Доктор, у нас проблемы

— Не, ну согласись, именно тут уже ты не прав? — после, как по ощущениям Позова, миллиард часового монолога Попова, отвечает ему наконец-таки Дима. И на вопросительный взгляд типа «схуяли? Ты на чьей вообще стороне?» отвечает: — Не смотри на меня так. Я на стороне правды. Именно в данной ситуации долбоëб ты! — Да почему? — всё-таки спрашивает Арс, нахмурившись. — Ну ты сам сказал, что этот, как там его… Герман? Нахуй тебе не нужен. Так какой чëрт тебя дëрнул пойти с ним гулять, вместо того, чтоб нормально всë обсудить со своим мужиком? — Ну Диииим… — Цыц… Что «Дим»? Ну что «Дим»? Неужели я не прав? Опровергни мои слова?! Ты любишь Антона. И ты давно его любишь! И он тебя тоже очень сильно любит. — считайте, сколько раз он сказал это слово. — Но вы два тупорылых дебила. И ладно, у Антона хоть оправдание есть — у него такое впервые и он не знает как правильно делать. Именно поэтому ему приходится прибегать к помощи посторонних лиц, в нашем случае своей лучшей подруги. По нему ведь видно, как он старается. Он изо всех сил пытается не расстроить тебя. А ты строишь из себя королеву драмы. Ну что я, не прав разве? Примерно с минуту стояла гробовая тишина. В чём-то ведь друг прав. Но как может эта графская натура признать свою неправоту. Это же получается он виноватым останется. — Ладно. Допустим, я согласен с тобой. — всë же отвечает Арс. Но спешит вставить и свои пять копеек. — Но ведь если за него всегда всë будет делать Ира, то он так ничему и не научится. — И снова мы возвращаемся к тебе, истеричка. Почему ты не сказал ему этого? Почему не объяснил причину недовольства? Он ведь не тупой, мог бы выслушать тебя и начать исправляться. А сейчас он даже не знает причину твоей обиды и за что извиняться. — Попов только открыл рот, чтоб что-то сказать, но его перебили — А ты знаешь! Знаешь причину его обиды! И всë равно сидишь тут и пиздострадаешь мне, какие все уроды, один ты молодец. Да, Дима отличался особой способностью вправить мозг, когда это так было нужно. Он не кричал, не злился. Он лишь спокойно объяснял, кто прав, а кто не совсем. Позов не давал советов, как правильно поступить, он лишь направлял на верные размышления. — Диииимочка… Ай, блять, Арсюха… Опять ты тут. — вошёл в комнату Матвиенко, но увидев несовсемжданного гостя, театрально схватился за сердце. — Бляха муха, меня из-за тебя инфаркт скоро схватит. — И тебе привет. — кивает в ответ Попов. — Ты что-то хотел, Серëж? — поднимает на него глаза от книги Дима. — Уже ничего. — машет Сергей телефоном в знак прощания и исчезает из комнаты, но Дима понимает этот знак немного иначе. И правильно. Спустя пару секунд приходит сообщение. Хвост Я к Шасту. Он попросил прийти с чем-то помочь. •20:33•

Очкарик

Я догадываюсь с чем. •20:33•

А точнее с кем •20:33•

— Дима! — зовет Арс и на него резко поворачиваются. — Что мне делать? — Снимать штаны и бегать! — измученно выдыхает первый. — Думаешь поможет? Я думал только в кино извиня… — О Боже, блять, заткнись, ради Бога. — Я агностик — Хуëстик!

