – Вам уже что-то задали? — спросил Поттер. Том на секунду перестал писать. – А, это… Можно сказать и так —проект по зельям. Признаю, я совершенно забыл про него и не сделал на каникулах. — Гарри только ухмыльнулся. Почти никто не делает задания на каникулы в каникулы, но Поттер не ожидал такого и от Реддла. Видимо, у того они действительно было продуктивными, раз уж он даже забыл о любимых зельях. – Постараюсь сдержать этот секрет от Северуса; он бы такое не простил, ещё бы сказал, что я вас порчу. — Том положил ручку на парту. Пусть ему было и неловко, но раз уж Поттер начал говорить, то он с радостью его послушает. – Профессор, насколько же плохи вы были в зельях? — не удержался от вопроса Том. – Чуть хуже Скорпиуса, — опустив голову ответил Гарри. Он признавал, что может знать меньше заклинаний, чем Реддл, но зелья он знает хорошо, просто не умеет их готовить, отчего Поттеру и неудобно было об этом говорить. Одно дело — не знать, совершенно другое — знать, но не уметь. Том поднял голову на Поттера. Он раньше и подумать не мог о том, что Гарри чего-то не умеет — всë-таки для него тот являлся слишком божественным; было приятно узнавать о нëм что-то новое, пусть это что-то новое и было недостатком. – Профессор, — ещё раз обратился к Поттеру Том. Гарри вновь взглянул на свои бумаги. – Том, можешь называть меня по имени, так уже делают некоторые ученики, в этом нет чего-то ужасного, — вдруг, на удивление Реддла, сказал Поттер. Он даже забыл о том, о чëм хотел спросить Поттера. Конечно, Том знал и слышал, как многие ученики обращаются к Гарри по имени; профессор был слишком дружелюбным и позволял этого, но до этого Реддл всегда называл тоже «профессор», позволяя неформальные обращения только в своей голове. И такое разрешение было для него дейсвительно чем-то важным, ведь Гарри вряд-ли говорил подобное другим ученикам, те скорее принимали молчание Поттера за согласие в таком обращении.       Том улыбнулся. Значило ли это разрешение что-то? Поттер много раз говорил о том, что неправильно и правильно в их отношениях, но тут вдруг так резко выдаëт подобное, Реддл в замешательстве – Хорошо, Гарри. — У него ведь теперь есть надежда?