Use Somebody

Глаза Драко оторвались от документа в его руках и встретились со сверкающими зелеными глазами Гарри; между ними промелькнул напряжение, и воцарилось тяжелое молчание. Гарри не знал, что еще сказать, не был уверен, стоит ли ему вообще говорить. Краем глаза он увидел, как Драко несколько раз сглотнул, его кадык скользнул вниз по бледному горлу и исчез за верхней пуговицей рубашки. Ледяной страх охватил Гарри. Он понимал, что переступил невидимую черту между работодателем и работником, и чем дольше Драко молчал, тем больше это чувство увеличивалось. Жесткий взгляд серых глаз был слишком пристальным, и Гарри больше не мог его выдерживать. Просто чтобы нарушить напряженную тишину и старательно игнорируя голос в своей голове, который кричал ему заткнуться к чертовой матери, Гарри продолжил свой рассказ. — Мне был год. У моих родителей, Лили и Джеймса, не было другой семьи, поэтому я рос на попечении, — сказал он, одним пальцем обхватывая узел галстука и осторожно ослабляя его. Он уставился на фальшивое мерцание пламени. — Раньше я лежал ночью в постели и пытался представить, какими они были; как они выглядели, пахли и звучали, — тихо прошептал он, как будто разговаривал сам с собой, — я закрывал глаза и притворялся, что слышу, как они разговаривают, или вижу, как они смеются. Это все, чего я хотел… чтобы кто-нибудь был рядом… — он замолчал, на этот раз полностью осознавая, что говорит слишком много, но все же не мог остановиться. Он не хотел останавливаться. Он чувствовал, как Драко изучает его лицо, вероятно, ожидая, что вот-вот упадет слеза, но её не было. Он просто невесело улыбнулся, мысли легко скользнули в прошлое. Он почти ощущал запах простыней в Детском доме, эхо детского смеха, мышиную возню за стенами… — Я провел все свое детство в одиночестве; меня никогда не усыновляли… Я думаю, что первым уроком, который я когда-либо усвоил, было то, что я был единственным человеком, на которого я мог положиться. Я имею в виду, у меня нет смехотворно разрушительных проблем с доверием, но я всегда… — он замолчал, задумчиво прикусив губу, и слегка нахмурив брови, — …держал дистанцию, понимаешь? Держался в стороне и избегал быть… — он снова умолк, его глаза тут же метнулись к лицу Драко, как будто он только сейчас осознал, что всё еще говорит. Извиняющееся, почти смущенное выражение промелькнуло на его встревоженном лице, и он изобразил одну из своих фальшивых улыбок. Драко был недоволен, увидев, как наигранно дернулись уголки рта Гарри. Ему это не понравилось, потому что на самом деле это была не улыбка, скорее гримаса, и она всегда демонстрировала противоположность радости. Драко никогда не хотелось улыбнуться в ответ. Учитывая рассказ Гарри, вряд ли это было чем-то таким, чему он мог бы с нежностью улыбнуться. Легкая дрожь пробежала по телу блондина, когда он представил, какой на самом деле была жизнь человека, сидящего перед ним, и он почувствовал какое-то новое уважения к нему. Неестественная улыбка, которую изобразил Гарри, длилась всего две секунды, прежде чем сменилась тяжелым хмурым выражением лица. — Извини, я веду себя крайне непрофессионально; тебе не следовало это слышать, — пробормотал он, осторожно забирая свидетельство о смерти из рук Драко и кладя его обратно в красную папку. Драко заметил, как осторожно Гарри обращался с файлом, словно боялся его повредить, и, конечно, имел на это полное право. Все внезапно обрело смысл: отчаяние Гарри, когда Драко «потерял» красную папку в свой первый день… Конечно, он был бы расстроен потерей чего-то столь личного, столь жизненно важного. — Все в порядке, правда, — его голос был таким тихим, что его едва было слышно; он боялся, что, если заговорит слишком громко, это каким-то образом разрушит чары, которые нависли над ними. Он знал, что Гарри хочет поговорить, он видел это. Все, что ему нужно было делать, это ждать; терпение