Чонгук, я слежу за тобой!

Чонгука начинает подташнивать, когда наглый язык Миндже хозяйничает у него во рту. Вот уже минут пятнадцать он лижется с ним, а в голове только одно: «Господи! Только бы не блевануть прямо сейчас! Нахуя я на это подписался?! Ебаный Пак Чимин!» Тем временем Миндже уже вовсю лезет руками под рубашку Чона, страстно сминая вспотевшую кожу. «Блять! Спасите! Помогите!» И тут он чувствует, как неведомая сила тянет его прочь от Миндже. Чонгук еще не открыл глаза, но уже слышит у уха приятный низкий голос: — С вашего позволения, я заберу это. Простите за неудобства… Он поворачивает голову на звук и его рот открывается сам по себе: — Тэхён? Это ты? — Ну конечно я, Чонгук… Пойдем домой, такси ждет… — Т-ты следишь за мной?! — Да, Чонгук! Я слежу за тобой, а теперь пожалуйста, пойдем домой… Охреневший Миндже смотрит то на одного, то на другого, не в состоянии говорить, и лишь неуверенно кивает, когда Чонгук тихо бубнит: — Пока, Миндже… Пробираясь сквозь толпу пьяных тел, Тэхён прижимает к себе размякшего Чонгука, выводя его на улицу. — Тэхён! Мы забыли Чимина! — Чонгук смотрит на него большущими глазами, и Ким на некоторое время утопает в их глубине. — Он уже в такси, спит… — Ого… Фига се… Чимин и правда обнаруживается в машине. Он сидит пристегнутый рядом с пожилым водителем, который промокает ему пот со лба бумажной салфеткой. — Ну, надо же! Он просто вылитый мой внук! А когда спит — еще больше на него похож. Зачем столько пить? Ох, молодежь, молодежь… Пока таксист причитает, Ким помогает Чонгуку забраться в салон и сам садится рядом, называет свой домашний адрес, прислоняя к себе пьяного парня. Им несказанно повезло, когда оказалось, что Тэхён живет в жилом комплексе на соседней улице, благодаря этому они добираются буквально за пять минут. — Спасибо вам большое, что посмотрели за ним! — Тэхён кивает на дохлого Чимина, а сердобольный таксист поскорее выбегает, чтобы помочь вытащить бедолагу на свежий воздух. — Я помогу довести его до квартиры… Придерживая сонного Чонгука, Тэхён виновато смотрит на водителя. — Вы уверены? Может мы как-нибудь уж… — Он так похож на моего внука! У меня сердце будет болеть, если я не помогу! — Спасибо. Вы очень добрый человек. Вместе они преодолевают полосу препятствий в виде бесконечных дверей и лестниц, благополучно добравшись до скромного жилища фотографа. Так как Пак был более «поврежден» алкоголем, было принято оперативное решение бросить его на диван в кухне-гостиной. Полы в этой зоне были покрыты плиткой, так что, если избыток радости этого вечера захочет покинуть молодое тело, отмывать их будет легче… — Спасибо вам! Я бы не справился без вас. Может вы хотите чай или кофе? — Тэхён любезно предлагает отблагодарить душевного таксиста, но тот даже слушать ничего не хочет. — Самое главное, что парнишка в безопасности, — он на прощание гладит его волосы, и вздохнув поворачивается к Тэхёну. — Вы уж позаботьтесь о нем, хорошо? — Разумеется… После ухода доброго дядьки, Тэхён укладывает Чонгука на свою кровать. Тот совершенно без сил валится на мягкую поверхность, и Ким даже замечает на его лице блаженную улыбку, когда его щека касается подушки. — Какой же ты дурачок… Выключив в комнате свет, он оставляет только ночник, бережно снимает с него верхнюю одежду, укрыв одеялом, и возвращается к Чимину. — Д-да… С этим будет посложнее… Раздеть вырубившегося Чимина не составило труда, но вот его нахмуренный лоб и болезненное мычание насторожило Тэхёна. Только он успел принести таз к дивану, как Чимина обильно стошнило… — Боже… За что мне это? — Ким прикрыв нос, избавился от рвоты, сполоснув емкость, и вновь вернул ее к дивану. Устало обводя глазами свою кухню, он зацепился взглядом за нарезанные овощи на разделочной доске. «Поужинал, блять…» Приготовив парням на утро болеутоляющее, один стакан с водой Тэхён берет с собой для Чонгука. Он заботливо поправляет одеяло, сидя рядом и глядя на безмятежное лицо. Мальчишка мило посапывает во сне, и Тэхён не удержавшись невесомо проводит по его щеке, а затем по манящей родинке под губой… Чон хмурится, перестав