Чонгук, я слежу за тобой!

— Ну, чего ты так трясешься? Скажешь, что у тебя есть девушка… Что такого? — Тэхён, я не хочу никого обманывать, тем более родителей. Я люблю тебя, а не какую-то несуществующую девушку! — Чонгук едва касаясь, наносит заживляющую мазь на спину Тэ. — Меня не обидит твоя ложь, Гуки. Я ведь все понимаю… — Скажи мне… Если меня выгонят из дома, ты не будешь против, что я поживу у тебя? — шепчет Чон. — Боже… — Тэхён развернувшись лицом, берет его за руки. — Я сделаю все, чтобы ты был счастлив. И если будет стоять выбор между мной и твоими родителями… Я уйду, и никогда не упрекну тебя в твоем решении… — Я же не об этом спросил, Тэ! — Чонгук покрывается холодным потом, только от одной перспективы расстаться… — Ты будешь жалеть потом, Гуки… — Нет! Никогда! — смело подняв голову, он еле сдерживает свои горькие слезы. — Мой отважный мальчик… — Ким нежно обнимает полуголого Чонгука, шепча в волосы: — Любимый мой…

***

Санхён трудится в офисе с самого утра: разбирается с бумагами и договорами. К обеду у него начинает пухнуть голова, и он посматривает на часы, когда же появится Тэхён, чтобы хоть немного его разгрузить. К его радости Ким приходит вовремя, но в сопровождении Чимина и Чонгука. — А вот и наши короли вечеринок! Хорошо погуляли ночью? — он по-дружески хлопает по спине Тэхёна, а тот еле сдерживает шипение и хмурится от боли. Чонгук виновато прикусывает губу, глядя на это испытание. — Да ладно… Дело молодое, я и сам раньше зависал не хуже вас. — отец подмигивает бледному Чонгуку и переводит взгляд на Пака. — Выспался, Чимин? — Угу… — Чимин уже боится лишний раз рот открыть, чтобы не дай Бог усугубить ситуацию. — Ну, раз все в сборе, я озвучу фронт работ на сегодня… На протяжении нескольких часов они погружаются в кропотливую работу: Чимин с Чонгуком наводят порядок в огромной кипе договоров, время от времени перешептываясь, словно сплетницы, а Санхён с Тэхёном горячо обсуждают концепцию предстоящей фотосессии. — У меня еще есть дела сегодня, поэтому я вас покидаю, а вы заканчивайте, и по домам, хорошо? — Санхён взлохмачивает копну черных волос сына, приобнимая его. Когда за ним закрывается дверь, Чонгук устало вздыхает и плюхается на диван. — Тэ-э! Я так устал… Иди ко мне… — дует обидчиво губки, и Тэхён на это цыкает, закатывая глаза, но все же подходит к нему и садится рядом. — Мой малыш устал? — обнимая, он валит Чонгука на мягкий подлокотник и начинает целовать. — О! Ну, вы еще потрахайтесь тут! Смеясь сквозь поцелуй, Чонгук показывает ему не глядя средний палец, а затем зарывается в светлые волосы Кима, прижимая его к своим губам еще сильнее. — Я телефон за… был… Отлепившись с предательским чмоком от губ Чонгука, Тэхён резко выпрямляется, а в мертвой тишине помещения раздается шелест упавшей на пол бумаги — это Чимин выпускает из своих рук пачку договоров, которые разлетаются повсюду. Он смотрит на ошалевшего господина Чона, и подает писклявый голос: — Я домой пошел. — Стоять! Готовый заплакать, Пак понимает, что не успеет прошмыгнуть мимо Чона старшего, чтобы выскочить за дверь… — Чимин! Сегодня утром ты сказал, что у моего сына есть девушка, но видимо я еще чего-то не знаю?! — Господин Чон! Я такого не говорил! Вспомните: я сказал только, что любовь толкает нас на безрассудные поступки и… — Да, я уж вижу! Куда еще безрассуднее, да сын?! — Папа… — То есть ты все это время знал, что эти двое… — Санхён с ужасом замолкает и буравит глазами готового скончаться на месте Чимина. — Ты тоже?! Ты… Может, ты с моим сыном… — Господин Чон! Вы чего?! Я вообще с девчонками, честно! Я только целовался с ним, потому что… — Чим! — Чонгук многозначительно раскрывает глаза, глядя на трясущегося друга. — Целовался?! — Санхён в удивлении открывает рот. — Целовался?! — Тэхён смотрит то на Чонгука, то на Пака. — Я не понял! Вы че?! Все вместе… — Да не-е! Я же говорю: я только по дружбе! — бедный Чимин сжимает руками голову, разглядывая всех по очереди. — Ой… Что-то мне… Нехорошо как-то… — Санхён хватается за сердце и опускается на диван рядом с парнями. Чонгук соскочив с места, бежит к кулеру и набирает воды в пластиковый стаканчик. Присев перед отцом на корточки, он отдает ему воду, глядя на него глазами побитой собаки. — Папа… Ты только не переживай… Я и Тэ… Мы… Мы вместе, понимаешь? — Я не понимаю… Кажется, меня тошнит… — Чон старший прикрывает глаза, болезненно хмурясь. — Чонгук, возьми Чимина и идите домой. Нам надо поговорить. — Тэхён бесцветным взглядом окидывает обоих. — Нет, Тэ… — Идите! — повышенный тон Кима подсказывает, что возражений быть не может, и Чонгук поднимаясь, без слов коротко кивает на дверь, говоря этим Паку, что им надо выйти. — Чонгук, не расстраивай мать, я сам ей все скажу. Уходите, — Санхён допивает воду и с хрустом сжимает в руке стаканчик. В последний раз Чонгук останавливается глазами на Тэхёне и молча закрывает за собой дверь…