всегда было ключом к общению с Гарри, и Драко осознал, что его у него вполне достаточно. Еще одна невеселая улыбка тронула губы Гарри, его палец снова потянул за узел галстука, и, как будто осознание того, что он больше не на работе, поразило его, он потянул сильнее, развязывая узел и снимая его совсем. Глаза Драко слегка расширились, когда брюнет начала расстегивать пуговицы на его рубашке, он подавил стон. Когда Гарри не продолжил говорить, Драко начал подсказывать ему. — Должно быть, приятно каждый день возвращаться домой, — он улыбнулся, окидывая взглядом комнату. — Зная, что это всё твое. — На самом деле нет, — Гарри пожал плечами. — Я имею в виду, дом является домом только тогда, когда в нем есть семья. В противном случае это просто четыре стены, в которых хранятся вещи. Я чувствую себя как дома в «Аврорах», но даже там… чего-то не хватает… Это похоже на то, что я так упорно борюсь за свою собственную жизнь, что забываю жить ею. - Как глубоко, — Драко попытался разрядить обстановку. Он мягко улыбнулся, а Гарри тихо рассмеялся. — Да. Знаешь, я начал работать в двенадцать лет, всякая бумажная волокита. Я уже тогда отчаянно стремился к независимости. Если я не учился, я зарабатывал деньги, намереваясь сделать что-то для себя, — сказал он, не переставая улыбаться, и Драко почувствовал, как у него внутри все затрепетало, когда он увидел, как в уголках зеленых глаз брюнета появились морщинки. Вот она, настоящая улыбка Гарри. — Почему ты стал адвокатом? — спросил Драко, слегка поворачиваясь так, чтобы оказаться лицом к Гарри, его нога случайно задела руку брюнета, отчего тело блондина при соприкосновении пронзил электрический разряд. Он подавил желание безумно ухмыльнуться, когда Гарри не убрал руку, держа её так, чтобы его пальцы касались колена Драко. Блондин не мог сказать, было ли это намеренно или нет, потому что брюнет изучал комод с фотографиями своих родителей, слегка нахмурившись. — Я довольно рано понял, что хочу работать в юридической сфере, — неопределенно сказал он. — Гермиона поощряла меня; мы с ней вместе подавали документы в университет, жили в одном доме. Она была первым человеком, с которым я на самом деле… сблизился. Брови Драко взлетели вверх, а его желудок сжался. Связалася?! Получается Гарри действительно был неравнодушен к Ласке, у них была целая история… Внезапный смех Гарри наполнил комнату, заставив Драко слегка подпрыгнуть. — В чисто платоническом смысле, конечно! О Боже, я нежно люблю Гермиону, но я никогда бы не смог…! Нет, она мне как сестра… — Гарри вздрогнул, на его губах появилась удивленная улыбка. — Вот почему она так… напряжена рядом со мной; она чувствует необходимость защищать меня. Не то чтобы я нуждался в защите! — Ты сказал, что вчера познакомился с Томом Риддлом? Как? Всякий след юмора, который еще оставался на лице Гарри, исчез при звуке имени Тома Риддла и сменился тем же обеспокоенным, недобрым выражением, которое было у него накануне в кабинете. Драко мгновенно почувствовал себя несчастным из-за того, что разрушил светлый момент, который установился между ними; однако он был заинтригован ответом Гарри. — Это только между нами? — спросил брюнет, переводя свой пронзительный взгляд на Драко. Драко потребовалось меньше доли секунды, чтобы всё обдумать. — Всегда. Легкая улыбка невольно тронула губы Гарри, когда мгновенное заявление Драко дошло до него. Отдаленно он задумался, когда же он начал доверять ему. В конце концов, он только что рассказал Драко гораздо больше, чем подобает начальнику сообщать своему подчиненному, и теперь собирался поделиться еще большей личной информацией, информацией, которую он не доверил даже своему лучшему другу. Его улыбка погасла, когда он посмотрел на выжидающее лицо Драко, и он тихо вздохнул. — Он отбывает семь пожизненных сроков в тюрьме Азкабан. Я попросил о встрече с ним… под именем