***

— Сереж, ну помоги по-братски, там хозяин такой вредный, я никогда с ним не договорюсь, — ныл Шастун, пока его друг задумчиво поправлял выбившиеся из хвостика пряди, глядя в зеркало. Эти мытарства продолжались уже около часа, парень подсел на уши Матвиенко сразу же, как только тот переступил порог их с Арсением, временно отсутствующим, квартиры. Сережа был довольно терпеливым, но слушать нытье друга на протяжении долгого времени становилось невыносимо, поэтому тяжело выдохнув он повернулся к огорченному Антону и обводя его странным взглядом спросил. — Чего, прям совсем не можешь? И вообще кто тебе сказал, что если я тоже армянин, то смогу договориться, — Серëга садится на диван и морщит лоб. — Ну, Сергуль, — строит круглые просящие глаза Антон. — Ой, только не плачь, давай адрес караоке я попробую, — бурчит тот и встает чтобы покинуть квартиру, пока его друг не раскрутил на что-то ещё. — Давай вон к экзаменам готовься, а то осталось меньше трех недель, а у тебя я так понимаю еще конь не валялся, я дверь сам захлопну, — предупреждает парень и наконец-то выходит на лестничную клетку, пытаясь придумать, как устроить все по красоте. Оставшийся один Шастун садится на диване ровно и накрывает лицо ладонями. Он неимоверно скучает по своему немного вредному парню, хочется увидеть эти блестящие голубые глаза, прижаться к мягким, родным губам, повалить его на кровать и заобнимать до смерти. Правда из этого списка сейчас он максимум сможет получить в глаз, и то, если Арсений согласится его увидеть. В кармане сами собой находится пачка сигарет и потрепанная зажигалка, шатен тяжело вздыхает и тоскливо плетется на балкон, закуривая и впуская в легкие горьковатый дым, он не пытается выдыхать его красиво, это ведь очередная попытка успокоиться и заглушить некоторую тоску. На практике они больше почти не виделись, а все потому что их многострадальную бригаду раскидали по двум небольшим отделениям и Попов как назло ушел туда где нет Антона. И вот теперь, сидя дома и пытаясь выстроить план примирения с неугомонным брюнетом, Шастун обзванивает почти все караоке бары в Питере, пытаясь подстроить все под нужные условия, но пока получается плохо, упрямый хозяин одного из лучших заведений города отказывается от предложения парня, отвечая, что не хочет рисковать репутацией бара. С основным подарком тоже возникли небольшие проблемы, так как подвески, что так хотел себе Арсений, не было в наличии ни в одном из ювелирных магазинов огромного казалось города, поэтому пришлось делать на заказ и тратиться еще больше. Для этого брать больше проектов на фрилансе, иногда Антон настолько уставал, что засыпал прямо перед монитором ноутбука призывно светящимся легким голубым цветом Все налаживается после защиты практики, которую Шастун еле вытянул на слабенькую четверку. Серега отзванивается и говорит, что уломал того мужика, через пару дней мастер пишет, что подвеска готова, а к проекту неожиданно добавляют приличную сумму. — Поз, что сегодня все в силе помните? В семь в баре на Садовой, — шепчет парень, вылавливая друга после зачета по практике. — Не паникуй так, Шаст, все будет в лучшем виде, — кивает Дима и оборачивается на недовольный окрик Арсения, который его дожидался. Попов, не удостоив своего парня и взглядом, раздраженно кивает Позову и тот спешит пожать руку, еще раз кивнув Антону. — И чего он от тебя хотел? — чуть более экспрессивно, чем надо, спрашивает Арсений, когда Дима оказывается рядом быстро складывая халат в сумку. — Да так, спрашивал, как у тебя дела, волнуется, — беззастенчиво врет тот и видит тень улыбки на губах собеседника, но она быстро сменяется ехидным ответом. — Пусть волнуется, мне вот на него вообще до лампочки, — включает режим сучки Арсений. — Я не буду тебя переубеждать, но вот предложить отметить успешную сдачу зачета просто обязан, — направляясь к выходу тянет Позов оглядываясь на друга. — Хм, вообще можно, но только если там не будет Шастуна, — чешет затылок Попов и прикладывает карточку пропуск к турникету, слушая звонкий писк, оповещающий о том, что он может пройти. — Не будет, у него сегодня какие-то дела, — отмахивается Дима, не замечая вмиг нахмурившегося Арсения. — Какие дела? — настороженно интересуется тот. — Я не уточнял, но он будет очень занят, — вдыхая свежий летний воздух и закуривая сигарету улыбается он и слышит тяжелый выдох за своей спиной.