***

— Я все понимаю, господин Чон, и беру на себя ответственность. Для меня в приоритете только благополучие Чонгука, поэтому если вы будете против наших отношений, я конечно же оставлю его в покое. Вы можете уволить меня, наказать, все что угодно, только… Умоляю вас: не отказывайтесь от своего сына… Не повторяйте ошибку моих родителей, Чонгук всем сердцем любит вас, не лишайте его этой любви…

***

— Чонгук милый, открой! Что случилось? — мама уже давно стучится в запертую дверь сына, но тот не отвечает. Увидев его вернувшегося вместе с Чимином, она попыталась встретить их, но проклятый гипс на ноге не позволил ей быстро передвигаться. Все, что она успела заметить — это заплаканное лицо ее мальчика… — Чонгук, ну куда ты собрался? — тихо шепчет Пак вытирая слезы с щек, и наблюдает, как его друг лихорадочно скидывает вещи в дорожную сумку. — Надо сначала поговорить с ними… — Зачем, Чим? Я и без разговоров знаю, чем все кончится. Ты сам видел реакцию отца… — Да, тут любой бы охуел, Чонгук! — Вот именно! Представь, что будет с мамой, когда она все узнает! Нет… Я не могу здесь оставаться. Не могу без Тэхёна, — он с трудом закрывает битком наполненную сумку. — Вот и все… Пора… Чимин всхлипывает и открывает замок на двери, а когда распахивает ее, носом упирается в тревожное лицо госпожи Чон… — Что происходит, мальчики? Почему вы… В прихожей слышится хлопок двери, и Чонгук в отчаянии опускается на свою кровать, закрывая лицо руками. — Дорогой, я не понимаю… Они оба плачут и… Он собрал сумку. Что случилось, Чонгук?! — Случилось то, что наш сын влюбился, дорогая, — Санхён приобнимает испуганную женщину за плечи. — Далеко собрался? — Я должен уйти. Вы откажетесь от меня, как от Тэхёна отказались его мама с папой. Такой сын вам не нужен… — Господин Чон, не делайте этого! Если вы его выгоните, то… — Что?! Выгоним? Санхён, я ни черта не понимаю, кто-нибудь объяснит мне наконец, почему мой сын сидит на чемоданах?! — Я объясню… — за спиной раздается голос Тэхёна, он деликатно подвинув чету Чонов, проходит в комнату своего парня и поднимает его за руки с кровати. Глаза Чонгука красные от слез жадно впиваются в спокойное лицо Кима. Глядя только на Чонгука, он уверенно продолжает: — Я люблю вашего сына. А он любит меня. Но проблема в том, что мы оба парни… После нескольких секунд молчания, мама тихо отвечает: — Это я заметила… — Какая ты у меня наблюдательная, дорогая… — Санхён, как ни странно улыбается, и Чонгук не веря своим глазам, сильно зажмуривается. — Так значит, это не девушка?! — Мм… Да, ты еще и догадливая! — Санхён! Я сейчас стукну тебя! — Мама… Я люблю… Я так сильно его люблю, я не думал никогда, что любить — это… — Чон неконтролируемо сжимает руки Тэхёна в своих. — Необыкновенно… — Иди ко мне! — мама раскидывает руки для объятий, и плачущий Чонгук бросается к ней навстречу. — Прости, мама! Прости, что я оказался не таким, как тебе хотелось. Но я не могу с собой ничего поделать… — Глупый мой ребенок! Ты думал, что мы не поймем тебя? Неважно, девушку ты любишь или парня, главное, что ты счастлив, мой мальчик… — она гладит его вздрагивающую спину, успокаивая и прижимая к себе. Рядом раздается громкое хлюпанье носом, и все обращают внимание на скисшего Чимина. — А ты-то чего ревешь? — Санхён поднимает бровь, глядя на парня. — Знаете, как сильно я переживал? Я так хотел им помочь! Я даже согласился Чонгуку… — Чим, заткнись, ради Бога! — Молчу…