Гермионы, — виновато сказал он. — Я не хотел, чтобы он понял, кто я такой, и отказался меня видеть. Когда я прибыл в тюрьму, я сказал, что Гермиона не смогла прийти и отправила меня вместо себя. — Я полагаю, она была бы не слишком рада…? — риторически пробормотал Драко. Он не нуждался в ответе, проведя месяц в ее присутствии; он знал, что Гермиона взбесится, если узнает об этом. — Гермиона часто употребляет слово «одержимый». Я полагаю, она права… Ты видел, как она разозлилась из-за того, что у меня было это досье, — сказал Гарри, указывая на папку, которая снова лежала на кофейном столике, — она, вероятно, разделала бы меня, если бы узнала, что я был у него. Она не понимает, она не знает, каково это! Иногда тебе что-то так сильно нужно, что ты готов на все, чтобы это получить, иногда бывают отчаянные времена… — Которые требуют отчаянных мер, — мягко закончил Драко. — Я понимаю это больше, чем кто-либо другой. Ты не обязан мне ничего объяснять, Гарри. — Я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо, — блондину показалось, что пальцы Гарри прошлись по его колену, однако он боялся посмотреть вниз. — Я бы не стал, — выдохнул Драко. Голова Гарри тяжело упала на подушки позади него, но он не прервал зрительный контакт. — Мне показалось правильным, что я навещаю его в годовщину, почти поэтично. Я думал, что получу ответы… — прошептал он. — Если уж на то пошло, я чувствовал себя еще хуже. Ему было все равно, у него не было угрызений совести, ничего. Я провел всю свою жизнь в ожидании встречи с человеком, который…! Знаешь, когда я сказал ему, кто я такой, он просто… — Гарри умолк, его глаза начало щипать. Он двинулся так внезапно, что Драко буквально задохнулся от удивления. Встав и схватив папку, Гарри обошел диван и исчез на кухне, и, испытывая отчаянную потребность убрать ее с глаз долой, он засунул папку в один из многочисленных ящиков, расставленных по всей комнате. Драко обеспокоенно наблюдал за этим. Видимо, когда ситуация становилась слишком сложной и неприятной, Гарри скрывался за маской рассеянности. Вот только Драко не собирался опускать руки. Проследовав за Гарри в другую комнату, игнорируя тот факт, что брюнет наугад открывал дверцы шкафа, пытаясь выглядеть занятым, он прислонился к дверному косяку, свободно скрестив руки на груди. — Что он сделал? — тихо спросил он, не упустив небольшой заминки в движениях Гарри. — Может быть чаю, — спросил тот, как будто не слышал слов Драко, включив чайник и взяв две кружки из шкафчика над его головой. Драко не ответил. Очевидно, у него не было выбора. Он знал, что бы ни сделал Том Риддл, это очень беспокоило Гарри. Не следует ли ему просто сменить тему и оставить Гарри в покое? Но он хотел знать. — Что он сделал, Гарри? Брюнет, который уже наливал воду по кружкам, посмотрел на Драко. И этот взгляд был таким поверженным, таким сокрушенным, он уже хотел было ответить, но внезапно его глаза расширились. Чайник с грохотом ударился об столешницу. — Чёрт! Вода из кружки полилась прямо ему на живот и рубашку. Драко застыл, озадачен реакцией Гарри, и только когда тот начал вынимать рубашку из-за пояса брюк, до него дошло, что брюнету физически больно. — Чёрт возьми, как горячо! — выдохнул он, возясь с пуговицами, спеша снять рубашку. Драко подбежал к нему, схватил за руку и потащил его к раковине, попутно бросив кухонное полотенце под кран с холодной водой. Гарри всё еще возился с рубашкой и ругался себе под нос, поэтому Драко начал помогать ему с тканью, чтобы побыстрее приложить мокрое полотенце. Если Гарри и был удивлен внезапным отчаянным желанием Драко снять с него одежду, он хорошо это скрыл. Хотя, рассуждал Драко, вероятно, это произошло из-за того, что блондин в спешке оторвал инсулиновый набор Гарри от его кожи. - О, боже мой! Пни меня по яйцам, пожалуйста, - прошипел брюнет, его рука метнулась вниз к красной отметине на бедре, где