Как прежде ничего не будет

Лань Цзинъи знал, что сегодня за день, об этом событии долгое время трубили во всех уголках Поднебесной, задевая даже их тихий уголок – Облачные глубины. Именно в этот день в Башне Кои собиралось множество господ и дев из знатных орденов, адептов, великих воинов и просто знать по случаю праздника Цветения Пионов. Цзинъи был одним из приглашенных адептов на пиршество, но юный адепт не знал, что чувствовал по этому поводу. Вроде радость, так как он, Сычжуй и Цзинь Лин неплохо сдружились за последнее время, но отчасти грусть и раздражение – видеть вместе двоих друзей ему не нравилось. Хотелось тут же нарушить их союз своим присутствием, позлить «юную госпожу», как он называл юношу в золотых одеждах, и переманить всё внимание лучшего друга А-Юаня на себя. Юноша никогда не признается даже себе о том, с каким трепетом он подбирал подарок для нового друга. Задолго до этого дня Цзинъи ломал себе голову, что же такое подарить юноше, который может позволить себе все украшения и подарки мира, как полагал адепт. Но однажды, проходя мимо продавцов с украшениями для волос, он заметил золотую заколку-стержень, со спадающими с нее золотыми лепестками и бусинами. «Это то, что нужно!» - подумал тогда Цзинъи – «Однако кое-чего не хватает, но я смогу это осуществить». В течении нескольких ночей тайно ото всех юноша сделал из бледно-розовой и белой ткани бутоны пионов разных размеров, украшая ими золотую заколку. Такой она нравилась юному Ланю больше. Подарок был спрятан в коробку из темного дерева. Наконец все приглашенные из Облачных глубин прибыли к резиденции ордена Ланьлин Цзинь. Прекрасные пионы, пышущее убранство золотого и красного были непривычны глазу Цзинъи, но всеобщая атмосфера радости, веселья и небольшой суеты заставило напряженного юношу чуть отвлечься от мыслей и наконец расслабиться. К сожалению, спокойствие длилось недолго, и адепт заметил рядом стоящего Сычжуя, который лихорадочно озирался по сторонам в поисках кого-то. Если вспомнить, кто должен встречать гостей и чей это был праздник, стало ясно кого так яро искал А-Юань. В душе засвербело недоброе чувство, которое раньше Лань Цзинъи испытывал в редких случаях, а теперь оно приносило дикое неудобство, заставляя сильнее впиваться пальцами в подарочную коробку. Помпезно вышагивающий Цзинь Лин предстал перед двумя адептами ордена Лань вдруг таким своим, близким. Всё его величие скрылось за теплыми словами благодарности и радости встречи, хоть он и старательно скрывал это. Пусть Цзинъи и плохо понимал чувства других людей, но он чувствовал это маленькое изменение в юноше, когда тот заговорил с друзьями в белых одеяниях. Засмотревшийся на наследника ордена Ланьлин юноша вдруг опомнился и смутился своим поведением. Ведь недавно он чувствовал злое бурлящее темное чувство внутри, лишь помыслив, что Сычжуй ищет этого виновника торжества, а теперь и сам был заворожен. Мысли сменяли друг друга, заставляя непроизвольно краснеть и злиться одновременно. Не выдержав лавины чувств, Цзинъи вдруг протянул чуть не треснувшую деревянную коробку вперед, к Цзинь Лину. Побоявшись увидеть на его лице неприязнь или безразличие к собственному подарку, юноша вдруг произнес слова, которые бы явно задели собеседника, вызывая привычную реакцию: — Подарок достойный юной госпожи. Надеюсь, твоей капризной душе нравятся цветочки. Сам не ожидая от себя такой смелости, юноша сдвинул крышку коробки и вложил её в руку Цзинь Лина, улыбнувшись с издёвкой. Всё случилось так быстро, стремительно. Цзинъи даже не успел осознать, что натворил, что сказал. Он всё испортил. От его подарка, так долго подобранного и украшенного, юноша ожидал увидеть иные эмоции. Но снова его сознанием завладели гадкие мысли, заставляя говорить неприятные вещи. Видеть убегающего Цзинь Лина было тяжело, но ещё тяжелее было видеть, как Сычжуй, его давняя и тайная любовь, бежит вслед за тем, к кому у юного адепта, покинутого своими друзьями, также появились чувства. Случайно и бесповоротно. Осознание било словно кулак, наносящий прямой удар под дых: да, он ревновал, это было выяснено задолго до этого дня, но он ревновал обоих – главный шок и ясность запутанных прежде мыслей. Сильно сжимая челюсти и вцепившись до белых костяшек в рукоять меча, ученик Облачных глубин поспешил следом за удаляющейся парочкой. Спрятавшись за колонной, Цзинъи чувствовал, что совершает ошибку, подглядывая и подслушивая весь разговор-признание. От волнения и нахлынувшей лавины чувств он не мог унять дрожь в своих руках, цепляющихся за каменный ободок своего укрытия. Прикушенная от нервов губа давала о себе знать ноющей болью, однако сейчас это волновало юношу в последнюю очередь. Вот он видит, как А-Юань медленно произносит слова, явно идущие от всего сердца, вот он снимает свою лобную ленту и оборачивает ею вокруг ладоней Цзинь Лина. Кажется, что в этот момент замерло всё вокруг: время, люди, как и дыхание самого Цзинъи, но реальность была напротив слишком стремительной. Именинник кричит, вырывается, сбегает и оставляет Сычжуя одного со слезами, бегущими по щекам, без ленты и со своими односторонними чувствами. Цзинъи не мог больше видеть боли на лице человека столь дорогого его сердцу, он бежит, чуть поскальзываясь на идеально чистом полу, спотыкаясь о собственные ноги и путаясь в подоле ханьфу. Наконец добравшись до плачущего А-Юаня, юноша сгрёб его в крепкие объятия и нарушил множество правил Облачных глубин, похлопывая по спине, стискивая всё сильнее. Зарылся ладонью в волосы и прижал голову к своему плечу, давая выплакать другу всё отчаяние и печаль. Цзинъи старался не показывать своих слёз, так предательски наворачивающихся на глазах, он старался сильно зажмуриться, смотрел на потолок, но они всё скатывались друг за другом, оставляя на плече Сычжуя мокрые разводы. Слова застревали комом в горле и не хотели слетать с языка, но нужно было поддержать, подбодрить, успокоить. Спустя некоторое время, когда рыдания прекратились, юноша решил произнести столь сладкую ложь, в которую сам не верил: — Всё будет хорошо, А-Юань. Всё наладится, вот увидишь, - голос звучал чуть глухо, словно боясь нарушить прежнюю тишину. Как жаль, что как прежде уже ничего не будет.