***

Два года спустя…

— Боже! Я так нервничаю… — Тэхён заламывает руки, пока Чонгук поправляет его шелковый шарф на шее. — Тэхён, дорогой! Это твоя первая выставка такого невероятного масштаба, конечно ты волнуешься — это абсолютно нормально, — госпожа Чон ласково дотрагивается до его волос. — Поторопитесь мальчики, мы должны быть в зале вовремя, Санхён уже звонил, чтобы мы не задерживались. Выставочный зал в центре Сеула полон профессиональных фотографов, критиков и любителей. Здесь царит особенная атмосфера: приглушенно играет спокойная музыка, многочисленным гостям предлагается шампанское, а ярко выделяющиеся модели передвигаются по залу, словно по подиуму, рекламируя себя великим знатокам искусства. Санхён заметно нервничает: коршуном осматривает своих конкурентов и вполуха слушает высказывания по поводу работ Тэхёна. Он проходит мимо зала, где выставлены изображения его сына, и незаметно улыбается, глядя на снимки. Когда его драгоценная супруга появляется в сопровождении двух симпатичных молодых людей, он грациозно целует ей руку. — Моя королева… Вы, как всегда прекрасны! — А ты, как всегда уже успел опрокинуть в себя шампанское?! — Ты не представляешь, как я волнуюсь! — Санхён шепотом шипит, чтобы никто их не услышал. — Тэхён, это безусловно успех! Они в восторге, правда! — Да?! — у Тэхёна подрагивают колени, и он без конца поправляет свои пепельные волосы. — Успокойся, Тэ! — Чонгук поглаживает руку Кима, безмятежно улыбаясь. — Я же говорил, что все будет отлично! — Тэхён, очень многие хотят с тобой познакомиться, ты должен показаться гостям. — Да… Да, конечно… Я готов… — Мы верим в тебя, дорогой! — мама Чонгука ободряюще хлопает парня по плечу, подталкивая его вперед. — Ничего не бойся, мы все будем рядом! Чонгук с гордостью провожает Тэхёна взглядом, мысленно желая ему удачи. Эта выставка, организованная не без помощи отца, играет для них обоих важную роль. И если Тэхён уже очень знаменит, являясь одним из самых востребованных фотографов Кореи, то у Чонгука карьера начинающей модели только набирает обороты. Так уж сложилось, что Чон с радостью согласился быть его личной музой, и весь последний год они оттачивали свое мастерство, увековечивая неповторимые работы, на которые сейчас может полюбоваться каждый желающий… — Чонгук! Тут охуительно круто! — Чимин подлетает к другу с двумя бокалами игристого, и многозначительно играет бровями. — На твои фотки пялятся куча людей! — Перестань, Чим… — Реально! Они слюни пускают на тебя! — Тэхёну это не говори, ладно? — Ты че! Я могила! — Слышь, ты! Могила, блять! Я все еще помню про твой красочный рассказ Тэхёну о моих яйцах! — Ну, я бухой был, че… Ну, прости друга… — О, Господи! Дай сюда! — Чонгук выхватывает из его рук один из бокалов и сразу же его осушает. — Ты очкуешь, да? — Пак преданно смотрит на него, протягивая ему второй бокал. — А ты не очковал бы на моем месте? — Еще как… Давай, нажремся? — Чим… Я не могу сегодня. Такой важный вечер, мне надо быть в форме… — Ты становишься похожим на Тэхёна… — Естественно… Мы же живем вместе, забыл?