была жестоко оторвана липкая лента, удерживавшая соединение. Игнорируя гладкую бледную кожу и восхитительный вид груди, Драко прижал холодную ткань к красному пятну. Еще одно шипение сорвалось с губ Гарри, и Драко подавил желание рассмеяться. — Мне надавать тебе по яйцам сейчас или позже? — спросил он, пытаясь скрыть юмор в голосе, сосредоточившись на животе брюнета. — Осторожно, такими темпами я могу умереть от смеха, — ответил Гарри, угрюмо потирая бедро. Драко отказался смотреть вниз, чтобы не увидеть ничего, напоминающего иглу, и вместо этого занялся осмотром первой раны Гарри, хотя и с довольно широкой ухмылкой на лице. — Знаешь, я думаю, ты будешь жить. И не волнуйся, шрам не останется, — он засмеялся, а взгляд остановился на странной отметине, которая портила идеальное лицо Гарри. — Я слышал, что парни со шрамами считаются сексуальными, — брюнет засмеялся, кладя свою руку поверх руки Драко, прижимая полотенце. Кожу Драко покалывало, и все его тело пыталось оставаться неподвижным, не двигаться и поддерживать контакт, однако его практическая сторона взяла верх, и прежде чем он смог притянуть Гарри к себе и зацеловать до смерти, он разорвал контакт и сделал шаг назад. — Оу, это да. Удачи с этим, — выдохнул он, отводя взгляд и поворачиваясь, чтобы убрать беспорядок, который Гарри устроил на столешнице. — И мне жаль. — Ты прощен. Я просто вычту компенсацию из твоей зарплаты за мою боль и страдания, — пошутил Гарри, доставая из брюк инсулиновую помпу и проверяя, не повредилась ли она от воды. Он вздохнул, зная, что ему придется пойти и вставить её снова. Драко повернулся с мрачным выражением лица и, поймав взгляд Гарри, слегка покачал головой. — Мне жаль, если он причинил тебе боль. Ты этого не заслуживаешь. Гарри был ошеломлен резким возвращением к теме и почувствовал, как его глаза слегка расширились, когда до него дошло заявление Драко. Удивительная нежность послышалась в его голосе, слова звучали так искренне. — Мне не нужна твоя жалость, — пробормотал он. — Я не испытываю жалости, это сопереживание. Я знаю, каково это…когда кто-то выбивает тебя из колеи, — натянуто ответил Драко. — Не мог бы ты, пожалуйста, перестать размахивать этой штукой, иначе я сейчас потеряю сознание, — добавил он, подняв руку, прикрывая вид иглы. — Все в порядке, это не игла, видишь. Это пластик. — И все же, я бы предпочел не смотреть на это. — Ладно, извини, — брюнет кивнула, прежде чем снять трубку, установить и выбросить ее в мусорное ведро. — Её больше нет. — Спасибо, — Драко почувствовал себя полным идиотом, бледные щеки окрасились румянцем. — Почему ты боишься иголок? — внезапно спросил Гарри. Он пристально вгляделся в лицо Драко, с любопытством отметив его внезапный испуг. Он давно хотел задать этот вопрос, но тогда в кабинете присутствовала Гермиона. Драко растерянно открыл рот и снова закрыл его, весь его вид кричал о дискомфорте, и на мгновение Гарри почувствовал себя виноватым за то, что затронул эту тему. Однако спустя секунду из ниоткуда по его лицу скользнуло выражение превосходства. — Почему я блондин, мужчина и правша? Я просто такой! — он вздёрнул подбородок. Шокированный внезапной переменой в поведении Драко, Гарри не успел обдумать то, что сказал дальше. — Зачем ты это делаешь? — резко спросил он. — Почему, когда я интересуюсь твоей жизнь, ты огрызаешься на меня и задираешь нос? Воцарилось тяжелое молчание. Это была неловкая тишина, одна из тех, что давит на барабанные перепонки. Повернувшись к собеседнику спиной, Гарри бросил мокрое кухонное полотенце в стиральную машину и занялся попытками прикрыть обнаженную грудь мокрой рубашкой, на которой теперь не хватало нескольких пуговиц. Он чувствовал, как глаза Драко сверлят его спину, и, бросив взгляд на окно над раковиной, увидел отражение другого мужчины с выражением чистого раздражения на лице. Драко нервно провел по серебристым