сопеть, и медленно открывает глаза, фокусируя их на Киме. — Ты мне снова снишься? — голос парня тихий, словно он говорит сам с собой. — А как бы ты хотел, Чонгук? — так же тихо отвечает Тэхён. — Хочу снова тот сон… Хочу твои губы… У Тэхёна резко пересыхает во рту и пальцы начинают нервно подрагивать. — Хочешь поцелуй? — Мммм… — Чонгук мычит согласно и заторможенно моргая, снова закрывает глаза. «Если я поцелую его сейчас, я уже не смогу остановиться… Если не поцелую, то буду корить себя до конца своих дней…» — Ты не представляешь насколько я слаб перед тобой… — Тэхён шепчет и склоняется над красивым лицом. Одно воздушное касание губ, и уже слышно, как сильно грохочет его сердце в грудной клетке. Губы Чонгука горячие и мягкие… «Миндже постарался…» — стучит в голове у Тэхёна, и он отбрасывает эту зудящую мысль. Дух алкоголя перемешан с естественным запахом Чонгука, и у Тэхёна едет крыша от такого сочетания. «Такой доступный, открытый… Боже…» Еще одно легкое прикосновение, и Тэхён сжимает кулаки, отрываясь от горящих губ. Внезапно Чонгук обнимает его за шею, чтобы, зарывшись пальцами в волосах, притянуть к себе… Всё… Тэхён сломлен одним малейшим шагом навстречу. Он нежно сминает пульсирующую кожицу губ, влажно выдыхая последние крохи сдержанности. Чувствовать то, как Чонгук сейчас взаимно отвечает на поцелуй, просто нереально приятно. Осознает ли он в этот момент, что всё это не сон? Тэхёну плевать… Потерявшись в ощущениях он отпускает себя, оглаживает податливое тело под собой, не встречая никакого сопротивления… — Чонгук… Пожалуйста, проснись… — Я не сплю, Тэхён… — он позволяет удивленному Тэхёну убедиться, что это действительно так, а затем снова тянет его к своим губам. Ким сейчас готов заплакать от счастья, что его не оттолкнули, проснувшись, а наоборот… — Боже… Чонгук… — Тэхён хрипит в перерывах, и спускается губами на открытую шею. А Чонгуку хорошо, как никогда. Даже несмотря на слабость от опьянения, он чувствует лишь безумно приятные дорожки поцелуев на своей коже. «Я схожу с ума…» — думает он, перебирая светлые волосы Тэхёна. — Тэхён? Перед лицом возникают горящие страстью глаза Кима, и парень слегка тушуется. — Это нормально, что мы с тобой сейчас… Тэхён меняется в лице, спрашивая шепотом: — Тебе неприятно? — Приятно, но необычно. Я никогда… Тэхён облизывает губы. — Тот парень… Миндже, ты с ним… — Блять! — Чонгук закрывает лицо ладонями, прячась. — Не напоминай мне! Это всё Чимин придумал. Я всю жизнь буду жалеть, что согласился… Тэхён усмехается, осторожно убирая его ладони с лица. — Обо мне тоже будешь жалеть? — он печально вздыхает и собирается встать, но Чонгук останавливает. — Я хотел этого, Тэхён… Ким не знает, что ему ответить, боясь спугнуть его спокойное состояние, поэтому просто молчит, лаская только взглядом. — Поцелуй меня, Тэ? — Чонгук, как под гипнозом тянет к нему руки и совсем не замечает смятения на лице Тэхёна. «Тэ… Так его называла мама, до того, как узнала, что ее любимый сын — гей…» — Скажи еще раз… — Я хочу, Тэ… Поцелуй, пожалуйста… Сколько на земле писателей, поэтов, художников, лицедеев, которые из века в век, из года в год пытаются донести до своего читателя и зрителя волшебство первого поцелуя, и всё равно для каждого из нас это свой собственный опыт, свое видение неземного счастья… Ни для Тэхёна, ни для Чонгука этот поцелуй фактически не был первым, но… Но только с особенным человеком, только бросаясь в омут с головой, испытывая невероятное ощущение нужности и притяжения, когда до дрожи в конечностях, когда, непонятно откуда взявшиеся слезы в глазах, когда одно дыхание на двоих, и пусть весь мир подождет, когда «не отпускай» и «не могу без тебя» сливаются воедино… Таким был их первый осознанный поцелуй… Чонгук, сам от себя не ожидая, неистово прижимался губами, шепча: «Еще, Тэ…» Тэхён расцеловывал каждый сантиметр его кожи, всегда возвращаясь к пунцовым губам. — Чонгук… Сладкий мой… Боже… Они засыпают в обнимку, когда у обоих уже слипаются глаза от усталости. Впервые за много лет Тэхён чувствует, как его сердце наполняется надеждой и любовью…