***

— Блин зачем было тащиться именно в этот бар, никто из нас не умеет петь, — ноет Арсений, разминая уставшие ноги и буквально заползая в помещение, чтобы поскорее усесться за столик. — Это просто очень хороший бар, — отвечает ему Матвиенко и тоже присаживается за забронированное место. — Ну ладно, — тянет Попов, подглядывая на молчаливого Диму и подзывая официанта. Вечер протекал в целом спокойно и тихо, людей в общем зале почти не было, все сидели наверху в отдельных кабинках и пели своей компанией, Арсений не понимал, почему они так не сделали, но ему было не особо важно, где именно пить, поэтому парень не возникал. Правда Сережа с Димой ближе к вечеру начали суетиться и оглядываться по сторонам, как будто в поисках кого-то, но брюнет не обратил на это никакого внимания, вслушиваясь в некоторые знакомые песни наверху. Тут в основном зале заиграли знакомые нотки любимой песни Попова, что заставило его удивленно вздрогнуть и обернуться на небольшую сцену, наблюдая на ней прекрасную картинку. Там стоял Антон, красивый в лучах маленьких софитов, стоял и держал в руках микрофон явно настраиваясь петь. — Когда обиды сойдут на нет, — тихо и немного несуразно тянет Шастун глядя только в глаза замершего Арсения. — Когда ты будешь готов гореть в огне. Пришибленный, таким резким появлением своего парня, брюнет вздрагивает и как в первый раз разглядывает родное, любимое лицо, осунувшееся за последние недели. Антон поет, а в голове Попова мелькает только то что он очень любит этого человека любит до боли в сердце и готов сдаваться ему всегда, поэтому не останавливая себя Арсений поднимается и бредет к сцене, чтобы протянуть руку к любимому и ухватиться за его широкую, теплую и главное любимую ладонь. — Я больше тебе не враг. Сдавайся! — почти шепчет Шастун сжимая чужую руку и располагая микрофон на стойке второй вытаскивает из-за спины красивую длинную бархатную коробочку, протягивая её парню и спускаясь, чтобы заключить его в объятья. — Я тебя люблю, — шепчет Арсений на ухо Антону, утопая в его руках. — Я тоже сладенький, я тоже. Попов восхищëнно продолжал втыкать в одну точку. Как только песня замолкла окончательно, он всё-таки моргает, осматривая протянутую коробочку, перенимая еë. — Арс? Ты… — Люблю тебя! — коротко, громким шёпотом говорит Арсений и, повиснув на шее своего любимого певца, припадает горячими губами к чужим родным. — Пойдëм. — шепчет он, отрываясь и глубоко дыша. И тянет парня за собой в только ему известном направлении. — Куда мы… — прерывается Антон, понимая, куда его тащат. Спереди виднеется дверь туалета. — Мммм… Они заходят в туалет и так похуй, что там кто-то может сейчас быть. Окружающим явно не до них. Кто-то закидывается новой порцией таблеток, кто-то мирно блюëт, кто-то целуется, как эта парочка, а кто-то вообще спит. Парни прилипают друг к другу, как только за ними закрывается дверь. В том же положении доходят до кабинки, закрывая за собой. Инициативу в этот раз взял на себя Арсений. Язык напористо проникает в рот, самым кончиком обводя ровные зубки и щекоча нëбо. Шастун мычит в поцелуй, сильнее сжимая плечи партнёра. Арс целует всë, что попадëтся: щëки, ушко, шею, ключицы. Антон коротко стонет, откидывая голову назад. Ноги ватные, хочется сесть, но это не совсем то место, где стоит это делать. Ага, а для ебли это самое то место, да, Шастун, гениально. Но кого ебëт гигиена, когда так хочется? Уж точно не двух начинающих медиков. Попов медленно спускается ниже, присаживаясь на корточки. Нет, пачкать графские коленочки он явно не горит желанием. Расстëгивает ремень, ширинку, пуговку и стягивает штаны чуть ниже бëдер, и удобно, и не на полу. Трусы также приспускаются ниже и Арсений берет в руку уже вставший орган. Языком широко проводит по всей длине и обхватывает в конце мягкими губами крупную головку, посасывая. Антон хрипит. То или от того, что совсем недавно песню в микрофон орал, то ли потому что ни на что больше не способен. Предварительные ласки длились не долго. Арсений сосал старательно, в своем духе, но никак не доводил до разрядки. А