волосам, и Гарри пожалел о своих словах. Прежде чем Гарри решил повернуться и извиниться, Драко заговорил: — Я не люблю иглы, потому что… — он замолчал, опустив взгляд. Его грудь вздымалась так быстро, словно он пытался справиться с надвигающейся панической атакой, — …они причиняют боль. Прозвучало неубедительно. Гарри знал, что Драко лжет, он знал, что Драко тоже это знает. Зачем блондину лгать так откровенно и плохо? Зачем ему лгать о чем-то столь невинном, как боязнь уколов? Это не имело смысла! Снова воцарилось молчание, только на этот раз оно было не таким оглушительным, просто неловким. Гарри не знал, как ответить, не вызвав еще большего напряжения. Он действительно хотел знать, почему тот так много скрывает. Почему он не поделился ничем даже отдаленно личным! Прислонившись к столешнице, Гарри изучал напряженную позу Драко; его бедро упиралось в столешницу, руки были плотно скрещены на груди, он сильно закрывался. Выражение насмешливого превосходства исчезло с его лица и сменилось странным выражением покорности, когда он уставился на одну из терракотовых плиток пола. Волосы лезли в глаза, скрывая любые эмоции. Драко сейчас казался непослушным школьником, ожидающим, когда его отчитают. Почему?! Гарри даже не понял, как снова начал открывать все шкафчики подряд и хаотично передвигать предметы. — Я был опустошен, когда понял, что мне всё время придется пользоваться иглами, — попытался перевести он тему. — Я всегда был брезглив из-за злой медсестры, которая сделала мне прививку от столбняка, когда мне было девять лет, поэтому в тот момент, когда мне сказали, что я буду зависеть от них… Ну, я отреагировал не слишком спокойной. Высунув голову из шкафа, он случайно взглянул на Драко, который все еще смотрел в пол; однако легкий наклон его головы показал, что он слушает. — Мне диагностировали диабет только в двадцати три года, — серебристые глаза Драко взметнулись на него, в них сквозило недоверие. — Диабет первого типа обычно диагностируют в детстве, — возразил блондин. Брюнет нахмурилась, потому что Драко был прав; как правило, его тип диабета ставили в детстве. — Это правда, но я некоторое время болел вирусом, и моя иммунная система как бы атаковала мои клетки, вырабатывающие инсулин, и… бла-бла-бла, — Гаррри выглянул из-за дверцы шкафа. Ему была очень интересна реакция Драко, потому что, кажется, ему удалось интеллектуально заинтересовать его. — Это невероятно редко, — пробормотал Драко, его руки разжались на груди и опустились по бокам. — Это так. Откуда ты знаешь? — спросил Гарри, его любопытство взяло верх. Руки Драко снова сложились на груди в защитном жесте. Он снова скинул подбородок, а когда осознал это, скрыл этот жест небрежным кивком головы. — Мой отец — сердечно-сосудистый хирург, — сказал он, пожав плечами. Гарри был удивлен не столько тем, что отец Драко был хирургом, сколько тем фактом, что наконец-то поделился чем-то личным с ним. Его беспечность не смогла обмануть Гарри, за его словами скрывалось нечто большее. Как будто бы Драко не слишком хорошо ладил со своим отцом. — Ты сказал, что плохо отреагировал… — подсказал Драко. Легкая удивленная улыбка тронула губы Гарри. — Я пытался обмануть себя, что инсулин мне не нужен, соответственно и шприцы тоже. Ну, я и выкинул их. Гарри рассмеялся, не заметив, как Драко вздрогнул. — Как долго ты продержался? — спросил он, наклонив голову и разглядывая Гарри. — Я рухнул на следующий день…прямо посреди корта! В итоге меня подключили ко множеству капельниц. Не особо получилось избежать игл, — Гарри рассмеялся и приятно отметил, что Драко наконец-то улыбался. Его растянувшиеся губы мгновенно разрушили напряженную атмосферу. — Я никогда не забуду тот день. Я поклялся просто взять себя в руки и преодолеть свой страх. Самое смешное, что меня потряс даже не тот факт, что я чуть не впал в кому. — А что тогда? — Пока я был