***

Чимин ощущает пульсирующую головную боль, а во рту невыносимую засуху. Надо открыть глаза, но нет ни сил, ни желания… «Бляя-я-ять… Как же плохо… Воды!!!» Жажда перевешивает лень, и Пак расклеивает свои опухшие глазки-щелочки… — Где я? — скрипучий голос звучит одиноко в незнакомом помещении и не предвещает ничего хорошего… Первым делом Чимин проверяет себя на наличие одежды, (ну, мало ли…) обнаруживая себя только в нижнем белье… — Пиздец! Меня изнасиловали? Оглядевшись вокруг, он видит рядом на стуле аккуратно сложенную одежду, а возле дивана пустой таз, и вздыхает: — А может и нет… С-сука, пить хочу! Шлепая голыми ногами по плиточному полу, он подходит к крану с водой, и замечает рядом стакан и таблетки. — О-о! Это наверное мне… Он читает название препарата на упаковке, и смело принимает парочку капсул, запивая водой… — Что за фея тут ухаживает за мной, а? Вернувшись на «свой» диван, Чимин чешет затылок. «Что вчера было? Почему я тут, а не у Ли, или дома? Чонгук! А где Чонгук?!» — Где мой телефон? — Пак бубнит себе под нос, копаясь в одежде и обшаривая собственные карманы, которые оказываются пустыми на наличие телефона… Только деньги и ключи от дома… — Мне пизда… — Проснулся? Чимин испуганно подскакивает, и ноет от внезапной боли в голове. — Тэхён?! Так я у тебя?! — У меня… — Ким шагает к холодильнику и достает холодную минералку. — Будешь? — Ага… Получив в руки стакан с божественно-холодной жидкостью, Чимин залпом осушает его. — Спасибо… Тэхён, а я Чонгука потерял! — Ты Чимин совесть свою потерял! Как ты мог оставить его с каким-то парнем, а сам вырубиться на крыльце чужого дома? — Точно! Миндже! У них все получилось? — Не знаю, о чем ты, но видимо нет… Что это вообще было, Чимин? — Ну-у… Чонгуку нужно было проверить кое-что… — Что именно? — Это не моя тайна, Тэхён… И вообще! Знал бы ты, через что мне самому пришлось пройти, чтобы помочь другу! — Пак сокрушенно вздыхает. — А теперь я потерял его… — Он спит в моей постели… — Тэхён просто сказал, а сам уже растекся в лужицу от своих же слов: «в моей постели…» — Че, реально? — у Чимина раскрываются глаза. — Реальнее не бывает… Эмм… Чимин, можешь пока умыться, душ принять, а я завтрак приготовлю, хорошо? — Хорошо… Тэхён, а ты не знаешь, где мой телефон? — Не знаю. Когда я тебя на крыльце нашел, его рядом не было. Хорошо, хоть ты адрес успел мне скинуть, прежде чем скончаться смертью храбрых!

***

Пока Чимин принимал водные процедуры, Тэхён успел приготовить омлет, и начал варить похмельный суп. — Клаа-а-асс!!! Я буду жить! — Пак распаренный после долгого душа улыбается во весь рот. — Тэхён, чем так вкусно пахнет? — Хэджанкук готовлю… — Уау!!! Тэхён, ты мой ангел-хранитель! Чимин обнимает Тэхёна со спины, заглядывая через плечо на дымящуюся кастрюльку. — Чимин, посмотри немного за супом? Я Чонгука разбужу… — О’кей, бро! Сделаю всё, что скажешь! По внешнему виду Пака и не скажешь в каких количествах он вчера употреблял элексир бесстрашия… Тэхён тихонько заходит в комнату, закрывая дверь, и осторожно ложится рядом со спящим Чонгуком. — Просыпайся, котенок… — он улыбается, когда гладит его черные волосы, любуясь надутыми губками, которые он ласкал несколько часов назад. — Чонгук-и… Мальчишка хмурится, кряхтит, начиная ворочаться, и наконец открывает глаза. — Тэхён… — Пора вставать, Чонгук. Завтрак почти готов, и Чимин уже давно проснулся, сходил в душ. — Как он? — На удивление, очень даже неплохо… А ты? Как ты чувствуешь себя? Чонгук молчит несколько секунд, а потом опускает ресницы. — Мне неловко… Я был пьян, и… Тэхён привстает, разочарованно выдыхая. — Жалеешь, значит… Что ж… Это очевидно… — Я не жалею, просто… Пойми меня: такого опыта у меня нет, и я всегда думал, что и не будет… Мы же парни! Мой мозг отказывается это принимать. — А что говорит твое сердце? — Тэхён уже заранее понимает, что потерпел фиаско. — Можно, я тоже приму душ? — уходя от ответа, Чонгук начинает суетливо копошиться, ища глазами свою одежду. — Конечно… — почти шепотом отвечает Тэхён, и сползает с кровати, направляясь к двери. — Завтрак будет готов через пятнадцать минут… Когда за Кимом закрывается дверь, Чонгук хватается за свою голову. «Что я натворил?! Зачем я позволил… Дурак! Как мне теперь быть? Черт…»