***

Шампанское ударяет в голову, и наконец-то все кажется не таким страшным. — Оу! Простите… Это ведь вы на этих снимках?! — Привлекательный юноша с интересом заглядывает в глаза Чонгуку. — Эмм… Да, вы не ошиблись… «Раскрепощенность — не мой конек…» — Красивые фотографии, и вы… По всей видимости вы являетесь любимчиком Ким Тэхёна? — Он является моим парнем… — Тэхён улыбается незнакомцу сладко, сладко, и только Чонгуку заметно, как тот скрипит своими зубами от злости. — Вы видели другие мои работы? Они в следующем зале, — Тэхён изящно показывает гибкой рукой направление. — Оо! Да… Я обязательно… Прошу прощения… — Ты снова следишь за мной? — у Чонгука игриво поднимается одна бровь. — Я всегда буду следить за тобой… Чонгук… Мне не нравится, что тебя раздевают глазами какие-то левые парни! — Тэхён! Мне не нравится, когда ты зовешь меня Чонгук! Тэхён сглатывает и отбирает у него полный фужер, припадая к нему губами. — Ты снова пьешь мое шампанское… — Я пью только твое шампанское, мой мальчик… Их безмолвный разговор взглядами нарушает внезапное вторжение незнакомой для Чонгука пары… — Тэхён, сынок! Здравствуй, родной! — женщина пытается обнять Кима, но тот замирает, словно статуя. — Что вы здесь… — Ох! Мой дорогой, мы с отцом так рады увидеть тебя! Мы видели по телевизору все твои интервью, и статьи в журналах… Вот узнали, что у тебя выставка… — Я польщен… — холодно отвечает Тэхён. Чонгук заторможенно рассматривает этих людей и понимает, что у него даже не возникает желания с ними поздороваться… — Тэхён, дорогой! Мы так скучали по тебе! Что же ты не звонишь, не приезжаешь? Мы знаем, ты недавно вернулся из Европы… — Добрый вечер! Тэхён, все в порядке? — знакомая, надежная ладонь ложится на плечо Кима, слегка сжимая его, и Тэхён тихо отвечает Санхёну: — Да, это мои… — Мы его родители: мама и папа Тэхёна! Мы так рады побывать здесь… — Вот как?! Родители, значит… Если я правильно понял, то как только ваш сын стал популярен, вы решили вспомнить, что вы — родители?! — Мы… Мы… — Послушайте меня, многоуважаемые! Тэхён больше не является вашим сыном! Надеюсь, вы помните, как сами отказались от него! Теперь у него другие родители! Те, которые приняли его таким, какой он есть! Поэтому, будьте так любезны: покиньте это мероприятие, так как вас здесь точно никто не ждал… Женщина вмиг сгорбившись, опускает глаза в пол… Тихонько хватая мужа за рукав, она молча тянет его в сторону выхода… — Тэхён, ты как? Я был не слишком груб? — Санхён сочувственно приобнимает его за плечи. — Все хорошо, отец… Просто не ожидал их увидеть…