в отделениях А и Е, туда срочно доставили парня, который, насколько я мог судить, пытался покончить с собой. Я помню, как кричала его девушка, когда группа врачей отчаянно пыталась спасти его. Они использовали эти шокеры, ну ты знаешь… Разряд! — Гарри попытался изобразить, держа перед собой воображаемые шокеры. Драко прыснул и покачал головой, настолько очаровательно Гарри сейчас выглядел. — Дефибриллятор? — уточнил он. — Да-да, — брюнет закивал головой. — Ну, в общем пока они реанимировали его, я думал о том, что он пытался убить себя. А чем я отличался? И с того момента я изо всех сил старался заботиться о себе. Я решил, что хотя бы один из нас должен делать все возможное, чтобы жить, — его лицо помрачнело, взгляд стал отстраненным. — Насколько я знаю, он мертв. — Ты не знаешь наверняка, — мягко сказал Драко, желая утешить его. — Он мог и выкарабкаться — он улыбнулся, и где-то внизу затрепетало, когда Гарри ответил ему тем же. — А может ты проходил мимо него на улице и…восхищался его машиной. Взрыв смеха, вырвавшийся у брюнета, заставил сердце замереть, и Драко отвернулся, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. На голову словно вылили ведро ледяной воды, и он изо всех сил старался не задохнуться, когда его кожа покрылась мурашками. Что, черт возьми, это такое? Одно дело, когда Гарри просто нравился, но совсем другое, когда его сердце реагировало на него! Гарри, почувствовав внезапную перемену в настроении Драко, прочистил горло и продолжил: — В любом случае, я всегда думаю, что на его месте мог быть я. Думаю, я многим ему обязан, надеюсь, он разъезжает где-нибудь на порше. Вымученная улыбка появилась на губах Драко слишком заторможено, и Гарри поймал себя на том, что пытается это проанализировать. В Драко было так много того, чего он просто не понимал, так много мелких, почти незаметных деталей, таких как странное изменение его настроения, и он не мог понять почему, как бы сильно он ни старался, этого не получалось никак идентифицировать. Внезапно их внимание привлек кухонный стол, где запищал насос Гарри, прервав, несомненно, еще одно напряженное молчание. Гарри схватил маленькое устройство и, нажав несколько кнопок, отключил звуковой сигнал. — Я лучше пойду и… — он умолк, подняв насос в качестве объяснения. — Лучше я пойду, — тихо сказал Драко. Разумнее было установить дистанцию между ними сейчас, потому что его действительно волновала реакция сердца на Гарри. Гарри не хотелось, чтобы Драко уходил. Блондину каким-то образом удалось вдохнуть жизнь в этот дом, где Гарри никогда не чувствовал особой теплоты. Ему хотелось этого тепла ещё. Эта мысль удивила его, ведь, как правило, он не чувствовал себя комфортно в присутствии людей в своем доме, обычно это было неловко. Но с Драко всё было иначе. Естественно. Как будто бы Драко должен был быть здесь. Драко тревожно прикусил губы, и Гарри отчаянно захотелось пересечь комнату и поцеловать его. Только бы хватило смелости… — Тебе не обязательно уход… — Нет, всё в порядке. Я и так собирался уходить, хочу посмотреть на церковь, мимо которой мы проходили. — Церковь Святого Альбса? — брови Гарри взлетели вверх. — Да. Мои друзья, Панси и Блейз, поженятся там через несколько недель, — ответил Драко, легкая нежная улыбка скользнула по его лицу, и Гарри почувствовал, как в груди зарождается крошечный пузырек зависти. Он абсолютно точно любил людей, о которых говорил. Заслужит ли Гарри когда-нибудь такую же улыбку в свой адрес? Отведя взгляд, зная, что разочарование, вероятно, было заметно на его лице, Гарри скрестил руки на груди. — Что ж, это красивая церковь. Я уверен, что им это понравится. — Ты просто не знаешь Панси. Ей ничего не нравится, пока она не украсит это сама, — негромкий смех наполнил комнату. — У Блейза будет собачья жизнь. Слава богу, я всего лишь шафер, а не жених, это все, что я могу сказать! — Шафер? Важная