Антон уже готов был скулить, прося скорее кончить. — Тош, я сегодня не готов. — скромно и тихо говорит Арсений, смотря снизу вверх на, парня. — Я же не знал… — Зато я готов. — смущëнно улыбается в ответ Антон. Но глаза у обоих горят и в них на самом деле нет никакого смущения. Есть только некое животное желание. Желание получить друг друга прямо сейчас. — Только аккуратнее, пожалуйста. — Повернувшись оттопырив зад, просит Антон. — Без смазки будет бо… — перед носом тут же появляется тюбик. — А през… — Не болеем же оба. — вильнув бëдрами, говорит Антон. Это потом Арсений вынесет ему мозг о колличестве бактерий в прямой кишке и тому подобное. Сейчас не время душнить, потому что член в штанах эгоистично требует внимания, а такая, аппетитная задница перед ним, не может долго ждать. Почему-то брюнету ни с того ни с сего захотелось оставить следы на таком прекрасном теле. И так как сейчас он всë ещё сидел на корточках, то под руку ему подвернулась… — Аа-аахх-йй — болезненно простанывает Антон. — Ты чего делаешь? — Арсений молча начинает зализывать свой укус на ягодице парня, немного раздвигая половинки. И на последок проходится языком от ложбинки к копчику. — Мм-хмм. Закончив со всеми своими неожиданными желаниями, Арсений поднимается на ноги, быстро приспускает свои красные джинсы с рваными коленями вместе с нижним бельëм и подставляет головку пениса, проведя по нему пару раз рукой, к анусу парня. Естественная смазка уже буквально вытекает, но на вряд ли хватит, поэтому он берёт тюбик с искусственной. Арсений так сильно возбужден, что хочется сейчас просто взять, нагнуть Антона, крепко ухватиться за его бёдра и резко войти. Но вместо этого, он щедро поливает смазкой свой член и дырочку шатена. — А ты подготовился как? И растянул себя тоже? — Как смог. Не уверен. «Да бляяя… " — думает Арс. Ещё лишние минуты на растяжку. Он медленно вводит сразу два пальца. Ведь если Антон себя, растягивал, значит хоть какой-то прогресс уже должен быть. Шастун тихонечко шипит, утыкаясь носом в изгиб локтя. Два пальца входили почти свободно, поэтому вскоре к ним присоединился и третий. Арс раздвигал их как ножницы, растягивая тугие стенки и буквально трахал парня, пальцами. Тот, уже привыкнув к ощущениям и сам начал по немногу насаживаться на них, но внезапно объект, приносящий удовольствие, исчез и Антон жалобно простонал. Но следом он чувствует как ооочень медленно в него начинает погружаться что-то весомее пальцев и до боли закусывает губу. Арсений старается всё делать максимально аккуратно, чтоб не навредить любимому. Антон жмурится и прикусывает руку, тихо мыча. Главное привыкнуть, он читал об этом, сначала всегда неприятно. Как только заполненность внутри уже не приносит особого дискомфорта, а Арсений всё ещё продолжает двигаться медленно , но уже хотя бы глубоко, Антон сам начинает насаживаться. Брюнет выцеловывает шею, оттягивает край футболки, чтоб продолжать целовать плечи, руками водит по всему телу. — А-ах-Аа-аарс, быстрее, пожалуйста. — чуть ли не хнычет Шастун. Арсений крепко хватается за его бëдра и начинает ускорять темп. Шатен прогибается в спине, сильнее выпячивая зад. Головка проезжается по простате и Антон стонет в голос, начиная подмахивать бёдрами, теперь уже не меняя угол. Первым кончает Шастун, когда Арсений накрывает его член рукой и начинает медленно дрочить, противореча темпу, с которым вбивается в податливое тело. Парень, непривыкший к таким ощущениям, сжимает кулаки и царапает стену кабинки, кончает с громким стоном, сжимаясь. Арсений, чувствуя эту узость кончает следом, успевая выйти из парня и пачкает только пол и немного унитаз. — Ааарс… — тянет шатен. — Ты… Ты… — он даже слова такого… правильного подобрать не может. Арс падает головой на плечо Антона и тихо выдыхает: — Прекрасен. — как бы помогая. И глубоко дышит. Целует ещё раз в плечо, натягивает бельëм с джинсами и ожидая, пока его ненаглядный сделает то же самое, чтоб вместе наконец выйти из толчка и вернуться к друзьям… В этот раз они уже вместе заходили в свою квартиру. И спать им теперь спокойнее. Вместе.