***

Длинные пальцы Тэхёна очерчивают рельеф мускулистой груди, задевая чувствительные соски. — Ты безумно красив, Гуки… Твои мышцы… — Это нужно для работы, — Чонгук сидит верхом на Тэхёне, опираясь на его бедра. — Да? А я думал ты из-за меня часами пропадаешь в тренажерном зале. — Из-за тебя тоже. Хочу, чтобы ты смотрел только на меня, любовался только мной… — Мы с тобой неразлучны больше двух лет, а ты все такой же ревнивый… — Потому, что я люблю тебя. И никому не отдам… — Это я никому тебя не отдам, чертенок! — щекоча, он резко перекидывает его через себя, меняясь местами. Нависает над смеющимся Чонгуком, целуя в кончик носа. — Ты только мой, Гуки… Я без тебя не могу… — Приятно слышать. Поцелуй меня, Тэ… — Ммм… Куда именно, радость моя? — Везде… Обжигающие касания губ оставляют на упругой коже неопровержимые доказательства любви. — Малыш… Хочу тебя… — Я твой, Тэ… Оттягивая кромку нижнего белья, Тэхён облизывает свои пухлые губы. — Тебя надо растянуть… — Нет… — Это почему? — в глазах Кима застывает неподдельный интерес. — Я… — Чонгук покрывается милым румянцем и смотрит в сторону, стесняясь. — В общем… — Так! Ну-ка снимай! — Тэхён не церемонясь стягивает боксеры Чонгука и разводит его бедра в стороны. — Ну, Тэ… — Чонгуку сейчас так неловко, что он готов убежать голышом из спальни. — Мать моя! Что это?! — Сам не видишь, что ли? — Вижу… Но… Ты, что? Ходил с ней весь вечер?! — Угу… — невинно улыбаясь, Чонгук тянет к нему руки. — Для тебя старался… — Черт! Если бы я знал — нагнул бы тебя прямо в туалете! — У тебя сейчас есть такая возможность… — Охренеть! А мальчик-то у меня с секретом… — Тэ! Достань уже эту чертову пробку и трахни меня наконец! — Не могу тебе отказать, любовь моя! — он целует его в гладкую коленку и плавно вытягивает из ануса пробку из стекла. — Позаботился о длительном ношении, да? — Тэ… Не мучай меня… — Да, родной… Смазка, что была внутри блестит в полумраке, заманчиво вытекая из растянутой дырочки, и Тэхён незамедлительно размазывает ее по промежности. Не раздумывая, он избавляется от лишней одежды, подползая на коленях к лицу Чонгука. — Оближи его, мой хороший… Напряженный член мелькает перед носом Чона, и он с удовольствием погружает его в рот, смачивая скопившейся слюной. От развратного действия по телу бегут мурашки, а внизу живота все стягивает невыносимым желанием. — Да… Умница… — напоследок он склоняется перед его лицом и мокро целует алые губы. Член плавно скользит, без всяких препятствий, заполняет нутро Чонгука, который в этот момент закатывает глаза и стонет на выдохе. — Какой ты гладкий… В тебе так хорошо, малыш… Чонгука уносит в неведомые дали. Он скребет пальцами по постели и выгибается дугой при особенно глубоких толчках. — Тэ-э! Еще сильней! — Похотливый мой… Тебе нравится? — Д-да! Да, Тэ! Тэхён с усердием вколачивается в гибкое тело, каждый раз задевая головкой простату и Чонгук стонет так сладко, отчего Ким сходит с ума. — Мой мальчик, мой Гуки… — наклоняясь он снова и снова припадает к его губам. — Я так люблю тебя… Чонгук тянется рукой к своему члену, чувствуя приближение оргазма, но Тэ отводит ее в сторону. — Я сам, малыш… От невероятных ощущений у Чона поджимаются пальчики на ногах, и Тэхён замечая, как подтягивается его мошонка, ускоряет движения рукой. — Тэ-э! — Чонгук кончает бурно, громко, захлебываясь в собственных стонах, что становится последней каплей для Тэхёна. Он догоняет его буквально через несколько секунд, гортанно рыча и заполняя парня своим семенем… Тяжело дыша, мокрые от пота, они погружаются в чувство послеоргазменной эйфории. Слова сейчас излишни, поэтому Тэхён ласково перебирает черные волосы… — Тэ… Из меня течет… — Я старался… — Надо встать… Простынь будет мокрой… — Да хуй с ней, малыш. Не в простынях счастье… Чонгук заразительно хихикает, обнимая Кима. — Ты лучше скажи мне, как ты додумался до пробки, а? — Не поверишь… Чим посоветовал! Он мне все уши прожужжал про новизну в сексе. Мне иногда кажется, что он больше всех за нас переживает… — Чимин — купидон! Их идиллию нарушает знакомая мелодия входящего вызова, и Чонгук смеется еще сильнее. — Вот, ты посмотри: только вспомни его — он тут как тут! — Да, Чим… — Чонгук! Я с таким клевым чуваком познакомился после выставки! Это ваще улет! Он музыкант, и такой красавчик! Я просто охуеваю… — Постой… Ты только, что назвал парня красавчиком?! — Ну… Он реально красивый… — Нихуя себе! И как же зовут это чудо? — Мин Юнги…