работа. Я был шафером Рона… Мы совсем забыли о кольцах, Гермиона была в ярости. Сердце Драко снова екнуло, и, прежде чем подумать, он уже открыл рот: — Хочешь пойти со мной? На свадьбу. Он тут же пожалел об этом. Из всех идиотских предложений он выбрал именно это! Конечно же, Гарри откажет ему. Гарри знал, что откровенно пялится на Драко. Он только что…пригласил его на свидание? Был ли Драко геем? Иногда Гарри думал, что, возможно, блондин флиртовала с ним, иногда то, что он говорил, и то, как он это говорил, то, как он себя вел… и его безупречное чувство стиля в одежде! Но потом он видел, как тот разговаривает с Флёр, как его взгляд иногда устремлялся на неё, когда она проходила мимо. Драко хотелось, чтобы Гарри просто сказал ему «нет» и прекратил его мучения. Выражение полного изумления, появившееся на его лице, практически убивало блондина. О чем, черт возьми, он думал?! Приглашение Гарри на свадьбу, должно быть, было одной из самых глупых вещей, которые он когда-либо совершал… Гарри был натуралом, ради всего святого! — Хочу. — Конечно, ты, наверно, занят, — Драко пожал плечами, преждче чем осознал услышанное. — Подожди, что? Его сердце снова предательски ёкнуло, давая ему время переваривать услышанное, а после заколотилось о грудь. На губах Гарри появилась застенчивая улыбка, когда он увидел, как изумление лишило блондина дара речи. Драко закусил губу, и он почувствовал знакомое чувство в животе. Желание. Это было определенно оно. — Шампанское и перспектива неприятностей с шафером… Как я могу отказаться? — он не врал, ему действительно нравилось шампанское, и его бы позабавило, если бы Драко забыл кольца своих друзей; однако это не было причиной, по которой он согласился пойти. Сердце ухнуло вниз. Выдавив из себя нежеланную улыбку, Драко кивнул. — Да, я… я хорош в неудачах, — прошептал он с тихим невеселым смешком. Гарри нахмурился, не совсем поняв, что тот имел в виду, однако он отвлекся, когда его насос снова запищал. — Тебе лучше решить этот вопрос, я… пойду, — сказал Драко, направляясь к кухонной двери. Гарри, проклиная этот чёртов насос, кивнул. Как бы сильно ему ни хотелось умолять блондина остаться, он наблюдал, как тот собирает свои вещи и направляется к двери. Встретившись с ним взглядом, когда тот уже держал руку на ручке двери, стоя так близко к нему, что чувствовал запах лосьона для бритья, Гарри сделал то, что редко позволял себе. Он сказал, не подумав. — Я думаю, ты будешь отличным шафером… Кроме того, ты уже мой шафер*. На самом деле разница невелика. Серебристые глаза Драко сверкнули, когда он посмотрел в глаза Гарри, и почти одновременно оба мужчины заметили изменение атмосферы. Это было почти так, как если бы воздух вокруг них был заряжен сексуальным напряжением, которое вспыхнуло между ними. Гарри был уверен, что блондин мог слышать его бешеное сердцебиение, когда он начал приближаться. Скоро он сможет почувствовать его горячее, прерывистое дыхание. Его веки невольно сомкнулись, когда он придвинулся еще ближе к этому великолепному мужчине, и он жадно вдохнул неподдельный аромат Драко. «Я долго путешествовал, смотря свысока на всё, что я видел»* Драко отпрыгнул назад прежде, чем Гарри успел понять, откуда взялась музыка, которая ворвалась в его жизнь. С выражением ужаса на лице блондин достал свой мобильный телефон из кармана брюк и прижал его к уху. — Панс, ты очень не вовремя, — сказал он сдавленным голосом, его глаза быстро заморгали. Гарри никогда не видел блондина таким взъерошенным, и волнение в его животе удвоилось. Он наблюдал, как блондин сделал паузу, вслушиваясь в ответ звонившей, и пузырь уверенности взорвался в нём, когда он увидел, что Драко отключил звонок. Сейчас или никогда. Он сделает то, что считает правильным, а с последствиями разберётся позже. Как однажды сказал известный поэт (ладно, на самом деле это был Рон)… К черту все, приятель, ты живешь только один раз! Полностью сосредоточившись на широко раскрытых серебристых глазах Драко, Гарри снова наклонился. Его левая рука, все еще сжимавшая инсулиновую помпу, медленно погладила руку блондина по всей длине от запястья вверх, и радость наполнила душу, когда Драко не отстранился. Почувствовав себя смелее, Гарри провел тыльной стороной ладони по плечу Драко и остановился чуть ниже его уха, его пальцы слегка коснулись волос. И, боже милостивый, они были такими мягкими. Легкая улыбка тронула губы Гарри, когда он почувствовал, как Драко слегка задрожал от прикосновения, и была ли это уверенность, или похоть, или явный идиотизм, но он притянул блондина ближе. Драко, чье сердце прыгало в груди, как у сумасшедшего гимнаста, разрывался между желанием сократить расстояние или распахнуть дверь и бежать так быстро, как только мог. Он хотел, чтобы Гарри поцеловал его, хотел, чтобы Гарри затащил его в свою спальню и сделал с ним всё, что тому захочется, но тихий голос в его голове шептал, что он должен бежать. Бежать и никогда не оглядываться назад. Бежать, пока Гарри не причинил ему боль, пока он не разрушил уверенность в себе, самоуважение и все остальное, на восстановление чего что Драко потратил последние несколько лет. Бежать, пока он не уничтожил Гарри, точно так же, как уничтожил самого себя… Их губы были в сантиметре друг от друга, и времени для принятия решения почти не оставалось. Драко сделал успокаивающий вдох, и почувствовал, как его веки опускаются. Бип, бип, бип. Помпа Гарри пронзительно запищала в ухе Драко, заставив его снова вздрогнуть и отстраниться. Называйте это божественным вмешательством или чистой паранойей, но Драко посчитал это знаком. Всё это было неправильным, не нужно было целовать Гарри. Он повернулся к двери. — Установи ты уже эту помпу, ты и так сегодня чуть не погиб, — сказал Драко, полностью осознавая, что он задирает нос, как Гарри описывал ранее, однако он чувствовал необходимость спрятаться за своим фасадом, пока не окажется на безопасном расстоянии от Гарри и его губ. Пока. Как только дверь закрылась, Гарри привалился к ней. Ему нужно было успокоиться. С диким рычанием он оттолкнулся от двери, швырнув свою проклятую помпу на кофейный столик, когда проходил мимо. Рухнув на диванные подушки, он уставился в потолок, желая только, чтобы пустота внизу живота исчезла, а сердце замедлилось. Он только что пытался поцеловать Драко?! А тот практически ответил? Его голова кружилась от возможностей, которые никак не могли успокоить его бешено колотящееся сердце. Что-то изменилось. Что-то резко изменилось, и новое, не поддающееся определению ощущение пробежало по венам Гарри. В течение нескольких недель он думал о Драко, думал о том, какой была бы жизнь, если бы он просто сделал этот шаг. Он представлял о том, что мог бы сделать с Драко, недели проходили, а чувства только усиливались. Он хотел Драко не только сексуально, но и эмоционально. Да, он хотел безумного, неистового, страстного секса с блондином, но он также понял, что хочет узнать его, по-настоящему узнать. Разум, тело и душу. Он хотел знать, что заставляло Драко так защищаться, хотел знать, почему он лгал о своем прошлом и согласился на работу, которая была явно ниже его уровня. Но больше всего на свете Гарри хотел любить его. Только позже той ночью, когда он почувствовал, что проваливается в сон, когда мозг наконец обработал события дня, и он вспомнил всё, чем поделился с Драко, Гарри понял, что это за чувство, пробежавшее по венам. Это была надежда. Когда осознание этого улеглось, ему пришло в голову кое-что еще. Нечто, что удивило и одновременно взывало улыбку, прежде чем он заснул. Он понял, что это уже началось. Осознал, что без его ведома или разрешения сердце уже начало освобождать место для Драко, чтобы принять этого мужчину. И он абсолютно точно поддерживал его в этом.